Пролог I - До дождя
Алина всегда жила на грани — не той, что между жизнью и смертью, а той, что разделяет тишину и бурю.
Она родилась в небольшом приморском городе, где воздух пах солью, а окна домов всегда были наполовину запотевшими от ветра и влажности.
Дом, где она выросла, стоял на окраине — старый, облезлый, с окнами, в которых стекло дрожало от любого порыва ветра.
Её мать работала медсестрой в больнице. Отец ушёл, когда Алине было десять. Она помнила только, как хлопнула дверь и как долго потом не могла заснуть от этого звука.
С детства она умела слушать. Людей, тишину, даже дождь.
Она редко говорила, зато всё замечала — каждый жест, каждую интонацию.
Из-за этого её считали «закрытой», хотя на самом деле она просто прятала слишком много внутри.
Её единственная подруга — Лера.
Полная противоположность: громкая, яркая, с вечными крашенными прядями в волосах и смехом, который перекрывал шум прибоя.
Они познакомились в седьмом классе — когда Алина, скромная и вечно с книгой, случайно попала под насмешки парней у школы.
Лера, не задумываясь, встала между ними.
С того дня они были неразлучны.
Лера тянула Алину в жизнь, как солнце вытягивает растения из тени.
Она водила её на вечеринки, таскала в кино, знакомила с людьми, которых Алина потом неделями не могла забыть.
Она всегда знала, как оживить скучный день — и как скрыть свои собственные шрамы за громким смехом.
— Ты слишком всё держишь в себе, — говорила она, лёжа на крыше, глядя на серое небо. — Однажды взорвёшься.
— А ты — слишком всё выпускаешь наружу. — Алина улыбалась. — Когда-нибудь тебе это выйдет боком.
Обе оказались правы. Просто не знали, насколько.
Они поступили в один университет, сняли вместе квартиру.
Лера быстро нашла работу в рекламном агентстве — она умела говорить с людьми, даже с теми, кто не хотел слушать.
Алина пошла фоторедактором в местное издание. Там, среди чужих историй и фотографий, она чувствовала себя почти невидимой — и это было удобно.
Тогда всё казалось простым.
До того вечера, когда Лера впервые привела в их компанию Михаила.
Высокий, уверенный, с тихим голосом и взглядом, от которого хотелось одновременно спрятаться и остаться. Он был журналистом — дерзким, умным, опасным. В редакции мы работали вместе но я не обращала на него внимания в то время как все шептались только о нём, что у него есть связи, что он копает под кого-то «серьёзного».
Он был не из их круга — старше, спокойнее, с тем особым взглядом, от которого становилось не по себе.
Лера сказала:
— Он немного странный, но ты посмотри, какие у него руки. Такой не держит пустые слова.
Алина засмеялась, но этот смех быстро замер.
Михаил действительно не держал пустых слов.
Он смотрел прямо в неё, будто видел сквозь кожу.
Сначала это было просто любопытство.
Потом — привычка.
Потом — зависимость.
Их связь развивалась медленно, будто Михаил специально не спешил. Он умел вызывать доверие — шаг за шагом, взгляд за взглядом. Она думала, что знает его. Что видит человека, который спасает правду.
Но чем ближе он становился, тем сильнее внутри Алины росло ощущение, что он скрывает что-то важное.
Он часто исчезал. Возвращался ночью, пах дождём и сигаретами. Иногда был груб, потом молчал, потом снова становился тем самым — внимательным, нежным, будто ничего не случилось.
Она пыталась не задавать вопросов, пока однажды не увидела его телефон — и фотографию на экране.
Это была она.
Но фото явно сделано давно, издалека, ещё до того, как они познакомились.
Лера чувствовала, что между ними что-то не так.
Она видела, как Михаил постепенно забирает Алину у мира — по кусочку, по слову, по взгляду.
Он умел быть нежным, но в его нежности всегда был контроль.
Улыбка — и приговор. Поцелуй — и обещание, которое нельзя было нарушить.
— Он тебе не подходит, — сказала Лера однажды. — В его тишине что-то гниёт.
— Ты ничего не понимаешь, — ответила Алина, и впервые в жизни они поссорились.
После этого Лера старалась не вмешиваться.
Но она не ушла.
Она просто наблюдала — как подруга уходит под воду, и ты стоишь на берегу, не зная, можно ли спасти её, не утонув самой.
***
Спустя время Алина узнала, что Михаил связан с расследованием — и что одной из нитей была она. Он следил за ней задолго до их знакомства.
Сначала из профессионального интереса. Потом — из личного.
Но когда он понял, что она может знать больше, чем сама осознаёт... началась охота.
Он втянул её в свою игру.
Он говорил, что защищает её.
А на деле — использовал как приманку.
Именно тогда впервые появился Марков.
Она встретила его на сером мосту, где город утопал в дождевой пелене. Он подошёл, не представившись, только спросил:
— Тебе надоело бежать?
Он знал про Михаила. Про фотографии. Про угрозы.
И, хотя она ему не доверяла, впервые почувствовала, что рядом с ним — странное, тревожное ощущение безопасности.
Такое, что сердце замирало, но тело не сопротивлялось.
Марков был другим. Он не обещал ничего.
Он просто сказал:
— Если он снова придёт, я его остановлю.
И когда та ночь перевернула всё — кровь, нож, порез на шее — именно Марков оказался рядом.
Он спас её.
Но вместе с этим забрал всё, что у неё осталось — покой, доверие, и ту веру, что можно просто жить, не оглядываясь.
Теперь, спустя время, Алина уже не могла точно сказать, кем был Михаил: любовником, врагом, жертвой — или отражением той части её самой, что всегда тянулась к опасности.
А Марков...
Он стал тем, кто стоял между ней и бездной. Но сам был частью этой бездны.
Если бы кто-то тогда спросил Алину, с чего началась её история, она бы не сказала «с крови».
Нет.
Она началась гораздо раньше.
С одной фотографии.
И с вопроса, на который она до сих пор не знала ответа:
«Почему я?»