Глава 19 (Фария)
С момента перестрелки прошло больше недели. С тех пор много чего изменилось. Сара до сих пор в больнице. Кет ходит с гипсом. А Кай… до сих пор спит.
— Доброе утро, — я захожу на кухню и замечаю, как братья и Мелоди сидят, ковыряясь в еде.
— Доброе, сядь, поешь что-нибудь. — Нейт встаёт и пытается уйти.
— Я не хочу есть, — я переграждаю Нейта. — Ты не можешь вечно убегать!
Вблизи видны все маленькие шрамы на его лице.
— От чего же? — он скрещивает руки и пристально смотрит.
— Почему ты мне солгал?
— О чём ты?
— В тот день ты сказал мне, что мой брат разговаривает с Кемероном.
— И?
— Что «и»? Нейт! Почему ты солгал? В тот день ведь мой брат не говорил с ним! И почему не сказал, что Кай его убил?!
— Хватит кричать. И так голова болит. — подходит Дерек с завязанной головой.
— Неважно. Я к брату. — Нейт тяжело глотает и уходит.
Я смотрю на Мелоди и Дерека, и присаживаюсь к столу.
— Ты откуда узнала? — Дерек присаживается на место Нейта и наливает мне кофе.
— Выходит, ты тоже знал? — о смерти Кема я узнала вчера вечером от Тини.
— Конечно знал.
— Почему мне не сказал? — хмурясь, беру протянутую кружку.
— Что, по-твоему, я должен был сказать? «Ох, Фария, ты знала, что твой муж убил твоего бывшего парня?» Так должен был сказать? — с презрением говорит Дерек.
— У тебя был парень? — Мелоди переводит взгляд на меня, в то время как я смотрю на Дерека.
— Спасибо за кофе. — голос выходит хриплым, и, еле сдерживая слёзы, встаю со стула.
— Теперь ты убежишь? — Дерек встаёт следом.
— А что ты от меня хочешь? Я хотела наладить с вами общение, но вы не хотите. Вы от меня всегда что-то скрываете и недоговариваете. И что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Причём здесь вообще это? Сядь и поешь! Сейчас придёт Алан и пусть ещё раз посмотрит тебя. Я не хочу, чтобы, когда брат проснётся, винил нас в том, что мы не заботились о его жене.
— А это вообще здесь при чём?
— Хватит уже. Мне надоело это. — Мелоди перебивает нас и, встав, направляется к двери. — Фария, Дерек прав. Даже если не поешь, хотя бы ещё раз покажись Алану, у тебя опять рана кровоточит.
Мелоди уходит, и я перевожу взгляд на бедро. Белая пижама опять красная. Я последний раз смотрю на Дерека и тоже выхожу. Направляюсь в комнату, но останавливаюсь около двери лазарета. С тех пор, как я очнулась, я сюда не входила. Я боюсь туда зайти, боюсь увидеть, в каком состоянии Кай.
Я спрашиваю его состояние у врача и у всех наших, кто там был. С тех пор, как я проснулась, я всего раз вышла на улицу, и то — в больницу к Саре. Она, оказывается, задохнулась дымом, а Кет сломала ногу. Тина и брат, к счастью, не получили никаких серьёзных ран, а Сиси… я её с того момента, как Дерек её увёз, не видела и ни у кого не спрашивала её состояние.
И тут, обрывая мои мысли, дверь лазарета открывается.
— Привет, — выходит Джон. У него рука в гипсе и круги под глазами, наверное, вообще не спит по ночам, в общем, как и все мы. — Зайдёшь?
Тихо спрашивает он и открывает дверь шире. Все уже знают, что я не решаюсь зайти туда.
Я мотаю головой, и он грустно улыбается:
— Тогда в другой раз. — он выходит и закрывает за собой дверь.
— Как его состояние? — хрипло спрашиваю я.
— Всё стабильно. — он не решается смотреть мне в глаза. — Невестка, у тебя рана…
— Я знаю. — мы несколько секунд стоим в тишине, и наконец я решаюсь спросить: — Джон… ты сможешь предоставить мне запись с камер, банкета?
— Зачем это тебе? — настораживается он.
— Я знаю, что случилось в кабинете и что сделал Кай с Кемероном Вале, и про то, что ты наблюдал за всем этим.
Это всё мне рассказала Тина в больнице. С тех пор я сама пытаюсь что-то разузнать, но всё без толку.
— Наверное, будет странно, если спрошу, откуда у тебя информация, поэтому лучше не буду. Запись-то я подготовлю, но если ты посмотришь её, ты узнаешь тёмную сторону Кайдена. Ты к этому готова?
Мне в голову приходят обрывки воспоминаний: как я поцеловала Кая, как танцевала, как он кинул мне оружие, как я убила людей, как Кайден будто сходил с ума, как убивал всех на пути, не замечая никого.
— Он мой муж. — тихо сказав, ухожу в комнату.
Нога начинает болеть, но мне всё равно. Я не чувствую боли — я чувствую страх. И этот страх за… Кая.
Я не знаю, что я сделаю, если он умрёт…
Я захожу в душ и вспоминаю моменты с ним. Этот мужчина крутится в моей голове, и я боюсь этих мыслей и чувств.
Надевая халат, направляюсь к кровати и начинаю обрабатывать рану. Я не хочу, чтобы меня лечили. Я хочу, чтобы эта рана осталась напоминанием. Закончив с раной, иду в гардероб и останавливаюсь около зеркала.
У меня на лбу, на шее, на ноге… шрамы. Я отбрасываю халат и впервые за эти дни решаюсь посмотреть на своё тело. Увидев своё отражение, не могу контролировать слёзы. Моё тело… испорчено…
Быстро одевшись, выхожу из комнаты. Я не хочу находиться в этой комнате. Не сейчас.
Выйдя в сад, бегу в сторону моря.
— Фария! — Нейт кричит следом, но я его не слушаю.
Я бегу, куда глаза глядят. Выхожу через маленькие ворота в саду. Я даже не знаю, как вообще нашла их. Я не знаю, сколько бегу, но когда нога начинает болеть сильно, я падаю в песок и начинаю в голос плакать.
— Девушка, с вами всё в порядке? — кто-то хватает меня за плечи и начинает трясти. — Мисс, с вами всё в порядке? Скажите что-нибудь? За вами кто-то гонится?
Я мотаю головой и пытаюсь прийти в себя. Поднимая голову, замечаю мужчину… лет семидесяти или даже больше. Он худой и высокий. Белая борода и усы. Одет как бездомный…
— Я… в порядке. — немного придя в себя, отстраняюсь от него. — Извините. Извините, я…
Я встаю и оглядываюсь по сторонам. Я в парке… я здесь уже была в детстве с… семьёй…
— Извините, я, наверное, вас напугала.
— Ничего страшного, дочка. С тобой точно всё в порядке? — мужчина еле поднимается и поднимает свою трость из палки.
— Всё в порядке. Давайте я вам помогу. Куда вам? — я беру его под руку.
— Я живу вон в том доме, — указывает на маленький дом около моря.
— Вы моряк?
— Больше рыбак, — усмехается он. — Я смогу сам ходить, я вообще-то не настолько старый.
— Мне не сложно, — усмехаясь, начинаю шагать.
— Кто тебя обидел, дочка? Муж? — замечает моё кольцо.
— Нет, господин… мистер… — я не знаю, как к нему обращаться.
— Можешь звать меня дедушкой. Все, кто находит в этом месте свободу, — мои дети, — улыбается мужчина.
— Нет… де… дедушка… — это очень странное чувство. У меня никогда не было дедушки.
— Тогда почему плакала? Да ещё так, будто тебе жизнь надоела.
— Всё сложно, дедушка.
— В жизни нет ничего сложного.
— Может, вы и правы, — тихо сказав, опустила глаза. — Всё просто… просто больно.
Дедушка кивнул, будто подтверждая мои слова.
— Больно — это тоже просто. Боль — как шторм. Приходит, когда море забывает, что оно море.
— И что, по-вашему, делать, когда шторм?
— Не сопротивляться, — ответил он. — Пусть ветер выговорится. Пусть волны выплеснут всё, что накопили. Только потом вода снова становится прозрачной.
Его слова открыли во мне что-то такое, чего я никогда не чувствовала…
— Вы тоже… переживали шторм?
Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то светлое и грустное одновременно.
— Не один. Но когда понял, что шторм — не враг, а часть пути, тогда и море во мне стало тише.
Я улыбаюсь, увидев рядом такого мудрого человека.
— Вот пришли. Давай я тебе чай приготовлю, и у меня там рыба есть, хочешь?
— Нет, спасибо. Я не хочу.
— Да ты кожа да кости, дочка. Ты вообще что-нибудь кушаешь? — старик смотрит в недоумении.
— Тогда чай буду, — натягиваю улыбку и перевожу взгляд на море.
Здесь так красиво и так свежо. Небо пасмурное, но это не мешает этой красоте. Я здесь последний раз была, когда мне было семь лет. После этого это место почему-то закрыли.
— Почему вы здесь живёте? Здесь же никого нет, — спрашиваю старика, который выходит с чаем. — Давайте я вам помогу. — я беру у него стаканы.
— Спасибо, дочка. Я здесь живу с того момента, как женился. Это место — мой рай. — он грустно улыбается, и мы присаживаемся около моря.
— А где сейчас ваша жена?
— Она… стала звездой. — он смотрит на небо. И я корю себя за такой глупый вопрос.
— Извините… соболезную…
— Всё хорошо. Она мучилась из-за болезни, и… смерть стала её спасением.
Я делаю глоток чая и глубоко вздыхаю запах моря.
— Вы скучаете по ней? — тихо спрашиваю.
— Очень, — он улыбается. — Мы с ней прожили пятьдесят лет, и те времена были самыми лучшими в моей жизни.
— У вас есть дети?
— Нет. — он опускает голову. — Она была больна с рождения, и из-за этого мы не смогли зачать ребёнка.
— Извините, что напоминаю вам всё это. Правда, извините. Это не моё дело. — быстро мотаю головой.
— Нет, всё хорошо. Я давно не говорил о ней... но воспоминания о ней наоборот делают меня счастливым.
Я, улыбаясь, делаю ещё глоток.
— Тогда можно узнать вашу историю любви?
— Это было давно, — начал он, глядя куда-то поверх моря. — Я был молод, упрям и, как все молодые, думал, что любовь — это буря. А она была другой — хрупкая, тихая, как дыхание весны. Врачи говорили, что ей нельзя волноваться, нельзя даже долго гулять. Но она всё равно приходила ко мне на берег, садилась на тот камень, — указывает он на большой камень в дали. — Мы не говорили, а просто сидели рядом, слушали море. Оно тогда было нашим языком.
Старик глубоко вздыхает и продолжает историю.
— Потом, когда мы стали совершеннолетними, мы начали встречаться, как все молодые люди, потом поженились, и я купил свой первый дом.
— Это вот этот дом?
— Да. Это место — моя жизнь и это напоминания о ней.
— Вам не бывает одиноко здесь?
— Нет. Никогда не бывает. Моя любимая всегда рядом... и когда этот парк закрыли… люди наоборот сделали мне одолжение, — усмехается старик.
— Знаете, я была здесь, когда была маленькой. Это был мой любимый парк. Но почему то я не помню этот дом?
— Это, наверное, потому что я никого не пускал и, как ворчливый старик, всех выгонял, — он усмехаясь, делает глоток чая.
Мы несколько минут сидим в тишине, наслаждаясь шумом моря.
— Знаете… мой муж… то есть фиктивный… в коме… то есть он ранен и спит, — усмехаюсь, но слёзы текут из глаз. — С тех пор, как он там… я… я не заходила к нему…
— Ты боишься, что он не очнётся?
— Я не знаю, — тихо, почти шёпотом отвечаю.
— Если любишь…
— Не люблю. — быстро перебиваю его.
— Почему? — в недоумении смотрит на меня старик.
— У нас… знаете, у нас всё непонятно, — грустно усмехаясь, перевожу взгляд на море. — Мы даже друг друга не знаем. Мы поженились всего две недели назад, но уже столько всего пережили…
— Чтобы любить, не надо знать друг о друге всё, — говорит дедушка и делает глоток чая.
— Ну как можно любить кого-то, не зная его?
— Всё очень просто… говорят, нужна всего минута, чтобы заметить особенного человека. Всего час, чтобы его оценить, и всего день, чтобы его полюбить, — смеясь, дедушка берёт мою руку. — Ты почувствуешь свою любовь, если послушаешь сердце.
— А если это не любовь? Или если это любовь, но она неправильная? Я не хочу сделать ему больно…
Старик посмотрел на меня внимательно, будто видел не просто слова, а то, что за ними.
— Любовь не знает правильного и неправильного, дочка. Она просто есть. Всё остальное — страх.
— Но… — я сглотнула, и слёзы защипали глаза. — А если всё происходит слишком быстро?
— А разве лучше, когда идёт всё медленно, и чувство с желанием пожирают человека?
— Если… если он причина смерти моего отца?
Старик замер. На миг в его взгляде мелькнула боль, такая же, как моя.
Он отпустил мою руку, будто боялся причинить ещё больше боли, и тихо произнёс:
— Быстро или медленно — не имеет значения, если душа горит. Но, — он вздохнул, — Любовь, рождённая из вины, всегда будет искать прощения.
Я закрыла лицо ладонями:
— Я не знаю, что делать…
— Не спеши знать, — сказал он. — Иногда ответ приходит тогда, когда перестаёшь его искать.
Я долго молчала. Только море шумело. Старик не торопил. Он просто сидел рядом. Этот дедушка словно открыл мои мысли и сердце.
— Спасибо, дедушка, — хрипло сказав, обнимаю его.
— Если захочешь излить душу, приходи в гости.
Я киваю и встаю:
— Вам помочь?
— Нет. Ты иди. Я пробуду здесь… с моей звездой.
Я перевожу взгляд туда, куда направлены его глаза, и замечаю… звезду. В нашем городе из-за пасмурной погоды редко появляются звёзды, но сейчас это... более волшебно.
Хмурое небо и одна единственная звезда. Да ещё и такая яркая… Чудо.
— А как вас зовут? — как я могла забыть представиться?
— Иногда лучше не знать имя человека, которому доверила частичку жизни.
— Почему?
— Потому что имя ничего не значит, если человек уходит, — он улыбнулся. — Главное — то, что останется у тебя в сердце, а не в памяти.
Я больше ничего не сказав, направилась туда, откуда пришла, и, кажется, поняла, какой дорогой пришла сюда.
Я захожу обратно в сад и чувствую себя настолько… лёгкой.
— Почему ты пошла на море? Одна? — скрестив руки на груди, встречает меня Нейт.
— А разве нельзя?
— Надеюсь, он помог тебе. — сказав напоследок, Нейт разворачивается.
Значит, он знает, с кем я была…
Я выхожу из сада и замечаю Джона.
— Невестка. — он идёт ко мне. — Видео, если что, готово, если хочешь посмотреть…
— Хочу.
— Хорошо. Хочешь посмотреть сама или…
— Сама.
— Ладно. — он тяжело вздыхает и достаёт флешку из кармана. — Вот здесь все видео. И кабинет… и зал… и… — он закрывает глаза и пытается успокоиться. — Фария… то, что здесь есть, изменит всё. Ты узнаешь то, что Кайден скрывает ото всех. И это не убийство или пытки.
— Тогда почему ты даёшь их мне?
— Я просто не хочу, чтобы Кайден держал всё в себе. — он наконец даёт мне флешку. — И, наверное, ещё то, что я обязан выполнять твои приказы, — усмехается он.
— Спасибо, Джон.
Он кивает и, развернувшись, уходит. Теперь у меня в руке правда.
Но хватит ли у меня сил посмотреть на содержание этой флешки…