12
Дом Льюиса в Лондоне был таким, каким я и представляла. Современный, стильный, но с его характером. Просторные окна, минимализм в интерьере, полупустые полки, но безупречный порядок. Он открыл дверь, и я прошла внутрь, всё ещё немного зевая после перелёта. На мне была светлая кофта, облегающие джинсы и бейсболка — ничего особенного, просто "режим дорога".
— Ну, мы дома, — сказал он, потянувшись, и бросил ключи в керамическую чашу у входа.
Я скинула кроссовки и прошла на кухню. Там всё было по-вегански аккуратно: фрукты, миндальное молоко, никакого беспорядка. Он, как всегда, налил себе воду с лимоном и посмотрел на меня с этим своим многозначительным выражением.
— Мне нужно переодеться.
— У тебя час.
— Серьёзно? Мне? На первую встречу? С твоей семьёй? За час?
Он пожал плечами и, уходя, сказал:
— Ты всё равно будешь выглядеть лучше всех. Даже если придёшь в полотенце.
Спустя час.
В зеркало смотрела на себя почти с каменным лицом. Чёрные классические брюки, белая атласная блузка с лёгким вырезом, туфли на небольшом каблуке. Волосы — распущенные, мягкие волны. Макияж — спокойный, с акцентом на глаза. Образ «я профессионал, но умею убивать взглядом» — завершён.
— Готова, — бросила в сторону Льюиса, спускаясь по лестнице.
Он посмотрел на меня так, будто я вышла на красную дорожку.
— Даже слишком.
— Перестань, — фыркнула я. — Это всего лишь твой отец и мачеха. Ничего особенного.
— Мой отец любит жёстких женщин. Думаю, вы с Линдой найдёте общий язык.
— Прекрасно, — усмехнулась я. — А если нет — я хотя бы буду красиво молчать.
~
Нас встретила сама Линда — высокая, стильная женщина лет пятидесяти. В тёмно-синем платье, с идеальной укладкой и тонкой золотой цепочкой на шее. Она была сдержанна, но её улыбка была искренней.
— Ты должно быть Рейвен. — Её английский был мягким и вежливым. — Добро пожаловать.
Я кивнула и пожала ей руку.
— Спасибо. Приятно познакомиться.
Энтони появился следом — энергичный, с доброй, но оценивающей улыбкой. На Льюиса похож глазами.
— Льюис, — он хлопнул сына по плечу, — наконец-то решил привести кого-то, кто не пугается с порога.
Я слегка склонила голову:
— Может, мне просто пока не дали повода.
Он рассмеялся.
— Ну вот, она умеет отвечать. Отлично.
Мы прошли в гостиную. В доме пахло кофе и корицей. Разговор шёл о нейтральных вещах — о перелёте, о Монако, о том, как я познакомилась с Льюисом (ну, относительно). В какой-то момент Энтони посмотрел на меня чуть внимательнее:
— Ты серьёзно относишься к работе. Это видно.
— Когда работа с такими... специфическими людьми, — я взглянула на Льюиса, — иначе не выжить.
Он усмехнулся, а Линда прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.
— Ну что, — сказала она, — Рейвен, ты определённо... запомнишься.
— Главное — не забыться, — ответила я спокойно.
Когда я услышала, как открывается входная дверь, Льюис коротко посмотрел на меня и сказал:
— Сейчас ты познакомишься с тем, кто реально круче меня.
Я хмыкнула:
— Это ещё вопрос.
В комнату вошёл парень лет тридцати с лёгкой, но уверенной походкой. Он был чуть ниже Льюиса, с мягкими чертами лица и тёплой улыбкой. И да — что-то в его движениях выдавало, что ему приходилось преодолевать больше, чем другим. Но выглядел он сильным. Спокойным. Уравновешенным.
— Привет, брат, — с улыбкой сказал он, подойдя к Льюису и приобняв его.
Потом его глаза скользнули ко мне.
— А это?
— Рейвен, — представился Льюис. — Мой менеджер.
Он специально сделал паузу.
— И кое-кто, кто умеет заставить меня работать.
— Вот это уже звучит серьёзно, — с интересом ответил Николас, протягивая мне руку. — Я Ник. Очень рад.
— Взаимно, — я пожала его ладонь и впервые за весь день улыбнулась по-настоящему.
— Про тебя я слышала. Ты легенда.
— О-о, так сразу? — он рассмеялся. — Обычно мне приходится рассказывать пару историй, чтобы это доказать.
— Сразу видно, — пожала плечами я. — В тебе есть то, чего нет у многих, кто в «обычной» Формуле-1.
Он одобрительно кивнул.
— Спасибо. Я не часто слышу такие вещи искренне. Большинство говорят это как тост.
— Я просто не умею льстить, — усмехнулась я и бросила взгляд на Льюиса. — Это не мой стиль. Особенно с гонщиками.
Ник тихо рассмеялся, а Льюис выдохнул:
— Добро пожаловать в клуб. Теперь у меня два человека, которые могут морально меня раздавить.
— Ну, — подмигнул Ник, — теперь ты точно не зазнаешься.
Позже, в гостиной.
Мы сидели всей семьёй. Атмосфера была неожиданно лёгкой, несмотря на то, что я пришла как гость. Линда принесла десерт, Энтони включил старое домашнее видео, где Льюис и Николас ещё дети, а я, при всём своём холодном облике, не могла сдержать улыбку.
— Ты был ужасным ребёнком, — сказала я Льюису, разглядывая, как он прыгает по дивану с подушкой в руках.
— Я был... энергичным, — парировал он. — Сейчас просто... направляю это в гонки.
— Слава богу. А то представила, что ты такой же остался...
Ник смеялся до слёз.
— Значит, ты был тем самым ребёнком, который клал металлические ложки в микроволновку? — прищурилась я, глядя на Льюиса, пока он отпивал сок.
— Это был один раз, — отмахнулся он. — И я хотел проверить физику. Любопытство — двигатель прогресса.
Я прикусила губу, удерживая смех, и с самым невинным видом спросила:
— А когда ты пытался «улучшить» мотор на детской машинке и устроил мини-взрыв в саду — это тоже был двигатель прогресса?
Ник чуть не подавился, Линда уже всхлипывала от смеха, а Энтони только покачал головой:
— Ты слишком хорошо подготовилась, девочка.
— Я просто умею искать информацию, — улыбнулась я. — Я ж менеджер. И, видимо, теперь ещё и архивист семейных косяков.
— Ага, — пробормотал Льюис, поправляя футболку. — Точно не менеджер. Террорист эмоционального фронта.
— Только потому, что ты привык, что все тебе поддакивают, — хмыкнула я. — Но расслабься, сегодня я добрая. Пока.
— Вот теперь мне страшно, — пробормотал он.
Ник, скрестив руки на груди, усмехнулся:
— Лью, ты зря начал. Ты с ней не выигрываешь. Никогда.
— Спасибо, брат, — пробурчал Льюис. — Прекрасная поддержка.
— Всегда пожалуйста, — отозвался Ник. — А вообще, Рейвен, с тобой весело. Ты ему не даёшь спустить корону. Даже чуть поправляешь.
— Корону? — я захохотала. — Я её к полу прибила. Шурупами.
Линда хлопнула в ладони и, смеясь, сказала:
— Вот теперь я спокойно сплю. Наконец-то кто-то может ему перечить.
Льюис склонил голову, закрыл глаза и тяжело выдохнул, но уголки его губ всё равно подрагивали от сдерживаемого смеха.
— Вы же знаете, что вы все сговорились против меня?
— Конечно, — в унисон ответили Ник, Линда и я.
После обеда и бесконечного количества подколов — в которых, к слову, Льюис безнадёжно проигрывал, — мы начали собираться. Линда протянула мне мою сумочку, улыбнувшись:
— У тебя талант, Рейвен. Ты прирождённый разрушитель его эго. Мне это нравится.
— А я просто веду себя по-русски, — пожала я плечами. — Честно, в России Льюис был бы не "world champion", а просто "мужик, который не слушает свою женщину".
Ник снова прыснул со смеху, а Энтони, погладив бороду, сказал:
— Ну, теперь мне понятно, почему ты так его держишь в тонусе.
Льюис только закатил глаза и направился к двери.
— Хватит. Мы уже почти опоздали к маме, — буркнул он.
— Ты всегда так боишься опаздывать именно к ней? — спросила я, вставая и поправляя волосы.
— Да. Потому что если мы опоздаем — ты начнёшь её очаровывать, а она меня выгонит и оставит с тобой чай пить.
— Хорошая перспектива, — усмехнулась я и, подойдя ближе, прошептала: — Особенно если ты будешь вести себя хорошо... или хотя бы терпимо.
Мы попрощались с Линдой, Энтони и Ником, получив напоследок по крепким объятиям. Ник подмигнул мне:
— Удачи. С мамой сложнее, чем с нами.
— Я не боюсь сложных женщин, — ответила я, и мы с Льюисом вышли на улицу.
Он открыл передо мной дверь машины.
— Но всё равно сегодня лучше будь паинькой, — предупредил он, сам садясь за руль.
— Или что? — ухмыльнулась я.
— Или я расскажу твоему отцу, что ты назвала меня "папочкой" в самолёте.
Я тут же уставилась на него, прищурилась и процедила:
— Это шантаж, Хэмилтон.
Он усмехнулся, завёл двигатель и спокойно ответил:
— Добро пожаловать в мою жизнь.
Когда мы подъехали к дому Кармен, Льюис слегка замедлил ход — как будто на секунду задумался.
— Всё нормально? — спросила я, разглядывая уютный двухэтажный дом с белыми ставнями и цветущими кустами у крыльца.
— Да... просто... давно не был здесь в такой компании, — пробормотал он и наконец припарковался.
На крыльце уже стояла женщина в светлой кофте — Кармен. Её лицо светилось добротой, а в глазах было то самое тепло, которое есть только у матерей. Рядом с ней — мальчик лет восьми и девочка постарше, может десяти. За ними — высокая женщина с короткими волосами и невероятно живым взглядом. Я уже поняла: это тётя Льюиса.
— Ну наконец-то! — Кармен первой подошла, обняла Льюиса. — Сын мой блестящий.
— Мам, ты как всегда, — усмехнулся он, поцеловав её в щёку, а потом обернулся ко мне. — Знакомься, это Рейвен.
— Рада знакомству, — Кармен подошла ко мне, обняла мягко, но с достоинством. — Ты не просто красивая, ты ещё и очень сильная, это чувствуется.
— Спасибо, — я улыбнулась искренне. — У вас прекрасный дом.
Пока тётя Льюиса — её звали Грейс — обсуждала со мной моё образование и работу, Льюис оказался полностью захвачен своими племянниками. Девочка вскарабкалась ему на колени, мальчик начал тащить за рукав, чтобы тот показал видео с гонки.
— Ты теперь дядя-победитель? — спросил мальчик.
— Я всегда был дядей-победителем, просто теперь у меня лучший менеджер, — сказал он, кивая в мою сторону.
— А ты его девушка? — спросила девочка вдруг, повернувшись ко мне.
Я моргнула, а Льюис, кажется, поперхнулся воздухом.
— Я его... кошмар, совесть и расписание в одном лице, — ответила я спокойно. — Иногда и девушка.
— А ты его тоже наказываешь? — не унимался мальчик.
— Только если он заслуживает, — подмигнула я.
Кармен прыснула со смеху.
— Вот это ответ. Молодец.
Мы просидели около двух часов, за которыми я поняла, почему Льюис здесь такой другой — спокойный, тёплый, почти домашний. Он часто смеялся, держал меня за руку, и даже когда мы уезжали, его голос звучал мягче обычного.
— Думаю, ты им понравилась, — сказал он уже в машине.
— Я всегда нравлюсь. Особенно детям. И особенно тем, кто спрашивает, наказываю ли я тебя.
— Ты им дала плохой пример, Рейвен.
— Нет. Я показала, что даже гонщики Формулы-1 не бессмертны. Особенно в отношениях.
Мы ехали по вечернему Лондону, и я смотрела в окно, где всё ещё светились огни уютных улочек. В машине играло что-то спокойное, а Льюис вёл одной рукой, будто мысленно всё ещё был у мамы. Он выглядел расслабленным, тихим. Всё было идеально... даже чересчур.
Я опустила взгляд на его руки — сильные, уверенные. Те самые, что не раз обнимали меня ночью, держали за талию, касались моего лица. А сегодня они аккуратно застёгивали куртку племяннику и помогали девочке достать сок с верхней полки. Он не играл. Он был настоящим.
С ним рядом дети смеялись, как будто знали его всю жизнь.
— Ты был сегодня... — я запнулась, подбирая слово. — Милый.
— Только сегодня? — он усмехнулся, повернув голову ко мне на секунду.
— Особенно сегодня. С ними. Ты с ними такой... спокойный. Заботливый.
Он ничего не ответил. Просто ехал дальше.
— Я не знаю, хочешь ли ты детей, — тихо сказала я, скрестив руки на груди. — Но из тебя получился бы классный папа.
Молчание. Но не холодное — тёплое, задумчивое.
— Спасибо, — ответил он наконец. — Никогда не был уверен, что вообще буду отцом... Но если это когда-нибудь произойдёт — я хочу быть рядом. На 100%.
— Это "на 100%" ты можешь оставить для гонок, — я чуть улыбнулась. — А рядом быть — уже хорошо.
Он засмеялся.
— Умная слишком. Иногда раздражающе.
— Так и должно быть.
— Ты серьёзно об этом думаешь? — его голос стал глубже. — О детях?
Я перевела взгляд на дорогу.
— Не знаю. Но когда я смотрела на тебя сегодня... я вдруг поняла, что могла бы.
Он притормозил на красном. Несколько секунд смотрел на меня.
— Запомни этот момент, — сказал он. — Я нечасто молчу, когда кто-то говорит мне такие вещи. Но сейчас — да.
Когда мы вернулись домой, в доме было темно и тихо. Льюис открыл дверь, впуская меня первой, и я прошла внутрь, сняла каблуки и почти с облегчением выдохнула. Всё же быть красивой весь день — это тоже работа.
Он прошёл за мной, поставив ключи на тумбу и сбросив куртку.
— Хочешь чай? — спросил он, потягиваясь, обнажая участок кожи под футболкой.
— Я больше хочу горячую ванну. Или массаж. Но если чай — то только с мёдом.
— Ты заслужила и то, и другое, — хмыкнул он, проходя мимо и уже открывая бутылку воды. — Но начнём с того, что я гляну, как ты всё это выдержала.
Он остановился, посмотрел на меня, прищурился.
— Весь день с детьми, тётями, братьями и племянниками... и ты всё ещё на каблуках. У тебя точно нет суперсилы?
— Моя суперсила — терпеть твои подколы и не убивать тебя на месте, — ответила я, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла.
— Вот так и живём, — усмехнулся он. — Ты швыряешь пиджаки, я терплю. А потом ты говоришь, что я был бы хорошим отцом.
— Не льсти себе, — ухмыльнулась я, проходя мимо и специально задевая его плечом. — Я сказала "мог бы быть", а не "обязательно будешь".
— Ага, — он усмехнулся, перехватывая меня за талию и прижимая ближе. — Ну тогда пусть та, кто это сказала, и поцелует меня первой.
— Размечтался, — ответила я, поднимаясь на цыпочки, дразняще приближаясь к его губам... и в последний момент отвернулась. — Я лучше пойду.
— Ты дьявол в теле ангела, — сказал он мне вслед.
— А ты тот, кто думает, что знает правила. Пока я их переписываю.
Я услышала, как он тихо засмеялся, и только тогда позволила себе самодовольную улыбку, скрывшуюся за дверью ванной.
Я включила горячую воду и добавила пену — слишком много, как обычно. Белые облака начали заполнять ванну, и аромат ванили с чем-то цветочным приятно обволакивал. Сняв украшения, я собрала волосы в небрежный пучок и опустилась в воду. Тело наконец расслабилось, и я тихо выдохнула.
Спустя пару минут я услышала, как где-то за дверью послышались шаги. Потом... тишина.
— Рей? — крикнул Льюис из спальни. — Ты где?
Я не ответила. Просто скользнула глубже в ванну, прячась в пене, и усмехнулась.
— Рейвен, — снова его голос, уже ближе. — Ты что, ушла?
Я услышала, как он прошёл по коридору, приоткрыл дверь в кухню, потом — в гардеробную.
— Чёрт... — пробормотал он.
Потом снова тишина.
Через пару секунд ручка двери в ванную медленно повернулась. Льюис приоткрыл дверь и выглянул внутрь. Я уже лежала в ванне по шею, волосы чуть выбивались из пены, а лицо наполовину спрятано. Только глаза и губы.
— Ты издеваешься? — усмехнулся он, заходя внутрь. — Я обыскал весь дом. Подумал, ты сбежала.
— Почему? — спросила я, потянувшись за бокалом воды, стоявшим на бортике. — Ты скучал?
— Я испугался, — хмыкнул он, опираясь о косяк. — Вдруг ты решила оставить меня со всеми этими встречами один.
— Ммм... заманчиво, но нет, — лениво ответила я. — У меня были другие планы. Например, не делиться ванной.
Он сделал шаг ближе.
— А если я всё-таки решу присоединиться?
— Тогда тебе придётся бороться с пеной. И со мной.
Я кивнула на дверь:
— Или ты просто принесёшь мне полотенце, оставишь меня в покое и останешься целым.
— Ах вот как, — протянул он, наклоняясь ближе. — Значит, мне угрожают, пока я волновался?
— Ты знал, с кем связался, — прошептала я. — Волнение включено в комплект.
Он усмехнулся, достал полотенце и положил его на край ванны, но всё же не ушёл.
— Скажи только одно, — серьёзно сказал он. — Если я сейчас сяду на пол и буду смотреть, как ты в ванне, ты выгонишь меня?
Я сделала паузу, потом кивнула.
— Да. Но только если ты будешь молчать.
— Обещаю. Только смотреть, — прошептал он с дьявольской усмешкой и устроился прямо на полу у ванны, скрестив руки на груди.
— Ты ненормальный, — сказала я.
— А ты самая красивая проблема, что у меня была.
Я уже почти задремала в теплой воде, когда услышала, как что-то упало — как хлопок футболки о пол.
— Что ты делаешь? — лениво спросила я, не оборачиваясь.
— Исправляю ошибку, — ответил Льюис спокойно. — Никто не должен принимать такую ванну в одиночку.
Я даже не успела возразить. Он уже аккуратно залез в ванну за моей спиной, вода слегка поднялась, коснулась плеч.
— Ну ты и наглый, — пробормотала я, поджав губы.
— А ты тёплая. И скользкая, — сказал он с довольным тоном, прижимаясь ближе.
Он устроился так, что я оказалась между его ног, спиной к нему. Тихо выдохнул мне в ухо, от чего мурашки пробежали по коже.
— Давай поиграем, — вдруг сказал он.
— В ванне?
— Угу. Я буду писать пальцем тебе на спине, а ты угадывай, что именно.
Я усмехнулась.
— Серьёзно?
— Полностью. — Он провёл пальцем по верхней части моей спины — нежно, едва касаясь кожи. — Готова?
— Давай.
Он начал. Сначала медленно, потом чуть быстрее. Три буквы.
— М...?
— Нет.
— А...?
— Теплее.
— Окей... L?
— Да.
— О...
— Угу.
— V?
— Почти.
— ... E?
Он не ответил. Просто снова провёл по тому же слову.
L
O
V
E
Я улыбнулась, не поворачиваясь.
— Ты скучаешь по романтическим комедиям?
— Нет. Просто это был мой способ сказать тебе то, что я пока не готов сказать вслух.
Я замолчала. Пена всё ещё скрывала большую часть моих ног, но тепло теперь было не только от воды. Я прикрыла глаза.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Тогда давай без слов. Пока.
Он положил подбородок мне на плечо.
— Без слов, но с тобой, — прошептал он.
Я не двигалась, только слегка склонила голову набок, позволяя себе наконец разглядеть его — по-настоящему. В этой воде, при тусклом свете и с запотевшими стенами ванной он выглядел почти нереально. Мокрая кожа лоснилась, мышцы под ней будто только сильнее выделялись, и каждая татуировка — как история, как отпечаток чего-то, что его сформировало.
Я провела взглядом по его правой руке.
— Я никогда не рассматривала тебя так близко... — пробормотала я, касаясь его тату на бицепсе. — Это что?
— Молитва. Моя мама читала мне её в детстве.
— Миленько, — усмехнулась я, — не думала, что в тебе так много сентиментальности.
Он хмыкнул, не оправдываясь. А я продолжила — его грудь, ключица, немного ниже. И даже на ногах были чернила.
— С ума сойти... ты что, зависим?
— От татуировок? Возможно. Но есть вещи, к которым я куда больше привязан.
Я подняла взгляд.
— Например?
Он прищурился.
— Например, рыжие ведьмы, которые сводят меня с ума, но всё равно сидят в этой ванне как ни в чём не бывало.
Я усмехнулась, и, медленно повернувшись к нему, провела рукой по его плечу — вдоль линии спины, вся в чернилах.
— А это?
— Всё, что я не смог сказать словами, когда было больно.
— Ты весь как книга, которую нельзя дочитать за одну ночь, — прошептала я, глядя прямо в его глаза.
— И ты всё равно хочешь читать меня снова?
— Возможно, — протянула я, склоняясь ближе, — но только потому что я люблю драмы... и твои руки.
Он рассмеялся — низко, глухо, как будто не ожидал.
— Ты вляпаешься, Рейвен. В такую зависимость, о которой даже не подозреваешь.
— Поздно. — Я подтянулась ближе и прошептала: — Уже вляпалась.
Я даже не помню, как мы добрались до кровати. Мокрые, горячие, скользящие друг по другу так, будто нам было мало всех тех ночей до этого. Листья дождя всё ещё стучали в окна, ветер шептал за стеклом, а мы будто были в отдельном мире, отрезанном от всего остального.
Он положил меня на шелковое покрывало, волосы разметались по подушке. Влажная кожа соприкасалась с простынями, а его губы — с моей шеей.
— Всё это только потому, что я сказала, что люблю твои руки? — выдохнула я сквозь смех, пока он скользил вниз.
— Нет, — его голос хрипло прозвучал у моего уха, — это потому, что ты разбудила во мне демона. И теперь он не собирается засыпать.
Я не сопротивлялась. Даже наоборот — я будто сама звала этого демона. Его движения были медленными, но цепкими. Руки — властными, но нежными. Каждое касание будто дразнило, будто он точно знал, где мои слабые точки.
И, чёрт возьми, он знал.
— Льюис, — выдохнула я, когда он снова подался ко мне, уже внутри, и я почти не смогла говорить. — Ты...
— Я знаю, малышка. Я тоже.
Он двигался с точной дозировкой силы и контроля, но время от времени терял этот контроль — и это было самым сводящим с ума. Мы будто заново открывали друг друга — медленно, по миллиметру. Без слов, только дыхание и стоны, приглушённые губами и подушками.
— Тебе нравятся мои татуировки? — хрипло прошептал он, склонившись надо мной.
— Я хочу их запомнить... по ощущениям.
— Тогда чувствуй.
Он подался глубже. Сильнее. Я не выдержала — пальцы впились в его плечи, губы сорвались на поцелуй. Это было слишком. Это было прекрасно.
Это было мы.