Часть 13
— Это... полянка! Невероятно! Невероятно! А! О-о-о!
Чонгук тихонько посмеивался, глядя как девушка, совершенно беззастенчиво приподняв юбки, бегает по живому цветочному ковру. Ее восторг был хорошей компенсацией тем мукам, в которых он провел ночь.
Пах болезненно заныл и Чонгук вынужден был чуть согнуть ногу. Если бы только пташка знала, каких усилий ему стоило удержать разбушевавшегося дракона, который не желал и секунды проводить вдали от своей истинной. Перевозбужденный самец требовал немедленно бежать в соседнюю комнату, и вытворять с возлюбленной такое... Ох, их первый раз показался бы Лисе просто дружеским обменом любезностями.
— Это невероятно!
Раскрасневшаяся девушка плюхнулась на покрывало. Волосы растрепаны, глаза блестят... Болезненный спазм внизу живота исказил улыбку и Чонгук поспешил ответить.
— Я же говорил, что сад изменился.
— Тут все. Все! Изменилось! — она отчаянно жестикулировала. Взмахивала руками, словно пыталась обнять пространство, — Я сплю. Ой!
Не выдержав, он резко приподнялся и коснулся поцелуем румяной щечки. А потом нежно ухватил клыком такое же красное ушко.
— Ну вот, теперь ты точно знаешь, что не спишь.
— Но обычно щипают, — пробормотала смущенная Лиса. Девушка сидела так близко от него... И совсем не пыталась избегать объятий. Дракон внутри требовательно взревел.
— Такая нежная кожа достойна лишь поцелуев, — едва не срываясь на рык, прошептал он.
Девушка еще больше смутилась. Отвернулась, пряча бегающий взгляд.
— Это все слишком... слишком хорошо. Красиво! Так не бывает. И таких, как ты... тоже.
Все-таки он ее обнял. Привлек к себе, прижимаясь грудью к стройной спинке.
— Не всегда все здесь было красиво. Сад — мое детище. А я сам — поверь, ты бы брезгливо отвернулась от тощего сутулого юнца, у которого от голода и отцовских ударов не хватало половины зубов, а нос был и вовсе свернут на бок.
Девушка ахнула. Извернулась и пытливо посмотрела на его лицо.
— Целительская магия, пташка, — пояснил он отсутствие меток прошлого, — Я приполз сюда едва живым оборванцем, мечтающим обрести силу, чтобы своими руками убить деспотичного отца, отомстив тем самым за мать, — печально улыбнулся Чонгук, — Почти успел. С удовольствием закрыл ему веки, когда это существо прекратило метаться в предсмертной лихорадке. А потом поджег лачугу вместе с телом и полчищем пустых бутылок.
Он не ждал ее жалости или сочувствия. Глядя в невероятные, алые омуты она видела там лишь желание стать ближе. Без утайки поведать о прошлом, надеясь, что пусть и неприглядная, но правда понравится ей больше, чем приторная сказка-ложь.
— Видно... нам обоим не повезло с отцами, — ее робкий шаг навстречу был встречен так же — не жалостью, а теплом понимая, — Один очень властный подонок заинтересовался красивой девушкой и вот, — Лиса непроизвольно поморщилась, — А я ведь даже не знала ничего. Жила себе в нашем поселке и жила... Мама никогда не вспоминала об отце. На все вопросы отговаривалась. А один раз заплакала. И надо же! Вспомнил обо мне папаша. Чтоб его! Прости.
Нежные объятья стали крепче. Чонгук деликатно заглянул в ее глаза.
— Это еще одна причина, почему я хотел бы договориться с духом источника. Возможность изменить Договор. Ты не представляешь, сколько раз сюда являлись девушки, чье рождение было предназначено лишь для одной цели. Один правитель прислал целых пять дочерей. И ни одна не была от его законной супруги.
Лису передернуло от отвращения.
— Ужасно!
— Да, когда власть попадает не в те руки — жди беды...
Длинный палец мягко коснулся ее щеки и скользнул к нижней губе. Чонгук что-то говорил, но Лиса уже его не слышала. Звонкая пустота просочилась в голову, а тело словно окунули в горячий источник. Ей бы ругать себя за слабоволие, вспомнить, что произошло в пещере, но все что она могла, безвольно тонуть в потемневших, до багровой тьмы глазах и наблюдать, как медленно вытягивается черный зрачок, обнажая вторую сущность этого удивительного мужчины.
— Позволь мне... Позволь поцеловать, — горячее, по настоящему драконье дыхание обожгло губы. Их лица застыли совсем близко. Она чувствовала, как быстро и тяжело бьется сильное сердце, но Чонгук ждал. Давал ей тот выбор, которого не смог дать ранее.
Та ее часть, что осталась в ней от приличной девушки верещала в голос, что тут бы следовало залепить нахалу смачную пощечину, но этот крик был едва ли громче комариного писка. Лиса еще раз обласкала взглядом манящий изгиб чувственных губ и без сожаления одним щелчком избавилась от нудной стыдливости. Один поцелуй. Подумаешь!
Сладкая, какая же она сладкая! Дракон ревел и бесновался, требуя сей же момент опрокинуть свою истинную на спинку и одним движением освободить желанное тело от ненужной тряпки, но Чонгук лишь нежнее играл с робким, неумелым язычком девушки. У него было много женщин. Страстных и нежных, развратных и скромных, но ни одна не вызывала и сотой доли тех эмоций, что сейчас рвали на части его сердце и душу. Непослушные руки жили своей жизнью, лаская, изучая гибкое тело, а сам он не мог сдержать дрожи возбуждения, что огненными волнами неслась вдоль позвоночника и оседала в паху болезненно-ноющей тяжестью.
— Чонгук... Гук... М-м-м, это... быстро. Так нельзя...
О, Творец! Когда он успел добраться до корсажа ее платья?! И спустить его настолько, что нежная грудка была едва прикрыта?! Глядя на два упругих, мягких комочка плоти Чонгук почувствовал, что все его обещания с оглушительным грохотом рассыпаются в пыль.
— Почему? — как же невероятно тяжело было заставить себя поднять глаза! — Кто придумывает эти глупые правила? Будь моей... Любимая...
Кажется, последние слова он просто стонал. Или рычал. Платье соскользнуло вниз, а вместе с ним и все его благоразумие. Прижав девушку к себе, он с упоением исследовал нежную кожу губами и как голодный ловит монету, ловил ее тихие стоны и вздохи.
— Красавица... Моя любимая... Моя девочка...
Горячие пальцы солнечными лучами, гуляли по ее телу, рисуя на коже жаркие узоры. Шепчущие губы спускались все ниже, и Лиса не смогла сдержать громкого вздоха, когда вокруг соска сомкнулся мягкий капкан. Позвоночник бесстыдно выгнулся, толкая ее навстречу жадному рту. Довольный мужской рык ознаменовал ее поражение, и ноющая от желания грудь подверглась новой атаке. Облизывая и посасывая то одну, то вторую чувствительную вершинку, Чонгук не забывал и об остальных частях ее тела.
Лиса только всхлипнула, когда обнаружила себя бесстыдно голой под согревающими лучами небесного светила. И Чонгук был под стать ей.
Оседлав бедра мужчины, она плотно прижималась к внушительному, готовому к любовной схватке бугру плоти. Бедра сами терлись о горячую твёрдость, и Лиса беззастенчиво любовалась напряженным, прекрасным в своей сладостной муке лицом сильного мужчины, что так терпеливо ласкал и целовал ее. Затуманенные желанием глаза блеснули двумя черно-алыми рубинами:
— Хочу тебя... До помешательства, хочу...
И новая судорога исказила строгие черты. Но он опять ждал.
— Ты так недавно обрел разум, — выдохнула она, жадно лаская взглядом крепкие плечи и широкую грудь, — Безумие тебе не к лицу, Чонгук...
Лишь на миг его черты заострились, являя образ дракона, а в следующую секунду она уже давилась стоном, чувствуя, как медленно врезается в тело твердая плоть. Сладко-острый спазм скрутил низ живота. Такой большой! Но легкая боль, как изысканная приправа лишь сильнее отеняла наслаждение.
Бережным движением переплетя их пальцы, он двинулся первым, мягко подкидывая бедра ей навстречу. И Лиса сама потеряла разум.
Светлое, гибкое тело в ожерелье из солнечных зайчиков и темных пятнышек теней. Томные движения вверх-вниз и влажные звуки соприкосновения их бедер. Тихие стоны из розовеющих, приоткрытых от наслаждения губок.
Легкий всплеск магии и вихрь из маленьких лепестков белоснежным дождем пощекотал бархатную кожу. Запутался в густых, каштановых локонах, лучше любых драгоценностей украшая его Принцессу. Да и возможно ли украсить золотом то, что несоизмеримо дороже?
Откинувшись на спину, он с удовольствием позволял милой наезднице двигаться в приятном ей ритме. Свободная и прекрасная, как владычица фей, девушка танцевала на его бедрах медленный, сводящий с ума танец. Он был так прост, но невероятно, безумно желанен. Капельки пота блестели в лучах солнца, аккуратная грудка чуть колыхалась, а он сгорал в сладостной агонии, из последних сил не позволяя себе сорваться в пропасть.
И его терпение было вознаграждено с избытком. Очень скоро ее движения стали резче, быстрее. Мышцы узкого, влажного лона еще больше напряглись. Одним широким движением приняв его до самого основания, девушка содрогнулась.
— Чонгук!
Он даже не мог кричать. Горло схватило судорогой, и стон его наслаждения превратился в жалкий хрип. Мышцы живота напряглись и тугой комок возбуждения лопнул, наполняя все еще трепещущее лоно бурным потоком семени. Изможденная скачкой девушка рухнула в его объятья.
Бесстыдно раскинув ноги, обессиленная Лиса лежала на тяжело вздымающейся груди. Плотной кольцо рук не давало ей пошевелиться, а между бедер все еще чувствовалась твердая, вздрагивающая плоть. И это было так правильно — ощущать его желание внутри себя. Она тихо млела, наслаждаясь прекраснейшим чувством единения. Как духовным, так и физическим.
— Моя милая пташка... Все же я безумен. Рядом с тобой, — сильные пальцы гладили ложбинку на затылке, щекотали позвонки шеи. Лиса только счастливо жмурилась и тихо вздыхала, чувствуя, как от этой незамысловатой ласки, унявшийся пожар внизу живота снова набирает силу.
Широкая ладонь скользнула по спине, и ее тело само выгнулось следом. Мужчина рвано выдохнул:
— Какая отзывчивая... Любимая, драконы очень темпераментны.
Упираясь ручками в каменную грудь, Лиса приподнялась и лукаво взглянула на мужчину
— Правда? А мне показалось — ленивы...
Девичий смех звонкой россыпью наполнил благоухающий воздух. Опрокинув свою драгоценность на спину, Чонгук с шутливым рычанием принялся осторожно кусать нежную шейку.
Лиса вскрикивала и со смехом пыталась отбиться от прекрасного захватчика. Но ровно до тех пор, пока бедра мужчины не сделали первое движение. Теплая струйка семени покинула ее лоно. Охотно подставив губы под жадный поцелуй, Лиса с удовольствием поддержала второй раунд любовного состязания. По итогам которого Чонгук успешно доказал, что утверждение о лености драконов — верх заблуждения.
— Чонугк! Ну! Ну, хватит! Ой, щиплет!
— Ничего и не щиплет, — бухтел довольный, как десять сытых драконов мужчина, старательно намыливая ее волосы, — Это особая настойка. Магическая.
— И совсем без запаха! Почему она не пахнет? — Лиса сидела в теплой купели и от нечего делать водила руками по воде, гоняя наколдованные светящиеся пузыри туда-сюда. После их пикантного отдыха в саду Чонгук не успокоился и совместил романтический ужин с совместным принятием ванны.
— Потому что ты пахнешь лучше! Драконы очень чувствительны к запахам. И если бы не то дурацкое, вонючее платье, зверь бы нес тебя на собственной шее, а не в лапе. Прости.
Лиса успокаивающе погладила голую коленку своего мужчины. Она совсем не сердилась на Черныша и даже немножко скучала, хотя и старалась принять, что дракон и человек это вроде бы одно и тоже.
— У меня хоть и не такой острый нюх, но голова болела ужасно. Такая мерзость, фу! Наверное, чтобы от придворных дам к середине бала не разило потом.
При воспоминании о дворце она не могла не поморщиться. Пальцы, до этого нежно массирующие ее голову, напряглись. Все-таки эта связь истинных пар — ужасно странная штука. Но Лиса была не против. В конце концов, наряду с другими юными девушками, она мечтала о любви совсем как в сказке. И чтобы понимать друг друга с полувзгляда, и о верности до гробовой доски, и прочее и прочее. Ну вот. Заказывали? Получите и пользуйтесь! А то, что как обухом по голове — так что поделать, дареному дракону хвост не меряют.
— Договор запрещает мне причинять вред королю. И первому кругу его родственников, включая законную супругу, — между тем произнес Чонгук, — Но вот если кто-то другой, скажем опытный наемник, решит вдруг, что пора бы обнаглевшему монарху ответить за старые грешки...
Лиса не могла сдержать кровожадной улыбки.
— Обязательно решит! И не только ему, — потворствовать убийству она не собиралась, но и отомстить за матушку решила твердо, — Только прежде заберем маму. А еще... Можно мне помочь некоторым моим друзьям? Жители нашего поселка такие хорошие. Почти все.
Вероломный дядюшка Вульф был исключением.
— Как захочешь, пташка. А пока время вымыть твои роскошные волосы. И потереть мне спинку, — искушающий голос не хуже рук обласкал ее с ног до головы, — Я сам не достану...