44 часть
-стой-сказал Дима, его голос был тихий, но уверенный, словно он пытался остановить не только меня, но и бушующую во мне бурю. он шагнул ко мне, протягивая руки, но не касаясь. – прости, пожалуйста, – повторил он, и в его глазах я увидела неподдельное сожаление, не просто формальное раскаяние.
он начал объяснять, его слова срывались с губ, как будто он сам едва успевал их произнести. говорил о концертах, о бесконечных репетициях, о поездках, о том, что был страшно уставшим. я пыталась слушать, но слова смывались потоком моих собственных эмоций, поглощались горем, разочарованием и обидой. я смутно понимала, что он говорил о каких-то концертах, но детали ускользали от меня, терялись в тумане слез и переполняющих меня чувств.
– ...даже близким друзьям не писал, – закончил он, его голос почти свернулся в шёпот. – я был просто выжат как лимон, совершенно опустошен. сил не хватало, чтобы нормально написать сообщение.
его слова звучали правдоподобно, я чувствовала, что он говорит правду, что вся эта история с отсутствием связи была не преднамеренной жестокостью, а следствием его бесконечной усталости и перегруженности. но обида никуда не исчезла. все равно, я провела несколько дней в одиночестве, в муках неизвестности, страдая из-за его молчания. и сейчас, на фоне моего увольнения, его объяснения казались недостаточными.
-а теперь мое состояние такое же, – повторила я, голос звучал уже спокойнее, хотя в нём всё ещё слышалась усталость и лёгкая горечь. – ты даже не пытался узнать, что со мной происходит. да, ты мой преподаватель, я – твоя ученица... и что? между нами небольшая разница в возрасте, разве это мешает просто общаться? я не понимаю... – закончила я, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой взгляд был одновременно и удивлённым, и немного обвиняющим. его голубые глаза, обычно такие спокойные и внимательные, сейчас казались немного растерянными, словно он действительно не до конца осознавал глубину моей обиды. я чувствовала, как накатывает волна разочарования. не только из-за его безразличия в последнее время, но и из-за того, что, несмотря на его присутствие, моя пустота оставалась.
-Дима, иди домой, — сказала я, голос едва слышен, слова вырвались как-то сами собой, против воли. мне не хотелось, чтобы он уходил. не смотря на обиды, на всё то, что произошло, мне хотелось, чтобы он остался. я жаждала его сочувствия, его поддержки, его объятий, но гордость, это глупое, назойливое чувство, сковывало меня, не давая высказать то, что на самом деле творилось в моей душе. я хотела, чтобы он пожалел меня, но не могла произнести эти слова, не могла показать свою слабость. эта фраза, «иди домой», звучала как жестокая шутка, как попытка скрыть под маской равнодушия тоску, которая разрывала меня изнутри. в её звучании слышалось больше мольбы, чем приказа.
-хорошо.— ответил он тихо, и уже повернулся, чтобы уйти. на мгновение мне показалось, что он действительно уйдет, что это конец. его фигура, медленно направляющаяся к лифту, казалась всё дальше и дальше, и в этот момент, словно очнувшись от оцепенения, я крикнула:
-ну подожди...!
голос сорвался, слова вырвались срывающимся, полным отчаяния криком. я не думала, просто действовала на инстинктах. сердце колотилось, как бешеное. слезы градом катились по щекам, смывая ту маску равнодушия, которую я пыталась изображать. я бросилась к нему, не разбирая дороги, и, прежде чем он успел что-либо сказать, кинулась в его объятия, рыдая навзрыд. его руки обвили меня, крепко и нежно прижимая к себе. в этот момент всё вокруг потеряло значение: обиды, гордость, стеснение — всё исчезло, оставив лишь ощущение его тепла, его защиты, его присутствия. закрывшись лицом в его плечо, я прошептала, голос заглушён рыданиями, почти неслышно:
-я люблю тебя... - слова вырвались, как последний вздох, освобождая от тяжести, которая давила на меня всё это время. это признание, прошептанное на ухо, было искренним, беззащитным и полным отчаяния, и в то же время, надежды. в этот момент, среди слёз и объятий, важны были только эти слова, и его ответ, которого я пока ещё не слышала, но так отчаянно ждала.