16
Прошло шесть месяцев.
За это время многое изменилось, хотя между нами и осталась та же искра, что и в Австралии. Мы вернулись в Лондон, и будни снова закрутились — графики, перелёты, брифинги, гонки. Я стала работать с ещё несколькими спортсменами, проекты росли, клиенты появлялись буквально сами. Иногда казалось, что я стала слишком «в деле» — но Льюис ни разу не пожаловался. Он просто ждал. Ждал, пока мы снова будем вдвоём. Ждал, когда я выдохну. И всегда был рядом.
Пару раз мы попадали в таблоиды. Один раз — когда я случайно вышла из его машины в отеле в Дохе. Другой — когда нас заметили в Париже. Но официально мы так и не подтвердили ничего. Ни интервью, ни заявлений, ни фото с подписью «couple goals».
До сегодняшнего дня.
Гран-при Бразилии. Сан-Паулу. Медиа-день.
Он и Джордж дают интервью. Я стою в стороне, листаю почту, как вдруг слышу:
— Yeah, you know, I usually don't like to get distracted before the race, but my girlfriend always reminds me to breathe before I go out...
Тишина.
Реальная. Секундная, но тяжёлая. А потом — просто взрыв.
Кто-то из фанатов начинает визжать. Другой выкрикивает: «Wait, WHAT?» Пресс-секретарь Ferrari, стоявший рядом, давится кофе. Джордж делает такое лицо, будто хочет исчезнуть. А Льюис... Льюис осекается, моргает, медленно поворачивает голову ко мне. А я стою, приподняв бровь, с той самой: «Ах, да?» — улыбкой.
Он хлопает ладонью по лбу:
— Well... guess the secret's out.
Я скрестила руки на груди, наблюдая, как Льюис пытается сохранить лицо, пока вокруг него — взрыв фанатской истерики. Джордж, стоявший рядом, отвёл взгляд и боролся с улыбкой, но проигрывал.
— Простите, — вяло добавил Льюис, прочищая горло. — Я, эм... видимо, не должен был это говорить.
— О, ты точно не должен был, — прошептала я себе под нос и сдержала смешок.
Рядом стоящая организаторша, в строгом костюме и с микрофоном в руке, повернулась ко мне. Она приподняла бровь и едва заметно усмехнулась, будто говорила: «Ну, поздравляю, вы теперь официально девушка Льюиса Хэмилтона в глазах всего мира.»
Кто-то из журналистов начал выкрикивать вопросы:
— Кто она? Мы её знаем?
— Это та самая рыжая, с которой он был в Сиднее?!
— Как долго вы вместе?
Оператор поймал мой взгляд — и тут я уже поняла, что бесполезно прятаться. Я медленно повернулась и сделала шаг в сторону, на полшага ближе к сцене.
— Ну давай, Хэмилтон, выкручивайся, — пробормотала я сквозь зубы, — только попробуй сказать, что ты пошутил.
Льюис поднял голову, поймал мой взгляд.
— Нет, — сказал он в микрофон. — Я не пошутил. И нет, мы не делали это официальным. Но теперь, думаю, поздно скрывать.
Организатор рядом шумно выдохнула, Джордж фыркнул:
— Это уже медиа-день или помолвка?
Сцена была официально в огне. И я знала — вечером я ему устрою допрос с пристрастием. Но для публики... я просто улыбнулась. Легко. Уверенно. Как настоящая профессиональная girlfriend.
Я стояла у зеркала, поправляя свои рыжие, слегка волнистые волосы. Адреналин от сцены на интервью всё ещё гулял в теле. Шум, крики, вспышки камер, Джордж, который чуть не лопнул со смеху, и Льюис... мой теперь уже официальный парень в глазах всего мира. Просто сказал это, будто выдал прогноз погоды.
Дверь в комнату хлопнула.
— Ты. — Я развернулась и скрестила руки. — У тебя что, фильтр на рот сломался?
Льюис остановился, слегка запыхавшийся. Смотрел на меня, будто только что выиграл гонку.
— Я случайно, — начал он, но сразу осёкся, когда я подняла бровь. — Ладно. Не совсем. Но ты бы видела их лица! Они чуть не упали со стульев!
— Ах, ну прекрасно. Хочешь — покажу тебе ещё пару лиц, которые скоро упадут — моё, например, если завтра начнут звонить бренды, с которыми у нас контракты!
— Рейвен, — он подошёл ближе, положил руки мне на талию, — признай, что было эпично.
— Эпично? — Я фыркнула, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись. — Это было громко, неловко и на весь интернет. И теперь моя бабушка, скорее всего, увидит это раньше, чем я ей позвоню.
Он улыбнулся.
— Значит, ты не злишься?
Я сделала вид, что думаю, потом медленно подняла голову:
— Злюсь. И знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что мне даже не дали подготовиться. Ни обнять тебя на камеру, ни пофлиртовать в ответ, ни красиво хлопнуть дверью, как в сериале!
Он рассмеялся, прижал меня к себе и прошептал у самого уха:
— У нас ещё много Гран-при впереди. Можем репетировать сколько хочешь.
— Сценарий я пишу, ясно? — буркнула я, сдерживая улыбку. — И да... теперь ты официально парень девушки с рыжими волосами. Это серьёзная ответственность, Хэмилтон.
— Уже чувствую давление.
— Надеюсь, давление в шинах у тебя сегодня будет стабильнее, чем давление в твоей голове.
Он расхохотался, и я наконец позволила себе обняться с ним по-настоящему.
— Ну ладно, иди отдыхай, Дарт Вейдер. Тебе же ещё сегодня тренироваться. А я пойду готовиться к тому, как отвечать на миллион сообщений от фанатов.
— Скажи им, что я счастлив. Потому что я с тобой.
Я улыбнулась в ответ — гад такой, как всегда знает, когда и что сказать.
На следующий день.
Сан-Паулу встретил меня не просто дождём — это был настоящий потоп. Ливень такой силы, будто небо решило смыть весь город в океан. А у меня, как на грех, шорты и футболка Mercedes — потому что вчера было жарко, а прогноз, конечно же, я проигнорировала.
Телефон вибрировал без остановки. Миллионы уведомлений. Соцсети, сообщения, теги, статьи, даже какой-то испанский таблоид написал: "La pelirroja misteriosa de Hamilton: ¿boda secreta?" — Спасибо тебе, Льюис. Спасибо за незапланированный медиа-апокалипсис.
На улицах вода хлестала по лодыжкам, и когда я вышла из машины перед паддоком, то в первый же шаг поняла, что промокну до белья. На второй — уже промокла. На третий — побежала.
Я, Рейвен, рыжеволосая якобы-невеста Льюиса Хэмилтона, бегу через ливень в белой футболке, которая больше не белая, а прозрачная. Шорты прилипли к ногам, волосы намокли, как лапша, ресницы склеились. И всё это на глазах у десятков камер.
— Феноменально, — пробурчала я себе под нос, влетая под навес у входа в паддок.
Мимо прошли трое механиков Ferrari. Один из них чихнул, второй посмотрел на меня так, будто увидел русалку в болоте, третий просто засмеялся.
— Не видели вы ещё ливней в Сочи, — буркнула я, откидывая волосы назад.
Ко мне тут же подошёл кто-то из PR-отдела и протянул полотенце.
— Спасибо. А вы случайно не знаете, где Льюис?
— Он уже в моторхоуcе Mercedes. В сухом комбинезоне и с кофе.
Ну конечно.
Я подняла голову и сделала глубокий вдох.
Я справлюсь. Я пережила паука на подушке, кольцо в лифчике и фразу "my girlfriend" перед полным залом фанатов. Я переживу и это.
Но всё равно, когда я открыла дверь в моторхоус и увидела, как Льюис в абсолютно сухой и идеальной форме оборачивается на мой вид... он усмехнулся так, будто ждал этого.
— Ну, — сказал он, поднимая бровь, — вот теперь я точно уверен, что фанаты будут спрашивать не только о помолвке, но и моих мокрых футболках.
— А я уверена, что ты хочешь получить полотенцем по лицу.
Он рассмеялся, но уже подходил ближе с сухой толстовкой.
— Иди сюда, моя мокрая невеста.
— Я тебе сейчас такое устрою, "жених".
Первую практику пришлось отложить. И с каждой минутой дождь становился всё сильнее. Если раньше он просто шлёпал по асфальту, то теперь казалось, что небо слили с землёй — границы между ними просто не существовало.
Я сидела в моторхоусе Mercedes, укутавшись в толстовку Льюиса, и смотрела в окно, где всё исчезло в серой водяной каше. Видимость? Её можно было разве что нарисовать — и то маркером по стеклу.
— Это даже не дождь, — сказала я, отпивая горячий чай. — Это кара небесная за то, что ты меня не предупредил про my girlfriend.
Льюис сидел рядом, глядя на экран с расписанием. Его локоть едва касался моего.
— Если честно, я думал, что просто скажу это, и никто не заметит.
Я медленно повернула голову.
— Ты серьёзно? Ты сказал это в микрофон. На сцене. В прямом эфире. С ором фанатов, которые, между прочим, до сих пор визжат в комментариях: "SHE CAUGHT THE BOUQUET!!!"
Он фыркнул.
— Зато теперь все знают, что ты занята.
— Ага. Только никто не знает, насколько.
И я нарочно показала на кольцо, которое сверкнуло даже при таком сером небе.
В этот момент в комнату зашла PR-менеджер команды, Лара.
— Всё, практику задерживают минимум на час. FIA сказала: "ни один здравомыслящий человек не должен выезжать в такую стену воды".
— Значит, это точно не про вас, — вставила я и кивнула на экран, где Ландо стоял у бокса в дождевике и пихал Чарльза в плечо.
Льюис рассмеялся:
— Они, кажется, делают ставки — кто первый рискнёт выехать.
— Вот и чудненько. Пока вы ставите ставки, я сижу здесь с промокшими кедами и прической утопленницы средней полосы.
Он повернулся ко мне и с абсолютно серьёзным лицом сказал:
— Всё равно красивая.
Я чуть не подавилась чаем.
— Ты вообще когда-нибудь бываешь не очаровательным?
Он улыбнулся краем губ.
— Только по утрам. До кофе.
— Лжец, — пробормотала я и ткнула его в плечо.
На улице молнии разрывали небо, дождь барабанил по крыше, а в паддоке творилось хаосное ожидание. Но внутри моторхоуса было тепло — и как-то уютно. Даже в этом шторме. Даже в этом безумии.
Мы с Льюисом всё ещё сидели на диване, разглядывая экран, на котором гонщики безумствовали в паддоке, как дети в дождливый день. Мои пальцы лениво играли с манжетой его толстовки, пока он рассказывал, как однажды в Японии гонку вообще отменили из-за тайфуна.
И тут...
Дверь распахнулась. Мокрый, сияющий и наглый, как всегда, Джордж Рассел влетел в моторхоус, отряхивая капли с волос.
— Hellooooo, lovebirds! — объявил он театрально, прежде чем плюхнуться между нами прямо на диван. Он даже не дал нам опомниться — просто раскинул руки и обнял нас обоих, как в каком-то глупом ситкоме.
— ЧТО ты делаешь? — выпалила я, утыкаясь в его холодное мокрое плечо.
— Сижу между двумя главными героями Формулы-любви, — с невинной улыбкой протянул Джордж. — Только один вопрос, мои дорогие...
Он прищурился и с важным видом произнёс:
— Когда вы уже позовёте меня на свадьбу?
Льюис просто замер. Я тоже.
А потом я резко повернулась к нему:
— Ты ему что-то говорил?
— Нет! — одновременно сказали они с Льюисом.
— Но, чёрт возьми, вы слишком подозрительно сияете оба! — продолжил Джордж, тыча в нас пальцем. — И кольцо! Это кольцо! Я видел его на фотках в Австралии! Вы не можете от меня это скрыть! Я — слишком красив, чтобы меня обманывать.
Я фыркнула.
— Это не официально!
— Ещё не официально, — добавил Льюис с усмешкой.
— Ага, ага, — протянул Джордж. — Ну, когда всё станет официально, я хочу быть шафером. Нет — главным шафером. И хочу речь! И танец! И фотозону в виде машины F1 с надписью Just married!
— Уходи, — хором сказали мы с Льюисом.
— Но мне тут нравится, — не унимался Джордж, крепче сжав наши плечи. — Вы такие тёплые. А я промок. Устроим hug sandwich, давай, Рейвен, не жадничай!
— Ты буквально как шестилетний брат в отпуске, — сквозь смех пробормотала я.
Льюис посмотрел на него, приподняв бровь:
— Ты в курсе, что если ты не уйдёшь через десять секунд, Рейвен укусит?
Я медленно повернулась к нему и сказала самым сладким голосом:
— Не просто укушу. Я оставлю шрам.
Джордж отскочил, как ошпаренный.
— Ладно-ладно! Всё, ухожу, не обижайтесь, только позовите меня, когда будет вечеринка. И помните — я умею танцевать с шампанским в руках!
Он выпрыгнул из моторхоуса, оставив после себя хаос, веселье и... новый повод для обсуждений.
Я повернулась к Льюису.
— Ну? Официально?
Он усмехнулся.
— Всё ещё подыскиваю дату.
— Поторопись. А то Джордж сам организует нам свадьбу. С фотозоной в форме шины.
Практика всё-таки началась, хоть и с задержкой. Машины выезжали осторожно — трасса всё ещё блестела от воды, как зеркало. Я стояла у входа в бокс, наблюдая, как Льюис спокойно говорит с инженерами, надевает перчатки и направляется к машине. Казалось бы — всё под контролем.
Но мой телефон продолжал вибрировать, как будто ему устроили собственную гонку. Уведомления, упоминания, статьи, вопросы — всё из-за одной его фразы. My girlfriend.
Даже простая история, где я просто сижу с кофе, уже набрала 3 миллиона просмотров.
— Рейвен, — раздалось у меня за спиной.
Я обернулась. Передо мной стояла Келли — пиар-менеджер команды. Волосы собраны в хвост, в руках планшет и папка. Лицо — профессиональная усталость.
— Нам нужно поговорить. Срочно.
— Я уже догадываюсь о чём.
— Скажем так, мир не готов. — Она посмотрела на меня серьёзно. — Сначала фото из Австралии. Потом кольцо. Потом ты ловишь букет на свадьбе. А теперь Льюис на сцене заявляет, что ты его девушка. Учитывая, что мы даже не сделали официального поста... бренд-менеджеры уже на ушах.
— Ох, — выдохнула я, — он молодец. Прям король спонтанности.
— Тебе срочно нужно зайти в пресс-центр, дать короткий комментарий для наших digital-каналов. Неофициально. Но в духе: "мы просто счастливы вместе, спасибо за поддержку". Никаких подробностей, никаких дат, никаких "да, мы помолвлены". Только улыбка и благодарность.
Я закатила глаза.
— Хорошо. Но только если после этого я получу двойной латте и тишину на два часа.
— Латте — договорились. А вот насчёт тишины — не обещаю, ты встречаешься с Льюисом Хэмилтоном, девочка.
Мы уже направились в сторону пресс-зоны, когда я вдруг обернулась, глядя на трассу.
Льюис как раз пролетел мимо на высокой скорости, и я услышала его по радио:
— Tell Raven I said hi. And she better not be mad.
Я прыснула со смеху и сказала Келли:
— Ладно. Я не просто дам комментарий. Я ещё и подмигну в камеру.
— Господи, — вздохнула она, — вы вдвоём — пиар-кошмар... и мечта для вовлечённости.
Вторая практика прошла как на одном дыхании. На этот раз без ливня, но трасса всё ещё была влажной, так что Льюис откатал спокойно, стабильно, без риска. После сессии — интервью. И, как всегда, пресс-зона была в состоянии полу-слухам: микрофоны, камеры, вспышки, менеджеры с планшетами, пиарщики с кофе и фразы, вырванные из контекста.
Я как раз стояла перед камерой Sky Sports F1 и с профессиональной улыбкой объясняла:
— ...и мы с командой уверены, что, несмотря на ажиотаж, сейчас главное — стабильность. Мы не делаем громких заявлений, просто работаем. И Льюис... — я невольно усмехнулась, — ...он знает, как поддержать интерес.
Корреспондент подмигнул:
— А вы — знаете, как сохранять стиль. Выглядишь шикарно.
Я чуть склонила голову:
— Спасибо. Mercedes любит точность даже в образе.
Я уже собиралась перейти к следующему вопросу, как вдруг...
Сзади меня, буквально в пяти метрах, Льюис стоял с микрофоном Sky Deutschland. Он говорил по-английски, с лёгкой улыбкой, но голос звучал чуть напряжённо:
— ...я просто думаю, что иногда люди читают слишком много между строк.
Пауза.
— Я никогда не говорил, что мы помолвлены. И даже если бы это было так — я бы не хотел, чтобы всё происходило в таком... формате. Это между мной и ней.
Я резко повернулась, не дождавшись конца вопроса от своего интервьюера. Камера всё ещё работала, а я смотрела прямо на Льюиса. Он уловил мой взгляд — и замер.
В его глазах мелькнула лёгкая паника, будто он понял, что ляпнул что-то не то.
Я шагнула в сторону, чуть наклонив голову, при этом всё ещё стоя в кадре:
— Простите, а вы не подскажете, он сейчас только что опроверг слухи или усложнил их?
Сзади кто-то прыснул от смеха.
Журналист из Sky повернулся, поняв, что шоу перешло в лайв-режим, и со смехом сказал:
— Нам срочно нужно объединённое интервью. Это уже сериал.
Я подошла к Льюису:
— Ты серьёзно? Даже если бы это было — в таком формате? А какой тебе нужен? С барабанами? С оркестром?
Он опустил микрофон, улыбаясь виновато:
— Я хотел защитить тебя. Всё слишком шумно.
Пауза.
— И вообще... ты бы точно не захотела, чтобы я сделал это в интервью, да?
Я прищурилась:
— Уверен? Потому что я вот так и представляла себе своё помолвочное видео: ты в шлеме, я с рацией, где-то на питлейне.
Мы оба засмеялись, а журналисты вокруг уже вытащили телефоны.
Пиарщики теряли сознание.
После интервью всё закрутилось, как всегда. Камеры, вспышки, «no comment» от менеджеров и переглядки между прессой и командой. Но к вечеру, наконец, стало тише.
Мы с Льюисом уехали из паддока раньше, чем обычно — без Джорджа, без сопровождения, даже без охраны. Просто вдвоём, в машине с тонированными окнами, в которой стояла тишина и пахло мятой и кожей.
Ресторан был уютный, не пафосный, но с видом на ночной Сан-Паулу — огни, лёгкий ветер, а в бокалах не шампанское, а что-то тёплое и терпкое. Мы сидели за столиком у окна, и Льюис смотрел на меня с этим своим особенным выражением — будто что-то собирался сказать.
— Так, — я уставилась на него с приподнятой бровью. — Слушаю. Сейчас будет "я тут подумал", да?
Он усмехнулся:
— Почти.
Я сделала глоток, расслабилась. И тут он произнёс:
— Мы распишемся.
Я... подавилась. Прямо как в фильмах. Закашлялась, отставила бокал, смотрю на него широко распахнутыми глазами:
— Прости, что?!
Он спокойно потянулся к моему бокалу и забрал его себе:
— Ты плохо реагируешь на вино.
— Это не вино! Это ты! — прошипела я, стараясь не привлекать внимания.
Он улыбнулся, мягко, по-настоящему:
— Я серьёзно. Мы распишемся. Не завтра, не послезавтра. Но не когда-нибудь, а скоро. Я это решил.
— А мне можно было бы участвовать в этом решении?
— Ты участвуешь прямо сейчас, — он чуть подался вперёд, его голос стал ниже. — Но у меня есть условия.
— О, вот и подвох. Я слушаю.
— Первое. Ты берёшь мою фамилию. Мне не важно, сцена ты или модель, или менеджер. Для меня ты будешь Рейвен Хэмилтон. Не потому что я собственник. А потому что я хочу, чтобы это имя было связано с тобой.
Он сделал паузу.
— Второе. Всё, что между нами — остаётся между нами. Никто не должен знать, когда, где, как. Никаких интервью, постов и TikTok.
Я кивнула. Это было разумно. Но третий пункт заставил меня замереть.
— И третье. — Он смотрел прямо в глаза. — Ты всегда рядом. На гонках. В перелётах. В плохие дни. В лучшие. Мы с тобой — не просто пара. Мы команда. Я не хочу, чтобы ты была где-то там. Я хочу, чтобы ты была тут. Всегда.
Я сглотнула. А потом улыбнулась — по-настоящему.
— Ты... это всё давно придумал?
Он пожал плечами:
— Наверное, с того момента, как ты предложила вызвать такси, а потом сама же уснула у меня на плече.
Пауза.
— Или с той ночи в Австралии. Когда ты словила букет. Я знал, что теперь пути назад нет.
Я хмыкнула:
— Ну... теперь ты официально попал, Хэмилтон.
Он склонился ближе и прошептал:
— Значит, ты согласна?
Я притворно задумалась:
— Хм. Надо подумать... А что насчёт фамилии с дефисом? Рейвен Астор-Хэмилтон? Звучит, как имя для злодейки из фильмов Marvel.
Он засмеялся:
— Только если я буду твоим злым напарником.
Мы чокнулись бокалами, и в этот момент мне казалось, что даже дождь за окном звучал как аплодисменты.