Социопат (Завершено)

В последнее время приступы ярости у Чуи случались довольно часто, особенно после пробуждения. А однажды по телу Накахары, когда он спал, поползли кровавые символы. Дазай во сне повернулся к Чуе, закидывая на него руку, обнимая его и обнуляя способность. Накахара сам не понял, что произошло. Он резко сел на кровати, озираясь по сторонам. Порча пробыла в нём недолго, поэтому он не отключился после обнуления, однако сообразил, что это была она, и активировалась сингулярность самопроизвольно. Произошедшее напугало эспера, ведь, если способность выходила из под контроля, он мог погибнуть, а ещё его словно молнией поразило. За те несколько секунд, которые пробыла в нём порча, он всё вспомнил и некоторое время находился в полной прострации. Когда пришёл в себя, первое, что хотелось сделать — это задушить Дазая, но Чуя не желал напугать Лию, поэтому тихонько поднялся с постели, чтобы не разбудить любовника и, одевшись, вышел из комнаты. Чуе повезло, они с Осаму накануне изрядно напились, и тот спал довольно крепко, а потому не проснулся.

Накахара прошёл в спальню дочери и, подняв её на руки, стараясь не разбудить, вышел из комнаты. Лия сонно что-то пробормотала, и Чуя зашептал ей на ухо:

— Всё в порядке, милая, мы просто немножечко прогуляемся.

Обувшись и взяв с тумбочки ключ, Чуя покинул квартиру Осаму, закрыв дверь на замок.

Вернулся он под утро, Дазай всё ещё спал, и Чуя, подойдя к нему со шприцом в руке, вколол его содержимое в плечо любовника. Тот, айкнув, попытался подняться с постели, но почти сразу упал на подушки.

— Что происходит? — с трудом выговорил он.

— Не ожидал, ублюдок? — Чуя схватил Осаму за волосы, оттягивая его голову назад, и тот снова айкнул. А затем в его нос прилетел кулак.

Дазай почувствовал, как из ноздрей льётся кровь, это было неприятное ощущение, голова закружилась, и он потерял ориентацию в пространстве на какое-то время, хотя попытался перехватить руки Чуи (который снова его ударил), но безуспешно.

Накахара вновь схватил Дазая за волосы и, приподняв, ударил головой о стенку, потом, отведя руку в сторону, с ненавистью взглянул в лживые карие глаза и произнёс:

— Ты хотел скрыть от меня правду? Хах, но вот незадача, Арахабаки вернул мне память.

— Как это произошло?

— Порча активировалась ночью, ты не заметил, коснувшись меня во сне рукой.

— Так ты все помнишь?

— Да, знаешь, и единственное, чего я сейчас хочу, это убить тебя, но перед этим заставить страдать долго и мучительно. За то что ты сделал со мной, с Лией, с Коё, но черт подери, я не хочу подыхать, моя способность выходит из под контроля. Однако я сделаю все для того, чтобы ты желал смерти.

Осаму усмехнулся.

— Чу-уя, правда? Не думал, что ты такой коварный, а где Лия?

— В надёжном месте. — Накахара, продолжая удерживать Осаму за волосы, стянул его с кровати и снова треснул головой, только уже об пол.

— Что... ты... вколол... мне?.. — с трудом выдавил Дазай, чувствуя слабость и какую-то странную заторможенность во всём теле.

Чуя ничего не ответил, а все так же сжимая каштановые волосы в руке, потянул за них, поднимая голову Осаму, при этом пнув его ногой в живот, а после снова несколько раз ударил любовника о пол, тот, в свою очередь, потерял сознание.

Пришел в себя он от сильнейшей боли в заднем проходе. Его мутило и состояние было довольно странным: заторможенность и слабость никуда не делись. Он будто находился под действием каких-то препаратов или наркоты, хотя от этого боль не казалась меньше. Чуя, удерживая Дазая за талию, натягивал его на свой член, жестоко насилуя. Осаму не ожидал такого поворота. Боль была адской, ему казалось, что его тело разрывают на части. Член Чуи входил в его анус все глубже и резче, будто тот желал пронзить его насквозь. Дазай, со стоном, произнёс:

— Чуя, что ты творишь? Остановись...

— А ты, сука, остановился? Когда делал это со мной? Тебе было плевать на то, какую боль мне причиняешь. Вот и я буду плевать на тебя, урод! Теперь твоя очередь испытывать боль! Терпи, сволочь! Хотя мне и этого мало! — Чуя распалялся всё больше, вбиваясь в Осаму быстрее и жёстче, затем со злостью ударил его головой об стол, на котором трахал, при этом все более грубо вдалбливаясь в дырку любовника. И Осаму заткнулся, понимая, что ничего не изменит, а на сопротивление у него не было сил, поэтому молча терпел.

Закончилось всё минут через двадцать. Накахара, выйдя из Дазая, вновь схватил его за волосы, и треснул головой об стол, разбивая нос ещё сильнее, Осаму к тому моменту был уже в полуобморочном состоянии. Его тело превратилось в один сплошной комок боли, и он чувствовал, как по внутренней стороне бедер что-то стекает, кажется что эта была кровь. Чуя потянул Дазая за собой, приковывая его руки наручниками к металлическому кольцу, вбитому в стену. Осаму понял, что совершенно голый, на нём не было ни одежды, ни бинтов на правой руке, под которыми он всегда прятал отмычку.

Заметив взгляд Дазая, устремлённый на правое запястье, Чуя улыбнулся и, склонившись, взяв того за волосы, приближая своё лицо к нему, прошипел:

— Что, не ожидал?

Тот на его слова лишь произнес: «Прости». Это прозвучало странно, учитывая ситуацию и, наверное, сказано было с сожалением... Дазай просит прощения? Чуя не верил своим ушам, решив, что это очередная уловка, он, снова схватив его за волосы, стукнул головой об пол, после чего Осаму долго и мучительно рвало.

Накахара молча наблюдал за страданиями Дазая, потом так же молча покинул подвал. Прошёл на кухню и налил себе вина, кстати сказать, он привёз Дазая на минку, которую снял специально для этой цели.

Выпив пару бокалов, Чуя включил телевизор, желая отвлечься от тяжёлых мыслей, а через пару часов, довольно сильно напившись, снова спустился в подвал. Ощущая жгучую ненависть за все издевательства, даже не над собой, а над дочерью, Накахара направил пистолет на Осаму и произнёс:

— Нет, я все таки убью тебя, и плевать что могу погибнуть от порчи, но я отомщу за Лию и Коё.

Дазай усмехнулся.

— Чего ты ржешь!? — вскричал Чуя. — Так хочется сдохнуть побыстрее?

Осаму повернул голову и, посмотрев Чуе в глаза, произнёс:

— Никто не пытал твою дочь, это был грим, я приказал своим людям не трогать ее и пальцем. Так нужно было, что бы ты поверил.

Они ее просто запугали, Лия действительно плакала, но от страха, никто ее никогда не бил.

— Ты врешь.

— Спроси у нее сам, бил ли ее кто-нибудь, пока она находилась в плену?

— Я не могу возвращаться к этой теме, ей снова будут снится кошмары, и ты это знаешь. Но я тебе не верю.

— Твоя обожаемая Коё жива.

— В смысле, жива? Я же видел ее мёртвой.

— А ты к ней подходил?

— Нет...

— Она в Токио, в одном из борделей.

— Что?

— Она заслужила это, ты и сам прекрасно знаешь почему. Могу назвать адрес. Но она тебя не вспомнит, как и свою прежнюю жизнь.

— Что? Ты стер ей память?

— Ага, стер и отправил работать в бордель обычной шлюхой. Она думает, что работает там с шестнадцати лет.

Чуя подошел к Осаму и, взяв его за волосы, прошипел:

— Называй адресс.

Дазай назвал, и Накахара не сильно, но всё же ударил его о стену лбом, а после ушёл.

Вернулся он минут через пять, держа в руке шприц.

— Помнится, ты хотел подсадить меня на наркоту, я вот подумал, может, мне сделать это с тобой?

— Нет, Чуя, ты не такой.

— Такой и скажу тебе больше: это ты сделал меня таким. Теперь не жалуйся.

Чуя склонился над Осаму и, перетянув его руку жгутом выше локтя, вколол содержимое шприца в вену.

— Скоро будешь просить о добавке, — с улыбкой произнёс Накахара. — Говорят, этот наркотик вызывает зависимость с пятого приёма. Осталось сделать три инъекции.

Через некоторое время Дазай отъехал, а Чуя покинул подвал.

На следующий день, снова вколов Дазаю наркотик, Чуя отправился в аэропорт, заказав билет на ближайший рейс до столицы по интернету, а вскоре наблюдал за одним из борделей в Токио, приехав по названному Осаму адресу. И он действительно увидел Коё, выходящей оттуда. Она была жива. Чуя не мог поверить своим глазам и хотел подойти к Озаки, но, сделав четыре шага, остановился. Немного помедлив, он отступил назад. Что-то его удержало. В последний раз посмотрев на свою бывшую наставницу, Чуя грустно улыбнулся и зашагал прочь. Он просто не мог переступить через себя, ведь Коё делала ужасные вещи с детьми...

И она это заслужила, Дазай был прав. Он не соврал по поводу детей и борделей (как выяснил Чуя). Накахара заказал билет и, сев в самолет, улетел в Йокогаму.

Вернувшись на минку, Чуя снова спустился в подвал.

Не говоря ни слова, Накахара пнул Дазая в живот, доставая шприц и жгут, вновь перетягивая его руку выше локтя.

— Соскучился? — с издёвкой спросил Чуя, Дазай ничего не ответил, и Накахара сделал ему укол.

А затем снова изнасиловал, стараясь причинять, как можно больше боли. Осаму не сопротивлялся, у него не было на это сил, да и действие наркотика лишало всякого желания бороться.

Когда всё закончилось, Осаму усмехнулся, глядя в голубые озёра.

— Что смешного?

— Да ничего. Не могу поверить, что это делаешь ты, Чуя.

— Я знаю, ты, наверное, думаешь, что для меня не свойственны такие поступки, но ты ошибаешься. Я никогда не испытывал такого кайфа от человеческих страданий, который испытываю сейчас. Зная, как для тебя всё это унизительно, — сказав это, Накахара покинул помещение.

Налив себе вина, эспер прошёл в гостиную, где удобно расположился на диване. На столе лежал ноутбук Дазая, который Чуя прихватил с собой, на всякий случай, а так как знал от него пароль, включил без проблем. Решив написать сообщение Акутагаве, чтобы тот не заподозрил неладное, Накахара принялся искать значок мессенджера на рабочем столе. Однако ярлыка нигде не было, и он открыл диск «С», который был здесь единственным (хард не был поделён на несколько частей, в ноутбуке имелся только один раздел). Открыв его, Чуя наткнулся на папку под названием: «Психо...» Ему стало интересно, что это за папка, и он открыл её. В ней лежали несколько видеофайлов, название каждого заключало в себе дату. Открыв одно видео, судя по дате, самое старое, Чуя включил звук погромче и начал просмотр, отпивая несколько глотков из бокала.

На видео оказался юный Дазай, ему было лет 13-14 и похоже, что он находился на приёме у психотерапевта. Врач ввёл его в состояние гипноза и задавал вопросы о том дне, когда погибла мать подростка.

— Это ты убил отчима? — спросил доктор.

— Нет, — ответил Осаму.

— Тогда кто?

— Судзи, — сказал Дазай.

— Судзи — это твой брат?

— Да.

— Но он ведь умер.

— Нет. Он жив, и он здесь.

— Где?

— Здесь, — снова повторил Осаму.

— В этой комнате? — спросил врач.

— В этом теле, — последовал ответ.

— Чего? — произнёс Чуя, тряхнув головой. На этом видео закончилось. Накахара запустил следующее.

На нём снова был Дазай, и тот же врач.

— С кем я говорю? Кто ты? — спрашивал психотерапевт.

— Меня зовут Судзи, — ответил Осаму.

— Где Осаму?

— Его здесь нет.

— Я хочу поговорить с Дазаем Осаму.

— Его здесь нет, — повторил слово в слово пациент и даже интонация, с которой он произнёс эти слова была прежней.

Психотерапевт наклонился вперёд, и снова сказал, глядя в глаза мальчика:

— Я хочу говорить с Дазаем Осаму.

— Его здесь нет! — выкрикнул подросток. — Нет! Убирайся!

— Мне нужен Осаму. Осаму ты здесь? — продолжал упорствовать врач, Дазай явно нервничал и начал качаться вперёд-назад. — Осаму, это ты? — спросил доктор.

— Да, — последовал ответ.

— Как часто он приходит?

— Каждый день.

Видео закончилось, и Чуя снова замотал головой, он был шокирован увиденным.

— Судзи, — тихо проговорил Накахара. — Его брат. Но я ничего не понимаю, что всё это значит?

Чуя запустил ещё одно видео. На нём был Дазай, тот же врач и Мори.

— В вашем подопечном уживается две личности, — произнёс доктор. — Помимо этого у него социопатия.

— Его можно вылечить? — спросил босс.

— Как одну, так и вторую болезнь полностью вылечить нельзя. Но можно попытаться объединить обе личности в одну. Однако нет гарантий, что болезнь не проявится снова и не обострится после этого, тогда всё может стать гораздо хуже. Но я бы советовал начать лечение. Это поможет и в случае со вторым его диагнозом. Так как социопатом, в его случае, является вторая личность и, если их объединить в одну, проявление симптомов значительно снизится.

— Тогда приступайте, доктор.

Видео закончилось, и Чуя включил следующее. Там Дазай был уже взрослый и находился он на приёме у другого врача. Того самого, к которому его водил Чуя.

Просмотрев запись сеанса почти полностью, Чуя поставил видео на паузу на том моменте, когда Дазай сказал: «Потому что Дазая здесь нет». До конца видео оставалась минута, налив себе вина, Чуя вновь запустил ролик, к тому времени сам он, по настоянию врача, покинул кабинет.

— С кем я говорю? — спросил доктор. — Кто ты?

— Судзи, — последовал ответ.

— Где Дазай?

— Ушёл.

— Кто ты такой, Судзи?

— Я его брат, — ответил шатен. — И благодаря вам, доктор, я, наконец, обрёл свободу.