Глава 12
На первом этаже гостиницы, в котором расположен конференц-зал, где проходят собрания «Дамского клуба», есть огромное зеркало. В нем я вижу отражение падшей женщины, которую, еще совсем недавно, считала гордой и независимой. Вроде те же губы, глаза и волосы, нос и подбородок, но женщина другая, свободная.
О переменах, которые произошли со мной, мне стыдно рассказать даже самым близким подругам. Айрин расстроится, а Дженни начнет реветь, провожая в последний путь мою поруганную честь. Я столько раз смеялась над охотницами, которые ради выигрыша отдаются в грязных сортирах, что теперь чувствую себя неуютно, будто предала саму себя. Сейчас я прилюдно признаю проигрыш и просто откажусь от пари. Лузером быть неприятно. Но приручить Чонгука мне не под силу. Я не смогла добиться элементарного похода в ресторан. Пусть счастье попытает кто-то другой.
Сегодня я опаздываю специально, потому что не хочу разговаривать с Сохен, рассказывать о причинах проигрыша. Когда я подхожу к большой прозрачной двери, за круглым столом собрались почти все девочки. Дженни и Айрин заняли для меня место и перешептываются, поглядывая на часы. Рядом с Сохен сидят остальные организаторы, стол завален фотографиями мужчин, а доска расчерчена и исписана новыми именами.
Как только я приоткрываю дверь, все присутствующие оборачиваются. Неожиданно раздаются аплодисменты и улюлюканье. В какой-то момент мне кажется, что у меня день рождения, но я судорожно вспоминаю дату и понимаю, что день рождения у меня давно прошел.
Из-за стола выходит Сохен, вжимая меня в свои теплые объятья.
— Поздравляю с победой! — пожимает мне руку седовласый мужчина, которого кажется зовут Минхо.
В моей руке тут же оказывается золотая карта, та самая, на которую обычно переводят крупные выигрыши. Держу ее впервые. Ничего не могу понять, но громче всех хлопает Айрин. Когда аплодисменты затихают, я присаживаюсь за стол, карту не отпускаю. Вдруг я сейчас проснусь, и деньги исчезнут. Дальше идут организационные вопросы и обсуждения новых пари, девочки делятся своими успехами. Одна из красавиц плачет от счастья, потому что умудрилась получить предложение руки и сердца. А я жду объяснений.
Когда все расходятся, я, Дженни и Айрин спускаемся в лифте.
— Тебе засчитали победу, — хохочет Дженни, — и я надеюсь, ты не забыла о наших процентах, — опирается она на хромированный поручень.
Ничего не понимаю.
— Но как? Я с ним толком ничего не добилась.
Дженни вытаскивает из своего кожаного рюкзачка несколько глянцевых изданий. Гладкая бумага приятно ощущается в руках, и я уверенно листаю страницы в поисках физиономии Чонгука. Заголовок статьи под названием «Роман с библиотекаршей» выделен красным цветом. Его невозможно пропустить. В текст вставлены фотографии.
Вот мы с Чонгуком в его машине, стекло опущено и видно, что мы сидим друг напротив друга. Это тот случай, когда мы чуть не подрались в его лимузине, а я, рискуя жизнью, облила олигарха виски с содовой. На следующем снимке он тащит меня к своему дому. А вот фотографии со дня рождения Чарли, на них мы с ним танцуем медленный танец, кто-то снял это на мобильный и закинул в сеть, чем журналисты тут же воспользовались. Здесь камеры зафиксировали то, как мило мы беседуем в аэропорту. Папарацци умудрились достать фото с камер наблюдения. Все это преподнесено, как совместный полет первым классом в Берлин. Ну и конечно злосчастный ресторан. Первое фото сделано через окно, прекрасно видно, как я пью шампанское, а Чонгук ужинает, активно работая вилкой и ножом. Дальше снова идут фотографии, сделанные кем-то на смартфон. Чонгук хватает меня за локоть, разворачивает к себе. Складывается впечатление, что мы выясняем отношения. Слава богу фотографий в коморке нет. И в прессу наш страстный перепихон не попал. Статья заканчивается на том, что избалованный олигарх, устав от моделей, решил попытать счастье среди простого народа. Не удивительно, что мне засчитали победу. Глядя на эту статью можно действительно подумать, будто у нас с ним отношения.
Домой меня подвозит Айрин.
— С тобой все в порядке?
— Да, — улыбаюсь, — я просто не ждала, что мне присудят победу и...
Айрин грустно вздыхает, машину ведет уверенно, но иногда заглядывает мне в лицо. Что-то чувствует.
— Что случилось в ресторане, Лис?
— Я немного накосячила, — поворачиваюсь к подруге.
Губы сжаты, бровки домиком, глаза в пол.
— Только не говори, что ты влюбилась, — печально замечает подружка, прекрасно зная, как я отношусь к Чонгуку.
Услышав последние слова, я кривлюсь точно от зубной боли.
— Хуже, — пренебрежительно закатываю глаза, — я дала ему в коморке ресторана брата Дженни.
Дальше я закрываю глаза руками, потому что мне очень стыдно.
Айрин удивленно смотрит на меня и не замечает переходящего дорогу человека. Она резко тормозит, и нас дергает вперед.
— Не ожидала от тебя.
— Я сама от себя не ожидала.
Несколько минут мы едем молча.
— Он такой отвратительный тип, у него нет друзей, и любимой женщины тоже нет, живёт очень уединённо, несмотря на толпу вокруг. Чонгук никому не доверяет.
— И ты решила его пожалеть, — констатирует Айрин.
Вздыхаю, качая головой.
— Его глаза, то, как он на меня смотрел. Будто знал, что мне нужно. Я никогда не испытывала ничего такого. Чонгук смотрел на меня, словно давно знает. Он и знаком со школы, но близко нет. Я могла быть собой. Олигарх вытащил меня из ракушки, разрушил все построенные мной стены, хорошенько трахнув.
— Это так печально, — привычно поскуливает Айрин. — Ты сдержанная, вот в чем твоя проблема, переспать с мужчиной, который тебе понравился это ведь не конец света.
— Он мне не нравится. И я бы не сказала, что я сдержанная. Просто как по мне, то у каждого должны быть свои границы, понимаешь. Я всегда знала, что мужчина должен быть моим, и тогда у нас все может быть. Так уж я воспитана бабушкой и мамой. Отношения, свидания, шоколадки, цветы, да блин чёртово мороженое в стаканчике. Хоть какой-нибудь знак внимания. Но перепихон в какой-то жуткой коморке? Ладно, переживу. Останови возле подъезда, пожалуйста.
Возле подъезда меня встречает почтальон. Он просит показать паспорт и вручает две коробки, одна из которых довольно тяжелая. В первой посылке я нахожу айфон последней модели, а во второй — абсолютно новый ноутбук. Дома я обнаруживаю, что вся информация с телефона и компьютера перенесена на новое оборудование. Подарок от Чонгука. И смех, и грех. Вот что значит «заслужила», «заработала телом». Не могу успокоиться, смеюсь, поглаживая белые кнопки розового девчачьего ноутбука. Мой был черным, а Чонгук подарил мне женский, даже стразики какие-то на крышке налеплены. Техника работает непривычно быстро. Это хорошо, что он, получив свое видео, не забыл вернуть мне телефон и компьютер.
Сегодня днем я завезла матери деньги. Она долго плакала, просила сказать, где я взяла такую огромную сумму. После инсульта отец плохо разговаривает, но я до сих пор не могу простить ему то, что поставил всю нашу семью в столь плачевное положение. Очевидно, что если бы не «Дамский клуб», в библиотеке я столько не заработала бы. Пришлось бы продать квартиру и остаться без жилья. Слава богу, до этого дело не дошло. В новое пари я пока не втянулась, решила отдохнуть, слишком много сил и эмоций ушло на Чонгука. В следующий раз выберу кого-то попроще.
Включив первый попавшийся сериал, просто смотрю картинки, зевая и особо не вдаваясь в сюжет происходящего на экране. Вот она моя обычная жизнь, где сидя в однокомнатной квартире, на ужин я отварила куриную грудку и нарезала себе салат, заправленный сметаной. Тщательно отгладив белую блузку для завтрашнего дня, я улеглась на диван, обняв подушку.
На следующий день я работаю как проклятая, за время сидения в ресторане и охоты на олигарха накопилось много документов.
К вечеру, когда, разобравшись с бумагами, я планирую пойти домой, долго смотрю в окно, глубоко задумавшись. После радости победы и ощущения свободы от очередного задания, на меня накатывает тоска. Будто со всей этой историей из моей жизни что-то пропало. Неожиданно становится скучно. А еще нападает странное унынье. Не привыкла я с кем-то спать и просто переступать через это. Все равно, как бы я себя не уговаривала, что олигарх мне не нравится и вообще он ужасный, гнусный тип, непроизвольно думаю — понравилось ли ему. Иногда я вспоминаю свои ощущения. Надо признать — это было хорошо! Даже очень хорошо! Когда Чонгук занят делом, он умеет быть настоящим мужиком. Перебирая в голове весь свой сексуальный опыт, ничего подобного я не помню. Занятно, раньше на жесткий секс меня никогда не тянуло, но именно с олигархом мне захотелось сильнее. Сидя в своем рабочем кресле, размышляя, грызу кончик карандаша. Чонгук жестокий, наглый и очень говнистый тип, но такое ощущение, словно я до сих пор ощущаю, как было горячо. Глупость конечно. Понятно же, что все это минутное развлечение. Но из головы почему-то уходить не желает.
"Ты куда пропала?" — падает на телефон сообщение от Хосока.
Хосок! Я и забыла о нем. Рада ли я, что он объявился? Не знаю. Пришлось соврать о том, что мой телефон был в ремонте. Теперь немного странно, что я спала с его боссом, а он пытается завести со мной отношения.
Хосок встречает меня перед выходом из здания библиотеки, на переднем сидении меня ждет милый букетик и стаканчик мороженого. Черт, другая бы умерла от счастья.
— Где ты пропадала? Телефон недоступен, на работе не бываешь, в квартире дверь никто не открывает.
Меня немного раздражает его навязчивость. Все это слегка напоминает допрос, не привыкла я отчитываться. Годиков мне уже много для этого. В самом деле, ну мало ли какие у меня были дела? В машине Хосок пристегивает и тянется к моим губам. Целует, старается. Дура ты, Лалиса Манобан, перед тобой шикарный, сильный мужчина. Далеко не бедный. Желает завести отношения.
Пытаюсь расслабиться, пускаю его язык в свой рот, но огонь не вспыхивает. Страсть обязательно появится, просто нужно еще чуть-чуть больше времени. Он обнимает меня, улыбается и везет в ресторан. Разве это не чудесно? Вот оно свидание и даже в вазочке на столе, в центре, стоят мои цветы. Мороженое уносят в холодильник, взамен приносят меню.
— Ты говорила, что любишь семгу, — снова улыбается Хосок.
Вот он, прямо передо мной: красивый, сильный, в татуировках, глаза черные, аж горят, глядя на меня.
Хосоку кто-то звонит, он уходит из-за стола, а я ругаю себя за холодность. Хосок мне нравится, он уважает меня. Даже про семгу помнит. Я привыкну, будет все хорошо, он ведь замечательный. Да и кому нужна животная страсть, когда есть нормальные отношения?
— Ты была в Испании?
— Как-то не пришлось, — смеюсь.
— Ну и правильно, — подмигивает. — Жулье, да ворье.
Хосок очень симпатичный, а когда разговаривает со мной, его переполняют радостные эмоции, заражающие своей энергией. Мне нравится, как он улыбается. Я стараюсь говорить с ним как можно теплее, чем с кем-либо за последние месяцы и даже годы, возможно, чувствуя вину за то, что умалчиваю, что переспала с его боссом.
— Почему ты выбрал именно этот ресторан? — осматриваюсь. — Здесь очень красиво.
Ресторан итальянской кухни и, судя по ценнику, очень дорогой. Здесь звучит живая музыка. Да и сама сервировка довольно приличная, мне даже немного неуютно, что на мне обычный офисный костюм, а не вечернее платье.
— Так почему ты выбрал именно этот ресторан? — повторяю свой вопрос.
— Здесь всегда рады, что-то вроде нашего места. Это ресторан Чонгука.
Услышав фамилию человека, который упрямо не вылезает из моих мыслей, давлюсь салатом. Отодвинув стул, Виктор идет ко мне, похлопав по спине, интересуется, все ли со мной хорошо.
Он долго смеется, когда я успокаиваюсь. А потом, завидев кого-то в дверях, садится ровнее, машинально раскладывая столовые приборы на столе аккуратнее. Через секунду кто-то протягивает ему ладонь для рукопожатия.
Со мной этот кто-то не здоровается. Комок застревает в горле. Мне и не нужно поднимать глаз, я и так знаю, чьи это руки. Я бы узнала их из тысячи. Не каждый день со мной случается буйное сексуальное помешательство.
Мимо нас проходит Чонгук, его сопровождает Жизель, его рука по-хозяйски лежит на ее талии. Он отодвигает для нее стул, в нашу сторону не смотрит. На ней шикарное коктейльное платье, сегодня она особенно хороша. Они садятся друг напротив друга, в нескольких столиках от нас.
Отворачиваюсь, улыбаюсь Хосоку. И так неприятного в жизни хватает, не стоит усложнять себе жизнь.
Но успокоиться я не могу, меня словно магнитом тянет взглянуть в их сторону. Особенно, когда Жизель заливается громким смехом. Вздрагиваю, глядя на сладкую парочку. Оказывается, злобный олигарх умеет шутить.
Настроение мгновенно портится. Почему-то становится очень грустно. Легкомысленная девица из меня никакая. Впрочем, как и женщина способная на одноразовый секс. Чонгук увлеченно беседует со своей Жизель, улыбается и даже смеется в голос. Все это почему-то нервирует. На меня он ведь только рычит.
Конечно, он не стоит моих переживаний. И все равно грустно. Нужно отпустить и забыть. Ну подумаешь?! Развлеклись и ладно. Главное сохранить гордость, только почему-то рассказы Виктора сливаются в какую-то невнятную речь, а глаза, то и дело скользят по залу. Чонгук меня не замечает, он с аппетитом ест, слушая свою любовницу.
Итог: ни разу не взглянув в нашу сторону, Чонгук утыкается в телефон, когда его спутница отправляется в туалет припудрить носик. По залу Дарья передвигается очень плавно. Сегодня она кажется еще красивее, под легкой тканью платья хорошо заметно, что на ней нет лифчика. Красивая грудь заманчиво колышется при каждом шаге. Все мужчины, сидящие за столиками ресторана, обращают на девушку внимание. Ее волосы настолько идеальны, что блестящей волной покрывают спину.
Она не моя соперница, не вижу смысла нас сравнивать, потому что в отличие от нее, меня забыли сразу же. Выпил, и захотел перепихнуться. В прошлый раз стюардесса, теперь библиотекарша. Обидно и неприятно. Я ничего не ждала, да и Чонгук мне не нравится, но я не привыкла отдаваться просто так и испытываю стыд и смятение. Мне было бы гораздо проще, если бы мы с ним никогда больше не встретились. В длинном разрезе платья его постоянной любовницы видны шикарные загорелые ноги. А глаза настолько яркие, что даже с моего места видно, как они блестят. Через таких женщин не перешагивают, а меня же похоже просто наказали за дерзкое поведение. Именно поэтому Жизель так спокойно отнеслась к тому, что он привязал меня к стулу в своем доме. Она знала, что для Чонгука подобные развлечения ничего не значат. Они уходят и приходят, а она, шикарная и идеальная, остаётся.
Как же я его ненавижу. С моей стороны — это крайне непрофессионально, но я на дух не переношу Чонгука, вместе с его школьным альбомом. Ему наплевать, а меня это гложет. Во мне бурлит столько эмоций, что купленный Чонгуком смартфон хочется разбить о стену, а не прошедший за это время синяк на руке вырезать столовым ножом. Он называл меня проституткой и легко сделал из меня шлюху, растоптал гордость, а теперь тупо не обращает внимания. Но я давно не в детском саду. И пора смириться с тем, что меня поимели и выкинули, как упаковку из-под съеденного печенья.
Ничего не ждать! Ни о чем не думать! Вот как ведут себя взрослые люди, когда решаются на одноразовый секс. Сама виновата, никто не насиловал. Да, настоял, но разве я была против?
Только как-то уж очень... как-то слишком мне паршиво. В следующую минуту у нашего стола оказывается официант с бутылкой дорогого шампанского.
— Чон Чонгук желает приятного вечера и делает комплимент вашей паре, угощая бутылкой Просекко. Без сомнения — это самое известное итальянское игристое вино в мире, — широко улыбается официант.
— Спасибо огромное, нам очень приятно, — растекается в улыбке Хосок, благодарно кивая своему боссу.
Тот надменно салютует в ответ. А мне от этого широкого жеста становится еще хуже. То есть Чонгук меня поимел и теперь со спокойной душой передает другу? Не могу разобраться в своих чувствах. Разве это не чудесно, что олигарх делает вид, что между нами ничего не было? Таким образом, он позволяет мне завести отношения с замечательным мужчиной, который настроен крайне серьезно. Дарит возможность сохранить лицо. Хосок добродушно улыбается, сидя напротив. Разве было бы лучше, если бы Чонгук смеялся, рассказывая Хосоку, что трахнул меня у старой, плохо оштукатуренной стены в каморке? Своим безразличием олигарх дает нам с Хосоком шанс, и я должна быть благодарна ему за это. Но выражать признательность не получается, более того, вся эта ситуация бесит еще больше.
— А еще можно отдохнуть на юге Италии, — случайно ловлю какую-то фразу Хосока.
Остальное я прослушала.
— Это такое место, — ломает он кусок хлеба, — где царит безалаберность, но при этом от всех исходит неописуемая лучезарность. А какие там шикарные пейзажи средиземноморских равнин, мирно пасущиеся отары овечек...
Я слушаю его и, как и в тот злосчастный вечер, снова пью шампанское. Много. Похоже, мне пора заканчивать с этим напитком, сладкое и вкусное игристое вино делает меня слегка необузданной. Вначале под действием этого напитка я бездумно отдалась олигарху в коморке, а сейчас не могу смириться с тем, что меня так легко забыли... Один бокал, затем второй. Мой пылкий темперамент и выпитое дают все основания опасаться, как бы ни случился открытый скандал. Пузырьки дают в голову, и от злости на олигарха я ничего не вижу перед собой, меня крутит и сдавливает со всех сторон, становится нечем дышать. И я встаю с места. Хосок смотрит на меня с недоумением. Взяв со стола ведерко с шампанским, я несу его через зал. Мой кавалер не успевает среагировать, он замирает, внимательно наблюдая за моими действиями. И через несколько шагов, я плюхаю шампанское на стол перед Чонгуком.
— Спасибо, Чон Чонгук, но напиток немного горчит, — олигарх тут же хмурится, и в его светло-карих глазах закипает злость. — Так что допивайте сами, — разворачиваюсь к раскрашенной кукле. — Жизель, приятного вечера.
От удара об столешницу лед в ведерке подпрыгивает, несколько кусочков вылетают на стол. Чонгук брезгливо осматривает возникший бардак и медленно поднимает на меня глаза. Зло смотрит исподлобья, этот взгляд пугает, от олигарха с хорошим настроением, который улыбался своей любовнице, не осталось и следа. Я гордо вскидываю подбородок, встречаю врага лицом и не собираюсь поворачиваться к нему спиной. Словно опомнившись, к столу спешит мой кавалер.
— Чон Чонгук, извините ради бога, — хватает меня и ведерко с шампанским Хосок, — извините, пожалуйста. Девушка немного перебрала лишнего. Приятного аппетита.
— Что на тебя нашло? — выговаривает мне Хосок, провожая обратно к столу. — Лиса, ты что, с ума сошла? Ты соображаешь, что за человек перед тобой?
Просто я пьяна, а Чонгук до тошноты привлекателен. О, я знаю, что это за человек. Человек, который засунул в меня член, а теперь делает вид, что не знаком со мной. Слава богу, вслух я этого не говорю.
Хосок выглядит несчастным, ужин приходится закончить преждевременно. В машине мой спутник молчит, а я досрочно трезвею, мне снова становится стыдно. Я замираю, смутно начиная понимать, что не права и мой гнев ничем не оправдан. Чонгук мне ничего не обещал и не обязан рассыпаться в любезностях. Это мои проблемы, что я не умею быть легкомысленной. Не хватало еще, чтобы из-за меня прекрасный мужчина, который молча ведет машину по ночным улицам Москвы, лишился работы.
Это не Хосок виноват, что мои прелести не впечатлили олигарха. Надо успокоиться, взять себя в руки и выкинуть из головы все, что случилось между мной и олигархом. А еще заканчивать пить шампанское. Оно действует на меня пагубно.
— Спокойной ночи, — без тени улыбки останавливает машину возле подъезда Хосок.
Провожать не выходит, злится.