Часть 7
Дазай находился в подвале Портовой Мафии в камере с Мичизу, который только что пришёл в себя и с непониманием смотрел на Дазая.
— Что происходит? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Тачихара лежал на полу в тёмной, сырой камере, в которой не было ничего металлического, его руки и ноги были туго стянуты верёвкой. — Почему я здесь?
— А где, по-твоему, место предателя? — улыбнувшись, спросил Осаму, подходя к бывшему ищейке, держа в правой руке штырь, сделанный не из металла.
— Предателя? О чём ты? Кого я предал?
— Мафию.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я не предавал Мафию.
— Факты говорят о другом. Доказательств против тебя более, чем достаточно.
— Меня подставили, я не предавал Мафию.
— Я знаю.
— Что?
— Но ты сделал нечто, что гораздо хуже.
— Дазай, о чём ты говоришь?
— Сколько времени вы были с ним вместе?
— С кем?
— С Чуей.
— Так ты из-за этого? Ты меня подставил!
Дазай кивнул и равнодушно сказал:
— Я. Всё, что произошло, всё, в чём тебя обвиняют, в том числе и угон автомобиля босса, было спланировано мною две недели назад. Я сам дал автоугонщикам наводку на машину босса и другие автомобили исполнителей. Выйдя на них, я просто хорошо им заплатил за то, чтобы они угнали именно эти машины, а потом якобы вышел на них, о чём и доложил боссу. С твоего телефона, защиту которого я легко взломал, было отправлено сообщение Тэруко Оокуре о предстоящей операции и времени её проведения. Сообщение я удалил, конечно. Затем попросил Акутагаву снять всё, что будет происходить на базе угонщиков на видео, которое он мне потом передал, а именно — убийство твоих друзей-ищеек. Это видео я загрузил в твой ноутбук, пароль от которого я тоже подобрал без особого труда, перед этим взломав замок на двери твоего кабинета. Кстати, сделал это я две недели назад и вёл скрытую переписку от твоего имени с твоего ноутбука с Тэруко Оокурой, предупредив её о том, чтобы она со мной сама не связывалась якобы для конспирации. Этот мессенджер я установил тебе сам и знал, что ты им пользоваться не будешь, так как тебе не было известно о том, что он установлен на твоём ноутбуке, а ярлык с рабочего стола я удалил. Все доказательства твоего предательства, а также распечатка звонков и сообщений с твоего номера телефона лежат на столе босса.
— Ты психопат, больной ублюдок, — прошептал Тачихара.
— Возможно, хотя я предпочитаю называть себя социопатом. Звучит гораздо приятнее.
— Зачем ты это делаешь? Мы ведь с Чуей расстались. И как ты вообще узнал о наших отношениях? Мы их не афишировали.
— Шила в мешке не утаишь, как говорил один мой знакомый русский — Фёдор Достоевский, ныне покойный. А делаю я это, потому что ты посмел коснуться Чуи, и, таким образом, я хочу очистить его от этой грязи, так как если ты вновь к нему прикоснёшься (даже случайно), то снова испачкаешь его тело и душу. Хотя он и считает, что её у него нет, но я так не думаю. У него есть душа, и, скорее, это у меня её нет, поэтому я убью любого, кто посмеет его коснуться, без сожалений.
— Ты что, собираешься перебить всех шлюх Йокогамы, с которыми он когда-либо спал?
— Ну зачем же? С ними он вряд ли когда-нибудь снова увидится. Хотя я об этом подумаю. Может и перебью.
— Ты болен.
— Многие считают, что это болезнь, но я другого мнения. Социопатия даёт огромные преимущества, и если ими умело пользоваться, то можно достичь небывалых высот, что я и делаю. Я думаю, ты понимаешь, что сегодня тебя казнят?
Тачихара ничего не ответил, а Дазай продолжил:
— А ты знаешь, кому отдали приказ привести приговор в исполнение?
— Кому? — безразлично спросил Мичизу.
— Чуе.
— Что? Зачем? Почему ему?
— Потому что мне доставит особое удовольствие осознание факта, что он вынужден убить своего любовника по приказу босса и не сможет ничего с этим поделать. Каково ему будет, интересно, убивать тебя?
— Ты реально псих и садист. Я расскажу ему обо всём.
Дазай хрипло рассмеялся, поднимая штырь, который держал в руке, и зажимая нос Тачихары рукой.
— Вряд ли ты сможешь это сделать, если у тебя не будет языка. Ну давай, открой рот.
Тачихара мотал головой, пытаясь укусить Дазая, но тот завалил его на пол и, зажав голову между колен, снова закрыл ему нос. Для того, чтобы не задохнуться, Мичизу вынужден был приоткрыть рот. В ту же секунду его язык пронзила острая боль, кровь хлынула из раны и начала потоком стекать по подбородку, когда Дазай вогнал штырь глубже, поворачивая его в ране, и резко потянул на себя, другой рукой извлекая из-за пояса нож и отсекая клинком парню язык.
***
Чуя на ватных ногах спустился в подвал Портовой Мафии. Приказ босса и его слова о том, что Тачихара предал Мафию и подставил их с Дазаем, прозвучали как гром среди ясного неба. Самое неприятное во всей ситуации было то, что Огай отдал прямой приказ Чуе ликвидировать Тачихару собственными руками. Казнить его, как казнят предателей в Мафии, сломав челюсть и трижды прострелив грудь. Чуя не мог поверить в то, что Мичизу это сделал. Он допускал, что парень мог предать Мафию, но чтобы подставить его и Дазая?.. Это просто не укладывалось в голове, хотя мелькнула одна мысль о том, что Мичизу мог так поступить, чтобы отомстить, так как Чуя разорвал с ним отношения после того, как связался с Дазаем.
Подойдя к камере, в которой держали Тачихару, Чуя открыл дверь и прошёл внутрь. Мичизу лежал лицом вниз на грязном полу в луже собственной крови. Заметив Чую, он задёргался и замычал. Рядом стоял Дазай и ухмылялся, его руки были в крови, на полу валялся окровавленный штырь, в правой ладони Осаму сжимал такой же окровавленный нож, которым, видимо, пытал пленника, тело которого было всё покрыто глубокими ранами и порезами.
— Что ты с ним сделал? — Чуя поднял глаза на Дазая, а тот перевёл взгляд на него.
— Обычно я здесь для того, чтобы пытать пленников, Чуя, чем я и занимался.
Тачихара снова замычал, и Чуя, присев возле него, перевернул его на спину, но Мичизу закашлялся, будто захлёбываясь. Тогда-то Накахара и понял, что он захлёбывается собственной кровью. Приподняв бывшего любовника, Накахара усадил его выше, облакачивая спиной о стену.
— Зачем? — Чуя повернул к Дазаю голову и вопросительно посмотрел на него.
— Потому что мне так захотелось, — просто ответил Дазай. — Чуя, он предатель, к тому же подставил нас с тобой. Тебе разве босс не говорил?
— Говорил, но... — Чуя не знал, что сказать. Ему не хотелось, чтобы Дазай узнал о том, что они с Тачихарой были любовниками. Но как он ещё мог объяснить Осаму тот факт, что сочувствует предателю?
— Чу-уя, неужели тебе жаль эту крысу? — будто прочитав мысли Накахары, спросил Дазай, испытующе глядя на эспера.
— Мы дружили, — тихо ответил тот.
— Наверное, именно поэтому Мори-сан отдал приказ о ликвидации предателя именно тебе. Кстати, босс приказал убить его до 19:00, а сейчас уже без четверти семь. Тебе следует поторопиться.
Чуя встал на ноги и извлёк из кобуры пистолет, направив его на Мичизу, хотя его рука при этом подрагивала.
— Сначала ты должен сломать ему челюсть, а потом уже стрелять, а не наоборот.
— Я не могу, — прошептал Чуя, опуская руку с пистолетом вниз.
— Чуя, ты что, решил ослушаться приказа босса?
— Я не могу так поступить с ним! — вдруг вскричал эспер.
— Вот как? Ну что ж, тогда я облегчу тебе задачу, — Дазай склонился над Мичизу и, подняв руку с ножом вверх, глядя на Чую, сказал: — Если я продолжу пытки, это добавит тебе решимости? Тачихара, ведь ты уже лишался глаз, как мне помнится, в битве с Камуи, но вампирская регенерация их полностью восстановила? Как ты смотришь на то, чтобы снова их потерять?
Тачихара замотал головой, а Дазай, всё так же глядя на Чую и удерживая Мичизу за подбородок, воткнул нож в его правый глаз. Тот замычал от боли, а Осаму провёл лезвием по его щеке, надавливая на клинок, оставляя глубокую рану со страшными, разъехавшимися в стороны краями.
— Прекрати! — Чуя схватил Дазая за руку, но тот перехватил нож в другую.
— Помоги ему, Чуя, — проговорил он, втыкая клинок во второй глаз эспера. — Останови его боль, если тебе так жаль друга. Или стань предателем и освободи его.
— Сволочь! — в сердцах выкрикнул Накахара, нажимая на курок, а затем снова и снова. Три выстрела прозвучали один за другим, тело Мичизу дёрнулось, на его груди начало расползаться огромное, кровавое пятно.
Дазай поднялся на ноги, посмотрев на Чую.
— Чу-уя, сначала следовало сломать ему челюсть. Босс будет недоволен, если узнает.
— Да пошёл ты, Дазай!
Чуя засветился красным и, склонившись над мёртвым телом, ударил его кулаком в челюсть, усилив удар гравитацией. Послышался хруст ломающихся костей, и челюсть Тачихары практически оторвало.
— Можешь доложить ему об этом.
— Я не стану этого делать. Пусть босс думает, что ты сделал всё, как надо. Пойдём отсюда.