Часть 39 «Крест, который мне нести»
Через пару дней наступил день его похорон. Похорон моего сына... Я смотрела на девушку в зеркале и казалось, что за эти дни во мне самой не осталось ничего живого. Чёрное платье делало моё лицо ещё более бледным. Я не красилась, не приводила себя в порядок. Все жизненные ресурсы покинули меня и это было слишком очевидным. В своих глазах я видела бегущую строку о том, что это конец...
Я долго боролась за жизнь Митси, но в этой войне с судьбою, одержала поражение — я. Если бы я только могла отмотать время вспять, то я бы не бросила своего сына на пять лет. Он умер, даже не догадываясь о том, что его за руку держала родная мать. Ему было одиноко и страшно... И это только моя вина.
Я заслужила всё, что со мной случилось. Но почему жизнь так сурово распорядилась судьбою Митси? В чём вина этого ангелочка? Что не так он мог совершить за свою коротенькую жизнь? Мне кажется, теперь я вообще не поверю ни во что светлое... Вся моя жизнь в миг стала чёрной и тоскливой, словно это платье.
В комнату вошёл Брейден. Все эти дни он организовывал похороны, пока я пропитывала слезами подушку. Он метался к Айсеру. Платил деньги, чтобы у Митси был лучший памятник. Только мои грехи не окупятся памятником. Я больше не смогу быть счастливой... Никогда. И Брейден видел, как последняя вера в счастье — оборвалась в моей душе у него на глазах.
— Лише... Нам пора ехать. — С трепетом произнёс мужчина.
Я холодно опустила взгляд и кивнула. Мы мало разговаривали и он старался поддерживать меня, как мог. Но разве будет какой либо поддержки достаточно в моей истории?
Я не плакала, глядя, как сына окунают в холодную землю. Стояла у могилы и не могла проронить ни слезы. Воздух был слишком холоден и я вдыхала его, пытаясь справиться с чувством утраты. Но мне казалось, словно его в моих лёгких было бесконечно мало. Тяжёлая плита полегла на моей груди и я пыталась просто жить, чтобы не сломаться окончательно. Но это было безумно больно и страшно.
Когда я в последний раз рассматривала его крохотные ручки, длинные ресницы и маленький носик, то мой взор упал на кулон, который висел на его шее. Он не снимал его... Он носил его, как память обо мне. А у меня не хватило смелости сказать маленькому ребёнку, что это я та жестокая мать, которая оставила его в младенчестве... Что это я его плоть и кровь. И что я виновата перед ним так, как не виноват никто.
Возможно, если бы я покаилась, то было бы легче. Но я струсила... Отложила это, словно неважный балласт. И теперь эта мысль, тянула меня на дно с огромной скоростью. А у меня не было сил на сопротивление.
— У меня больше нет сил... — Прошептала я Брейдену, сидя за столом на поминках.
Он извинился перед Айсером и попрощавшись со всеми — повёл меня в машину.
Глядя в окно, пока мы ехали. Он впервые решился нарушить давящую и пустую тишину.
— Мне жаль, что так случилось. Но ты не в чём не виновата... Это рак. Он не щадит ни детей ни женщин. — Его слова были такими спокойными, что это ранило меня, сама не знаю от чего.
— Ты правда думаешь, что я не виновата? — С моих губ сошла горькая улыбка. — Митси рос в одиночестве. Он даже не узнал, что я его мать. И ты говоришь мне, что это рак? Это безответственность и жестокость. Это моя вина. Мой крест, который я буду нести всю жизнь. И ты не сможешь помочь мне в этом. Никогда. — Слова звучали, как приговор. И это действительно было так.
— Ты сама можешь помочь себе в этом. — Холодно оборвал мужчина.
— Например как? — Глаза наполнились слезами, когда я упёрлась прямо в точку безысходности. Я ведь искренне не понимаю, как с этим справиться.
— Например, переставая винить себя во всём, что происходит не так, как нам бы хотелось. — Я не понимала, что он пытается до меня донести. Боль просилась наружу, но я продолжила слушать. — Ты не виновата в том, что у тебя болела душа, когда Айсер вторгся в твою жизнь в четырнадцать лет. Ты ведь сама была ещё ребёнком. И не виновата в том, что правду, порой, говорить сложнее, чем кажется. Не каждому взрослому человеку можно сообщить, что ты его родная мать спустя годы. А Митси... Он был ребёнком. Твоё признание дало бы облегчение тебе, но что почувствовал бы маленький пятилетний мальчик, глядя на чужую тётеньку, которая зовёт себя его матерью? — Я не сдержалась и перебила его речь, выделяя для себя последнюю фразу.
— Чужую тётеньку... Спасибо, ты умеешь поддержать, правда. — Развела я руками и проронила очередную порцию слёз. Брейден выдохнул.
— Не цепляйся к словам, ты понимаешь, что я пытаюсь до тебя донести. Ты сделала всё, что было в твоих силах. Ты пожертвовала всем, что у тебя было, чтобы спасти его. Но ты не Господь Бог. Жизнь не всегда справедлива. Это не комната по исполнению наших желаний. Вопрос только в том, вынесешь ли ты её такую действительность или сдашься.
— Пожертвовала всем. Ты ещё смеешь вспоминать мне тот аборт, который я сделала ради Митси? Хочешь сказать, что я убила двоих детей, не так ли? — Я не знаю, почему это вырвалось из меня, но парень резко посмотрел мне в глаза и кажется, ему стало очень больно.
Он замолчал. Я заплакала сильнее... Вина Брейдена была только в том, что он пытался склеить то, что не срастается. Тем самым, сдирая рваные места до крови. Но я не хотела обижать его...
Теперь, я догадываюсь, что он чувствовал, когда я сказала ему, что убила нашего с ним ребёнка. Вероятнее всего, ему тоже было несказанно больно. Но он ни разу не напомнил мне о моём поступке, не разу не упрекнул.
За что я так с ним?