Трещины [ЗАКОНЧЕН]

И лес, и горизонт далекий,
и жизнь, как паровозный дым. 
Все — лишь к тебе, как те дороги,
которые когда-то в Рим.
@ Булат Окуджава

***

POV Ева

*два месяца спустя*

Тусклый свет настольной лампы освещал маленькую комнату, а ветер, проникающий через деревянную раму окна, подергивал старые серые шторы. За окном шел снег. Неуютная, холодная спальня в съемной квартире, с минимальным количеством мебели и вещей, стала для меня убежищем, отражением моего внутреннего мира. Матрас, лежащий прямо на полу, рабочий стол, усыпанный исписанными бумагами, небольшое зеркало, стул, дорожная сумка, в которой уместились все вещи. Такова моя жизнь. Хотя, я не живу, я существую.

Мои слезы закончились через пару дней после похорон. Безразличие стало целью моей жизни. Я ничего не чувствую.

Холодный кофе, горячий душ, пробежка, попытки вернуться к творчеству, бессонница. Два месяца, каждый день одно и то же. Мой личный круг ада.

В Москве я потеряла часть себя, вторую часть я похоронила вместе с бабушкой. От меня ничего не осталось.

Я сидела за столом, пытаясь закончить хоть один из начатых эскизов, но выходило тщетно. Волосы спутались в большой колтун на затылке, застиранная синяя футболка была усыпана пятнами, а коробочки из доставки еды заполонили мусорную корзину. Я делала пару линий и сразу же сдавалась. Я старалась ухватиться хоть за одну ниточку, но как только это получалось, ниточка обрывалась, и я начинала сначала.

Я забыла о существовании телефона и социальных сетей. Пропала для всего мира. Периодически, я проверяла количество пропущенных звонков от Лизы и Димы, но больше всего я ждала звонка от мамы. Спойлер, за два месяца она не написала даже несчастного сообщения. Ей было все равно, куда я съехала, где я, все ли со мной хорошо. А, правда, где я?

Окраина Красноярска, маленькая студия в панельном доме, отвратительный район и кошмарные соседи. Я не знаю, на сколько мне придется остаться здесь, поэтому я сняла сама дешевое жилье, которое нашла. Сил на то, чтобы работать, у меня нет. Деньги за проект «Игра в кальмара» пришли мне сразу после моего вылета из Москвы, но я к ним не прикасалась. Когда я смотрю на перечисленную сумму, то вспоминаю его.

Я смяла свою очередную попытку создать что-то прекрасное и кинула на пол. Голова раскалывалась, хотелось спать, но уснуть не получалось. Третий час ночи сменился четвертым.

Очередная кружка кофе, две печеньки, гробовая тишина и скитания из одного угла квартиры в другой заставили меня впервые за последние десять дней проверить телефон и почту.

Шесть пропущенных от Лизы, она стабильно звонила мне раз в пару дней, два от Димы и один пропущенный звонок с незнакомого номера. Странно. От этого же номера есть непрочитанное сообщение.

Неизвестный номер: «Ева Александровна, довожу до вашего сведения, что уголовное дело № 1-350 допущено к слушанию, которое состоится 19 декабря в 16:00. Прошу вас присутствовать на заседании. Следователь по уголовным делам Остапенко Е.В»

Дыхание перехватило. Я слышала, как стучало мое сердце, виски пульсировали, холодный пот покрыл мою кожу, а дрожь в коленках не позволяла твердо стоять на ногах. Я скатилась по стене, садясь на холодный пол. Перед глазами сразу возник образ разъяренного Филиппа, добивающего меня ногами. Паника накрыла меня. Мне придется встретиться с ним лицом к лицу. Мне придется слушать, как его оправдывают в суде. Это выше моих сил.

Вдох. Я сильная. Выход. Я справлюсь. Вдох. Я слабая. Выдох. Этот бой проигран. Слезы градом скатывались по щекам, заставляя меня судорожно смахивать их. Я не ожидала, что эта ситуация вызовет во мне давно угасшие чувства. В моей жизни столько всего произошло, что я совсем забыла про существование этого человека. Мне напомнили. Москва. Мне нужно ехать в Москву. 19 декабря уже сегодня. Я не успею!

Первый раз за два месяца я решаюсь сделать то, чего боялась как огня. Схватив телефон, я набрала номер человека, который так долго добивался разговора со мной. Мне стыдно.

— Алло, — сонный голос подруги окутал меня как теплое одеяло. — Ева?

— Привет, — хрипло ответила я, неестественным голосом. — Лиза, прости, что не отвечала, — плакала я в трубку. — Мне так стыдно.

— Тише, тише, — ласково прошептала Лиза. — Все хорошо, где ты? Как ты?

Вот. То, что мне нужно было. Как же сильно я ошибалась, сбежав сюда и не вернувшись.

— Я в Красноярске. Все очень плохо, — честно ответила я, прикусив губу. Лиза молчала. — Слушание в суде уже сегодня. Я только сейчас увидела.

— Я знаю, я звонила тебе, чтобы сказать об этом. Ты прилетишь? — аккуратно спросила она, боясь спугнуть меня.

— У меня нет выбора, мне нужно быть на заседании, ищу билеты — выдохнула я.

— Я встречу тебя, — быстро ответила она. — Сообщи, как купишь билет.

— Хорошо, — смущенно ответила я. — Лиза, прости меня, что я пропала, — искренне сказала я. — Я думала, что если я исчезну, то все проблемы тоже исчезнут. Не вышло.

— Ты не виновата, — тихо сказала Лиза. — Тебе просто нужно было время.

— Как он? — прошептала я, вытирая слезы из уголков глаз.

— Не лучше, чем ты, — коротко ответила она.

— Можешь не говорить ему, что я приеду?

— Хорошо, но ты же понимаешь, что вы увидитесь в суде. Он истец — после секундного молчания, ответила она.

— Понимаю, но мне нужно смириться с этим, — всхлипнула я, пытаясь выровнять свое дыхание. — А как ты? — спросила я ее, скидывая вещи в сумку.

— Давай, я расскажу тебе все при встрече, — ответила она, шепча что-то кому- то. Черт, она не одна. Мне хотелось ударить себя по лбу.

— Прости, что помешала, — смутилась я.

— Даже не думай! — воскликнула она. — Я ждала этого звонка гребаных два месяца! Приезжай скорее, мой диван очень мягкий, — сказала она, рассмеявшись. Это немного успокоило меня.

— Я напишу тебе, — ответила я, выдавив из себя улыбку. Мне кажется, что мои скуловые мышцы атрофировались.

— Все, давай, жду, — сказала она, отключаясь.

Ощущения странные. Как будто я очень долго падала, а сейчас резко меня подкинуло вверх. Прошло два месяца, но для меня день тянулся за год. Коленки тряслись, а из-за тремора рук не получалось выбрать нужную дату в приложении для покупки билетов. Билет в один конец. Опять.

В восемь часов утра я уже сидела в аэропорту Емельяново, ожидая посадку. Я смотрела на свою ручную кладь и понимала, что сейчас вся моя жизнь помещается в маленький чемодан. У меня ничего нет. Как только я думала о том, что Лиза встретит меня через четыре с половиной часа, я переставала дышать. Все мое нутро сопротивлялось этому путешествию. Я снова столкнусь с Димой. Как мне себя вести? Я не знаю, как смотреть ему в глаза. Вдруг, он сошелся с Алисой. Вдруг, он, правда, счастлив. От всего этого у меня лопалась голова, и если бы не объявление о посадке, я бы съела сама себя.

Отправив все данные Лизе, я заснула прямо во время взлета. Я не могла уснуть два чертовых месяца, а сейчас вырубилась за одну минуту. Невероятное спокойствие поселилось глубоко внутри. Раньше такое было, когда я возвращалась домой, в Красноярск. Теперь все иначе.

***

Последний раз, на этом месте, я горевала и прощалась с Димой, даже не думая о возвращении. Я была уверена, что не вернусь, уверена, что я в последний раз смотрю в его глаза, в последний раз обнимаю. И все же, я тут. Думаю, что если бы не суд, я бы так и не осмелилась приехать или даже позвонить.

— Ева! — громкий голос окликнул меня, и я обернулась.

Лиза, укутанная в большой шарф, с глупым красным шариком, прыгала на месте. Её широкая улыбка освещала все вокруг. Сердце больно сжалось.

— Привет, — протянула я, подходя ближе и крепко обнимая ее. Цитрусовые духи Лизы окутали меня, возвращая в то время, когда мы сидели в коридоре, напившись вина и горько плакали.

Она обхватила мои плечи, крепче прижимая к себе.

— Зря ты уехала, — хлюпала она носом.

— Я знаю, — прошептала я, уткнувшись в ее блондинистые волосы. Для меня время замерло.

— Так, — строго сказала Лиза, отстраняясь. — Перестаем разводить сырость.

— Хорошо, — вымученно улыбнулась я, вытирая слезы.

— У нас с тобой есть девять часов до заседания суда, поэтому, как минимум, нужно превратить тебя в красавицу, — сказала она, осматривая меня.

Джинсы, которые я покупала два месяца назад, теперь свободно болтались на бедрах. Дутая куртка, которую я купила в Красноярске из-за наступивших морозов, скрывала плоский живот, который плотно облегала белая майка. Мои синяки под глазами были темнее самого темного неба, а от прикосновения к скулам можно было порезаться. Все это время жизнь во мне поддерживали: кофе, печенье с джемом и еда из доставок, которая редко когда съедалась без остатка. Я очень похудела.

— Разве я не красавица? — ерничала я, улыбаясь.

— Поехали, давай, — усмехнулась Лиза, хватая меня под руку.

***

Я раскинулась на большом диване, поедая морковные палочки из МакДональдса. Мои волосы были хорошо вымыты, высушены и выпрямлены утюжком. Легкий макияж ловко скрыл синяки под глазами, а с помощью румян я выгляжу довольно здоровой.

— Это или это, — сказала Лиза, показывая два черных платья.

— А могу я остаться просто в джинсах? — стонала я.

— Конечно, — вскинула руками подруга. — Твой бывший должен умываться слезами и кусать локти при виде тебя, — тараторила она, откидывая одежду на диван.

— Я знаю! — крикнула она, убегая в спальню.

Я встала с дивана, отложив пакет с морковкой. У Лизы очень уютная квартира, выполнена в светлых оттенках, большая кухня, барная стойка, а вид с высоты птичьего полета захватывает дух. Стены украшали картины, рисунки и фотографии. Здесь прекрасно. Мой взгляд застыл на студийной фотографии всей команды. Точнее, я не могла оторвать глаз от Димы. Его улыбка откликалась у меня в душе, вызывая череду воспоминаний. Я открыла этот ящик Пандоры.

— Давай попробуем костюм, — сказала подруга, отвлекая меня. Я вздрогнула, как будто меня застукали за чем-то постыдным. — Я не подумала, нужно было убрать, — вздохнула она, подходя ближе.

— Смотрю на него и понимаю, что я ничего не забыла, — тихо сказала я, продолжая смотреть на фотографию. — Почему два дня с ним для меня дороже, чем три года с Филиппом?

— Бывает день, дороже года. Бывает, год не стоит дня, — прошептала Лиза, поглаживая мне спину. — С ним не может быть иначе.

— Как его забыть?

— А зачем его забывать? — резко сказала подруга.

— Потому что у него семья, ребенок. Да, там не все гладко, но если я снова вмешаюсь, я не смогу его отпустить. Я думала, что со временем пройдет, что это мимолетная симпатия, но не отпускает, — всхлипнула я.

— Ну, Ева, тише, — сказала Лиза, обнимая меня. — Думаю, вам просто нужно встретиться. Все встанет на свои места. Хочешь, скажу тебе кое-что?

— Да, — сказала я, поднимая голову.

— Он почти не видится с Алисой, пропадает на съемках, сутками не спит и выглядит не лучше, чем ты. Спустя два месяца, я могу сказать, что вы ошиблись, — ласково говорила Лиза, успокаивая меня. Ее большой палец смахнул со щеки мою слезу. — Давай одеваться, поправлять макияж и выезжать.

— Спасибо тебе, — улыбнулась я, крепче обнимая ее. — До сих пор не могу поверить, что в моей жизни есть такой человек, как ты.

— Хорошие люди, притягивают хороших, — подмигнула она мне, протягивая черный брючный костюм.

***

Тюремное заключение на полтора года. Полтора года. Тюрьма.

В голове крутился приговор судьи, который гласил, что Филипп будет лишен свободы сроком на полтора года, с возмещением моральной компенсации. Я была уверена, что он отмажется. Конечно, скорее всего, будет подана апелляция, но для меня это уже победа.

Его потухший взгляд сквозь металлические решетки добавился в копилку моих кошмаров. На секунду, мне хотелось встать и сказать, что я его прощаю, но как только я вспомнила, как этот человек безжалостно пинал меня по, уже сломанным, ребрам, желание пропадало.

Слушание потерпевших проходило в разное время, и из-за этого Диму я до сих пор не видела. Лиза сказала, что, скорее всего, он уже уехал, и я успокоилась. Знаете, такое странное чувство, когда ты стараешься избежать встречи с человеком, но продолжаешь искать его глазами, в надежде увидеться. Мой мозг при мысли о нем перестает трезво оценивать ситуацию.

— Все закончилось, — прошептала подруга, протягивая стаканчик горячего шоколада. — Ты хорошо держалась.

— Я простила его, — честно призналась я не только Лизе, но и себе. — Я оставляю его в прошлом.

— Вот и правильно, нужно двигаться дальше, — сказала она, открывая дверь на улицу.

Я застегнула пальто, которое любезно одолжила у Лизы. Вообще, я безумно ей благодарна, ведь спонсором всех моих выходов в свет был ее шкаф.

Декабрь чувствовался в Москве иначе, чем в Красноярске. Белые хлопья снега оседали на моих волосах и ресницах, а ветер не вызывал дискомфорта. Как давно я не ощущала себя такой свободной.

— Лиза, — окликнул нас мужской голос, и я застыла. Лиза повернулась.

— Дима, — протянула она, передавая мне ключи от машины. Я быстрым шагом направилась к автомобилю, стараясь оставаться незамеченной. Лиза отдалялась от меня и приближалась к Диме. Мое сердце отбивало чечетку.

Не успела я сделать и пять шагов, как вдруг, под моими ногами резко пропала земля, и я приземлилась всем телом на холодный тротуар.

Небо застилали серые снежные тучи, а снежинки падали вниз. Моя нервная система не выдержала, и я громко рассмеялась, привлекая внимание окружающих.

— Твою мать, — ругалась Лиза, подбегая. — Тебя вообще можно на секунду оставить, — процедила она сквозь зубы, протягивая мне руку.

— Ева, — резко выдохнул Дима, смотря на меня.

— Я не виновата, что земное притяжение работает против меня, — смеялась я, пытаясь отряхнуться. Я старалась не поднимать голову, чтобы не встречаться с этими прекрасными зелено-голубыми глазами.

— Ева, — повторил Дима. — Я был уверен, что ты не приедешь, — тихо сказал он.

— Я не могла это пропустить, — уверенно сказала я, смотря на Лизу. Откуда у меня столько самообладания?

Он молчал. Я молчала. Лиза молчала.

— Э, — протянула Лиза, смотря на нас. — Дим, нам пора, — уже тише сказала она. Он кинул на нее раздраженный взгляд.

— Посмотри на меня, — слишком резко сказал он, и я вздрогнула. — Пожалуйста,

— простонал он. Я не выдержала и подняла на него взгляд. Мои стены рухнули. Ничего не важно, ничего не нужно. Я готова отдать все, чтобы только больше не расставаться.

— Что? — хрипло сказала я, не моргая.

— Я скучал, — чувственно сказал он. Вокруг исчезло все.

Я так сильно хотела закричать, что я тоже скучала, но я молчала.

— Дим, вам нужно отдохнуть. Заседание забрало много сил. Давай вы созвонитесь и встретитесь, а сейчас нам нужно ехать, — ласково сказала Лиза, похлопав по плечу Диму.

— Когда ты уезжаешь? — спросил Дима, продолжая смотреть мне в глаза. Он игнорировал каждое слово Лизы.

— Я не знаю, — смущенно ответила я.

— Прошу, когда я буду звонить, возьми трубку, — сказал он, разворачиваясь. Ему мой ответ не нужен. Он чувствует, что я послушаюсь.

Он отдалялся, оставляя за собой шлейф парфюма. Я вздохнула, и поняла, что забыла, как дышать.