Трещины [ЗАКОНЧЕН]

***

POV Дима

По моим подсчетам, пошли вторые сутки. Холод пещеры вытягивал из меня последние силы, оставляя ни с чем. Дэнчик свернулся на холодных камнях, стараясь сохранять спокойствие, а Эмиль упорно разгребал завал.

— Эмиль, — прохрипел я, подползая к другу. Мои легкие были наполнены пылью, а руки сбиты в кровь. — Эмиль, — громче сказал я, стараясь привлечь его внимание. Он не реагировал. Камни летели в стороны, пыль клубами окутывала парня, но он, лишь откашлявшись, продолжал снова. — Хватит! — крикнул я, хватая его за плечи. Обхватив его лицо руками, я установил зрительный контакт. — Не трать силы. Они нам нужны.

— Я не могу просто сидеть, — всхлипнул Эмиль. — Нужно что-то делать.

— Нас ищут, просто на это нужно время, а нам набраться терпения и экономить силы.

Друг упал рядом, облокотившись на каменную стену. Мы в ловушке.

*Спустя три часа после начала съемок*

— Вы это слышали? — испуганно сказал Денчик, снимая наушники. Грохот вдалеке эхом отражался от стен, догоняя нас. Я замер, прислушиваясь. В этот момент мы были в двух шагах от нужного нам грота, поэтому, схватив Эмиля за рукав куртки, я затянул его в нужное отверстие. Дэн проскочил за нами.

Шум стих.

— Что это было? — шепотом сказал Эмиль, опираясь на большой валун.

Я молчал. Сердце вырывалось из груди. Шум в ушах не унимался с самого входа. Я прекрасно понимал, что это было. Случился обвал. Треск камней вырвал меня из собственных мыслей.

— Не шевелитесь, — резко сказал я, расставляя руки в стороны. За стеной грота покатились камни, а с потолка сыпалась пыль. Я не понимал где находиться безопаснее.

Парни замерли. Эмиль присел на корточки, пытаясь отдышаться. Еще немного и его накроет приступ астмы.

— Дыши, — шепотом говорил я. — Вдох, выдох, — дышал я, стараясь успокоить друга. Его дыхание стало глубже, и он поднял глаза.

— Это пиздец, — рассмеялся он. — Я же правильно догадался, что где-то случился обвал?

— Да, надеюсь, это было далеко от выхода, — ответил я, аккуратно подходя к Дэну. — Ты снимал что-то?

— Я так обосрался, что забыл выключить запись, — усмехнулся он, смотря в камеру.

— Ладно, давайте проводить эксперимент и пойдем на выход.

Эмиль одним резким движением встал, и со всей силы воткнулся головой в потолок пещеры.

— Ай, — стонал друг. — Моя шея. Он согнулся, хватаясь за голову.

— Твою мать! — воскликнул Дэн.

— Он пробил каску, — ахнул я, смотря на скол оранжевой пластмассы. — Ты как? Хруст шеи Эмиля заставил меня вздрогнуть.

— Вроде нормально, голова только кружится, — ответил он, снимая каску.

— Вот это жесть, — выдохнул Денчик, направляя камеру на Эмиля.

Я поднял голову, стараясь рассмотреть место столкновения, но вместо этого, мой взгляд зацепился за широкие трещины на потолке.

— Пацаны, аккуратно выходим отсюда, — шептал я, пятясь.

Эмиль обернулся и, прежде, чем сделать шаг, верхний свод пещеры обрушился, полностью перекрывая выход.

От удара мы отлетели на несколько метров, падая на острые грани валунов, заполняющих грот.

— Все целы? — крикнул я, откашлявшись. Легкие были заполнены красной пылью, бок противно ныл, а по лицу текла кровь. Похоже, я разбил бровь.

— Я в порядке, — ответил Дэн, приподнимая голову. — Эмиль? В ответ тишина.

— Эмиль! — крикнул я, прилагая усилия для того, чтобы сесть.

— Живой, — прохрипел друг, разгребая вокруг себя камни. — Ногу повредил.

Паника накрыла нас сразу. У Эмиля начался приступ астмы, который мы купировали ингалятором, Дэна одолела паническая атака, а я просто старался успокоить парней, хотя сам вообще не был спокоен. Я говорил, что нас будут искать, что мы сейчас постараемся сами разобрать завал, но с каждой минутой пребывания тут, я терял веру.

После нескольких часов непрерывной работы мы поняли, что обвал очень большой. Верхний слой у нас получилось разобрать, но в глубине были только большие камни, которые плотно прилегали друг к другу. Тяжело было это признать, но мы в отчаянии. Знаете, есть стадии принятия неизбежного Кюблер- Росс, так вот, первым отрицать ситуацию стал Эмиль, у Дэнчика активно прошла стадия гнева, совместно мы торговались, стараясь уверять друг друга в том, что обвал поддастся нашим усилиям, а я стал олицетворением депрессии.

Если быть честным, то стадия «депрессия» у меня началась еще стоя у машины, когда мне пришло это злосчастное сообщение: «Я сделала аборт. Мне не нужен ребенок, если я не нужна тебе.» В том состоянии я не мог трезво оценивать ситуацию, ведь сейчас, вспоминая спуск, я понял, что уже вначале что-то было не так. Лаз показался мне слишком узким, а проход в один из туннелей был завален, хотя по картам проход был. Самое главное, у меня совсем вылетело из головы, что я должен был позвонить Кузьме, чтобы узнать в каком состоянии пещеры. Это моя ошибка, но парням я этого не сказал. Стыдно.

Я не буду отцом. Она просто взяла и решила все за меня. Маленькая жизнь прервалась сегодня, сохраняя мою в прежнем виде. Злость, грусть, облегчение: все это я испытывал одномоментно. Каждый поворот в этих чертовых пещерах сопровождался моими размышлениями. Я винил себя за свои же чувства, пытался понять, мог ли я что-то изменить, хотел ли я вообще этого ребенка.

Ведь смириться это совсем не значит хотеть.

Единственное, что я понимал, так это то, что сейчас, наверху, один человек точно как и я сходит с ума. Я всегда думал, что в таких ситуациях необходимо решать проблему, а не думать о том, чего ты не успел в жизни. Я был таким дураком, потому что сейчас, все о чем я мог думать — зеленые глаза Евы, смотрящие мне прямо в душу. Рационализм и любовь это совершенно полярные вещи. Я это сегодня усвоил.

Обычная пещера, обычная съемка, но спустя шесть часов, я понимаю, что отсюда я выйду совершенно другим человеком.

***

Нас ищут. Поиски уже точно начали. Завалы разбирают. Я повторял это мысленно, как мантру, стараясь не думать о времени, хотя каждая минута тут мне казалась вечностью.

Эмиль и Дэнчик притихли. Первое время мы старались говорить друг с другом, поддерживать, но сейчас, разошлись по разным углам.

Я аккуратно отвернулся от парней и достал маленькую экшн-камеру.

— Мам, — тихо начал я, стараясь проглотить «ком» в горле. — Если ты это смотришь, значит, спасатели не успели. Я знаю, что сейчас, ты плачешь и говоришь, что ты была права. Права. Ты всегда знала, что когда-нибудь мои съемки плохо закончатся. Но знаешь, я ни о чем не жалею. Я самый счастливый, — слезы навернулись на глазах, но я старался с ними справиться. — Пап, ты все сам знаешь, я никогда ничего бы не изменил. Спасибо, что всегда рядом, — сказал я, подняв кулак вверх, мысленно думая, что он мне отбил. — Ева, моя маленькая девочка. Сколько бы ты не противилась, ты все равно моя. Наши судьбы случайным образом переплелись и больше не смогли пойти параллельно. Сейчас, я как никогда понимаю, что очень сильно тебя люблю.

— Дима, — шепнул Эмиль, привлекая мое внимание. Я выключил камеру. — Не говори, что ты прощальное видео записываешь.

В его глазах была смесь удивления и разочарования. Я поддался страху и слабости, хотя не должен был.

— Я так, на всякий случай, но я уверен, что это не понадобится.

— Как твоя голова?

— Зашить бы, кровоточит.

— Дэн уснул. Нужно попробовать поспать.

Эмиль сел рядом, облокотившись на холодный камень. Голод, жажда, дикая усталость и страх превратили меня в натянутую струну.

— Все будет хорошо, — прошептал я, закрывая глаза, не зная то ли с вопросительной, то ли с восклицательной интонацией.

Все третьи сутки мы снова провели в попытках выбраться. Парни с дикой злостью колотили по камням.

— Ну, почему он не раскалывается, — возмущался Дэн, вытирая выступившие капельки пота со лба. — Все! Не могу больше! — крикнул он, швыряя булыжник в сторону.

— Давайте передохнем немного, — сказал я, усаживаясь рядом. Удивительно, но никто из нас не говорил про воду или еду. Как будто этих нужд просто не существовало. Больше скажу, мы, в попытках отвлечься, устраивали себе челленджи из разряда «Кто больше камней вытащит из завала» или «Кто дольше проспит», играли в города и в ассоциации. Глупо — да, но это помогало нам не унывать, ведь большую часть дня мы сидели в темноте наедине с собственными мыслями. Заряд у камер сел еще вчера, а света осталось ненадолго, поэтому мы старались экономить.

— Алиса сделала аборт, — сказал я парнем впервые за эти дни.

— Что? Когда? — шокировано смотрел на меня Эмиль.

— Так тебе это сообщение пришло, когда мы стояли у машины? — быстро среагировал Дэн.

— Да, — сказал я, опустив глаза. — Это все моя вина. Я не проверил состояние пещер из-за этого. Я просто растерялся, — тараторил я, признавая свою вину. — Если бы я все проверил, мы бы тут не сидели.

— Дим, — начал Эмиль. — Ты ни в чем не виноват. Мы тоже хороши, знали же, что Кузьме позвонить надо, но никто даже не напомнил тебе. Так что не вини себя.

— Полностью согласен, — поддержал Дэнчик. — Да и вообще, когда-нибудь это должно было случиться.

— Тихо! — резко сказал я, прерывая откровения. — Я что-то слышал.

Парни замолчали, прижав уши к заваленному входу. Отчетливо слышался отдаленный стук камней.

— У меня от голода галлюцинации или там правда кто-то есть? — спросил Дэн, пытаясь максимально вжаться в камни.

— Я тоже это слышу, — сказал Эмиль.

— Нас нашли, — воскликнул я, вскакивая на ноги. Это была ошибка. Голова кружилась, а руки дрожали. — Парни, нас нашли!

Всеобщий траур, сменился на ликование. Голоса становились все ближе, а удары все громче. В наших глазах сияла надежда. Ощущения были такие, как будто нам вынесли смертный приговор, а потом резко отменили.

Большой валун вывалился из стены, впуская свет фонарей в грот.

— Все живы? — крикнул мужчина, заглядывая внутрь.

— Да, — ответил я. — Что нам делать?

— Отойдите подальше!

Камни сыпались, все больше и больше света попадало внутрь, заставляя нас трепетать. Скоро все закончится. Когда последний булыжник убрали, Эмиль и Дэн резко подскочили, выходя наружу. Целая группа спасателей работала на месте обвала, а врачи дежурили на улице. Парней тут же начали осматривать, опрашивать, а я сделал два шага, пересек стену, которая все это время сдерживала меня, и, скатившись по ней, заплакал.

Стресс, накопившийся за эти чертовы двое суток, выходил из меня со слезами. От жажды и голода я почти не соображал, сил на то, чтобы идти у меня не осталось.

— Дима! — крик девушки отразился от стен, доходя до меня фантомом. У меня галлюцинации. — Дима! — повторился крик, заставляя меня поднять голову. Ева, стоящая в самом конце коридора, смотрела в упор на меня. Нет. Ее точно не должно тут быть. Я махнул головой, стараясь избавиться от изображения.

Сорвавшись с места она, обегая спасательную группу, маневрировала между людьми, камнями и инструментами. Эмиль и Дэн обернулись, глядя на нее. Она не галлюцинация. Она реальна.

Подбежав, Ева упала на колени рядом, прижимая меня к себе.

— Я тебя больше никогда не отпущу одного, — рыдала она. Ее соленые слезы смешались с моими. — Я думала, что ты умер, — хрипела она. Из последних сил я притянул ее к себе, усаживая на колени.

— Я жив.

— А я почти умерла, — шептала она, поднимая глаза. Опухшие веки, размазанная косметика, чумазые щеки и губы, искусанные в кровь. Она была в таком же аду, как и я. — Я люблю тебя, — сказала она так тихо, что я подумал, мне показалось.

— Я люблю тебя, — громче сказала она, не отрывая от меня взгляда.

Мое сердце сжалось. Чтобы понять, как сильно тебе что-то или кто-то дорог, нужно это потерять. Ева потеряла.

Мне было все равно на спасателей, парней и даже на тот факт, что я в крови, сижу в пещерах, поэтому одним движением я запустил руку в ее волосы и легко коснулся ее губ.

Кажется, что даже если бы сейчас случился повторный обвал, я бы все равно не оторвался от нее. Ева углубила поцелуй, аккуратно запуская свой маленький язычок мне в рот. Этот поцелуй был со вкусом слез и крови, но для меня это был самый желанный поцелуй.

В жизни каждого человека, однажды, появится тот, кто обнимет так крепко, что все сломанные кусочки соберутся воедино, а все трещины склеятся. Не важно, кто был до, важно только то, что будет после. Она мое после.