Глава 32
«Чужая свадьба, чужая свадьба,
Случайный взгляд, распахнутая дверь.
Чужая свадьба, чужая свадьба,
Ну вот и всё — ты замужем теперь».
Ван сделал громче, специально включив в машине эту старую песню Андрея Державина. Дата на календаре впилась в сознание Чонгука, как день, когда предательница Манобан должна была выйти замуж за Джихуна. А тут еще водитель пятый раз по кругу слушал одну и ту же песню.
— Если Вам мешает, мистер Чон, я могу убавить звук.
То, что водитель бессовестно топит за Манобан Чонгук понял еще тогда, когда он стал нахваливать ее впервые. Ему почему-то нравилось, что его подчиненный из всех женщин выбрал именно Лису. Видимо красавица сумела пробраться не только в сердце самого олигарха, но и в сердце его персонала.
"Всё для всех на этом праздничном застолье,
Только, Господи, за что мне это всё? "
«Чужая свадьба» началась по шестому кругу, и Чонгук отшвырнул от себя ноутбук. Он впервые в жизни страдал какой-то непонятной болезнью и ему это не нравилось.
Чонгук изо всех сил старался о ней не думать, но она не отпускала его ни днем ни ночью. Сама лезла без спросу в голову, оставляя какую-то щемящую тоску. Слабость раздражала Чонгука. Вечерами он мучился, плевал на это дело и шёл спать. Но уснуть не получалось, ни одному, ни в компании.
Ему отчаянно хотелось увидеть ее. Почему она все усложняла? Упрямо готовилась к свадьбе, забыв о существовании Чонгука. А гордость мешала признать, что наступило время действовать. Сама она к нему не вернется. Слишком гордая и неподкупная, как и он сам.
Он перестал ходить по клубам, тысячу лет не занимался сексом и постоянно работал. Офисные будни немного помогали. Но к вечеру под ложечкой снова ныло. Вчера, вместе с одним из старых приятелей, он посетил конкурс красоты. Раньше он бы обязательно кого-нибудь увез домой с такого громкого мероприятия. А в этот раз, он с ужасом отметил, что красивее Манобан женщин не бывает. Чонгук прикрывался тем, что якобы бабы ему были не нужны, потому что времени на них не было, да и работы слишком много. На ней он сильно уставал, и сил хватало только добраться до дома, но ведь работа была и раньше...
И когда наступил день «икс», в колонках его лимузина снова звучала «Чужая свадьба».
— Ладно, давай на пирс, — выматерился Чонгук.
Конечно он знал место и время запланированного мероприятия. Снял пиджак, рубашку, достал солнцезащитные очки. Все одно, когда он думал о ней или не думал, под ложечкой нестерпимо ныло. И сегодня, в день ее свадьбы, когда они сели в машину, это чувство только усилилось.
— Раз она до сих пор не отменила свадьбу, Ван, значит, хочет выйти за него. А я как идиот должен за ней бегать?
— Плохо же Вы знаете женщин, мистер Чон.
— Я с ней импотентом стал. Знаешь, с кем я в последний раз спал?
Водитель улыбнулся. Думал ли Чонгук, что подобная откровенность может быть для него опасной? Нет, ему впервые было наплевать.
— Вот и я не знаю. Давно это было. Я к ней ходил, я за ней на море летал, а она отворачивается, значит, Джихуна своего любит.
Он и сам не знал, отчего разоткровенничался именно с водителем. Наверное, потому что больше всего времени проводил с Ваном.
— Вы вроде умный мужик, мистер Чон, — не побоялся водитель, — а элементарных вещей не понимаете. Она хочет, чтобы вы принадлежали ей целиком.
— А я что частями принадлежать планирую? Вот пусть придет и...
— Она не придет, — аккуратно подметил Ван.
— Она снится мне каждую ночь, будто проклятие какое-то. Бегает по ромашковому полю и тянет ко мне руки, ничего такого. Я будто сраный мальчишка.
— Любовь это, мистер Чон.
Чонгук уже и не спорил. Видимо от романтичного деда ему досталось, куда больше, чем он старался из себя строить. Какая разница, как это невыносимое чувство называлось? Потому что под ложечкой все время сосало, а его сердце будто проткнула игла — чувство тоски стало настолько острым, что хотелось взвыть от отчаяния. Интерес ко всем другим вещам пропал. Чонгук с удивлением понял, что рассказать о чувствах к Манобан ему некому. Потому что нет у него друзей. И женщина, единственная, которая могла бы стать его другом, сейчас выходила замуж за другого.
* * *
Джихун оказался неожиданно решительным, он швырял в Чонгука тяжелые предметы, пытаясь остановить олигарха и не дать ему подняться на борт. Это было забавно, но ничто уже не могло его задержать. Лиса хоть и говорила «нет», но ее грудь в этом глубоком лифе и тугом корсете, так заманчиво вздымалась от всего происходящего, что Чонгук невольно залюбовался.
— Пойдем, — протянул он ей руку. А капитан корабля продолжал задавать один и тот же вопрос, будто заезженная пластинка: «Согласна ли, Лиса, выйти за Джихуна?»
— Она согласна, — вспотел Джихун, — давайте уже заканчивать.
Все это напоминало трагикомедию. Чонгук вклинился между женихом и невестой, а Лиса, фату которой бесцеремонно откинул олигарх, просто стояла и ждала. Чего ждала? Непонятно. Он хотел ее увести за руку на свою лодку. Но на него набросились родственники Джихуна. Лису будто парализовало.
— Моя дочь никуда с Вами не пойдет! — перегородила ему путь женщина, отчаянно напоминавшая саму Лису. — Она не станет развлечением для избалованного барина. Что Вы можете ей предложить, Чонгук? — улыбнулась она, и сразу стало ясно в кого у Лисы такой несносный характер. — Продолжайте церемонию, капитан.
— Мама, — встряла Лиса, впрочем, к нему не пошла.
И даже отвернулась, подошла к Джихуну и подала ему дрожащую руку.
Стало очевидно, что его Лиса, его любимая блудница, сама, по доброй воле с ним не пойдет.
— На чем мы там остановились? — улыбнулся капитан. — Ах да, согласны ли...
В голове зашумело, как от бутылки крепкого вина, к этому прибавилось непереносимое чувство страха потери. Он ни разу в жизни ничего не боялся, а тут вот пробило до холодного пота. Дыхание сбилось, в голове трещало, и не сразу удалось понять, что бившая его дрожь не имела никакого отношения к самочувствию или погоде.
«Что Вы можете ей предложить, Чонгук?» — звенело в голове.
— Лиса, я, — эти слова никак не хотели вылезти из его рта, но именно они сейчас были так необходимы. — Лиса, я люблю тебя.
То, что Лиса услышала, повергло её в шок. Она моргала и стояла не шевелясь.
— Не верь ему, Лиса, он врет! — захныкал Джихун.
Она смотрела на него огромными красивыми глазами и хлопала ресницами, будто разучилась говорить.
И Чонгук улыбнулся, от того, что смог произнести это вслух. Стало легче. Боль под ложечкой испарилась. И он, глядя на растерянную Лису, пошёл на крайние меры. Чонгук закинул Манобан на плечо. Она завизжала.
— Ты не имеешь право, я тебя ненавижу, ты — гад!!!
Кажется, украсть невесту со свадьбы — это хорошая примета.
— Ты меня любишь, Манобан!
— Нет!
— Не нет, а да!
— Не люблю и никогда не полюблю, — колотила она его по спине. — Посмотри, что ты натворил, гребаный богач? Я выхожу замуж, обидела человека, все из-за тебя!
А он спустился по верёвочной лестнице и плюхнул ее на лодку. Это было довольно сложно, пару раз они оба чуть не упали в воду. Она продолжала драться. Где-то отчаянно орал Джихун. Печально, но жизнь так устроена. Манобан слишком хороша для этого парня.
— Посмотри на меня, — убрал он волосы и окончательно стянул фату.
— Не хочу, — мотала она головой, — ты все испортил. У тебя крыша поехала от вседозволенности? Вот что ты натворил? Зачем тебе я? Полно красивых телок, согласных на все. Моделей, гимнасток, актрис.
— А мне нужна ты, — впился поцелуем в женские губы Чонгук, с удовольствием отметив, что первое мгновение она его лупила по спине, а потом ее движения стали медленными, спокойными и даже приятными.
Женские пальчики зарылись в его волосы, а ласковый язычок начал ласкать его рот, жадно отвечая на поцелуй.