Перерождение Феникса

Кэтлин Моррисон

Я просыпаюсь от звонка. Слишком рано для такого. Выходной ведь, только светает.

Девочки спят на своих кроватях. Вчера я осталась в гостях у отца и Юлии. Это уже входит у меня в привычку: мир вокруг становится опаснее, да и мне спокойнее, когда я помогаю Юлии по дому.

Сквозь сон я нащупываю телефон на полу — сама я сплю там же. Звонок кажется настойчивым, будто кто-то не просто хочет дозвониться, а требует.

Я щурюсь на экран.

Конечно. Кто ещё это может быть?

Кристофер.

Сердце неприятно дёргается. Я выхожу из комнаты, плетусь в ванную, включаю воду и отвечаю.

— Да?.. — голос сиплый, я ещё не до конца проснулась.

— Одевайся.

— Чего?

— Сейчас. — Повисает пауза, чреватая тайной. — Я заеду через пятнадцать минут.

— Ты время видел? Что стряслось?

— Сделай, как я сказал.

Он сбрасывает.

Я смотрю на экран, и пульс ускоряется. Сон как рукой снимает.

— Вот же…

Что-то не так.

Сильно не так.

Я натягиваю одежду, собираю волосы в хвост и, не думая, хватаю куртку. Внутри уже крутится неприятное чувство — не паника, но близко.

Когда я выхожу, машина уже стоит у дома. Фары режут двор, как прожекторы. Я на мгновение оглядываюсь на дверь, надеясь, что с близкими всё будет в порядке. Записку я не оставила.

Решительно бегу к машине. Кристофер не выходит. Он сидит за рулём, ладони на руле, взгляд вперёд. Неподвижный. Будто есть от кого скрываться. Или он готов сорваться с места.

Я открываю дверь и сажусь в салон.

— Ну? — смотрю на него. — Что за срочность?

Он не отвечает прямо. Настолько закрытого и сурового я его ещё не видела — будто дотронуться до него значит нащупать острые углы пещеры.

— Пристегнись.

Под кожей сжимается каждый нерв. С каждым мгновением — сильнее, больнее и тревожнее.

Я молча тянусь к ремню. Щёлчок звучит слишком громко в тишине салона.

Машина срывается с места. Шум дороги и редкий свет фонарей, пролетающий по лобовому стеклу, усиливают ощущение неизвестности. Это скорее гонка, чем обычная езда. Я царапаю подушечки пальцев, гадая, что произошло. За это время у нас бывали разборки с клубами, нападения, которые мы предотвращали, но…

Я не выдерживаю первой.

— Если ты думаешь, что я буду сидеть тихо и…

— На склад напали, — перебивает он.

— Какой склад? — сдвигаю брови я.

— Загородный. Склад, бункер, подвал — называй как хочешь. Тот, где я держал заложников, если сроки были ограничены.

Меня пробирает холод. Рот приоткрывается.

Тот самый.

Никто о нём не знал. И он охранялся.

— Что значит «напали»?

Кристофер выглядит намного бледнее, чем раньше. Я вижу, как напрягается его челюсть, как костяшки проступают сквозь кожу, как дёргается кадык.

— Взорвали.

Мой желудок будто проваливается вниз. Перед глазами встаёт сцена взрыва, огня и обломков.

— …Что?

Машина ускоряется, давление нарастает, отдаваясь пульсацией в ушах.

— Там была смена охраны. Мои люди, — с трудом выговаривает он. — Двое на периметре, трое внутри.

Я чувствую, как у меня немеют пальцы, как мурашки бегут по коже. Полусонная, я воспринимаю всё острее.

— И?

Он не отвечает сразу. Облизывает потрескавшиеся губы — с того времени, как он разошёлся с Грейс, они у него всегда сухие. Как и взгляд — будто всё лишилось красок. Остался лишь чёрно-белый мир криминала.

Этого достаточно, чтобы мой голос сорвался:

— Крис… Сколько?

— Все погибли. Оружия нет: либо уничтожено, либо погребено под завалами.

Я отворачиваюсь к окну, но вижу только своё отражение — бледное, растерянное.

— Это… случайность? Конкуренты? Директора клубов?

Он коротко усмехается. Без эмоций. Потирает подбородок, а взгляд искрит раздражением.

— Нет.

— То есть нас… впутывают во что-то масштабнее, чем было?

— Уже нет смысла гадать. Мы занимаем определённую позицию в бизнесе, и я не сдвинусь с неё.

Его тон слишком спокойный, слишком расчётливый для человека, у которого дёргается веко и пересыхает в горле.

— Ты туда едешь?

— Уже был.

— И ты… — я запинаюсь. — Просто уехал?

— Там больше нечего делать.

Я откидываюсь на спинку сиденья.

— Это не похоже на тебя.

— Сейчас не время для привычек. Нам нужен новый план, новые навыки и новая тактика.

— Это не всё, да? — глотаю горечь во рту я. Плакать хочется, правда. — Договаривай. Один взрыв не привёл бы к этому.

Кристофер издаёт странный звук — то ли рычание, то ли недовольство. Нарушает правила движения, пот проступает на его висках от адреналина.

— Утром взяли моего отца.

Мои глаза округляются.

Эрла Фореста? Он же неприкасаем.

— Да ну!

— Обвинение. Оружие. Связи. Контракты.

— Это бред. Твой отец не занимается этим. Максимум — страхует тебя. У него всё легально.

— Конечно.

— Тогда…

— Это подстава.

— Кто?

— Пока не важно.

Я слишком взрывная, чтобы сидеть и безмятежно рассуждать. Я люблю Эрла Фореста — он не раз выручал, — и меня приводит в бешенство эта ложь.

— Важно! Если это кто-то, кто может взорвать твой склад и посадить твоего отца, то…

— Кэтлин.

Он произносит это тоном лидера, выставив указательный палец, и я замолкаю.

— Это уже не уровень «выясним и разберёмся».

Тревога усиливается, оседая внутри тяжёлым грузом.

— ФБР?

Он кивает, часто проверяя зеркала.

— Дело передали наверх.

— А… отец Майкла?

— В курсе.

— Так?..

— Он тянет время.

Я понимаю.

Это плохо.

Очень.

— Игры кончились. Господи… Насколько всё серьёзно?

Кристофер наконец поворачивает ко мне голову, притормаживая на светофоре. В его взгляде нет ничего, кроме холодного расчёта, который вжимает меня в сиденье.

— Настолько, что мы исчезаем.

— Мы?

— Да.

— Хорошо, — киваю почти автоматически. — Тогда я…

— Ты заберёшь документы из института. Я уже всё оформил. Мы перестаём там появляться. Это ясно?

Я медленно моргаю.

— Это и так очевидно.

— Нет, Кэтлин, — он наклоняется ближе. — Полностью. Без возвратов. Без контактов. Мы залегаем на дно, как грёбаные подводные кораллы. Разрываем связи.

— С кем?

Он щурится, будто я намеренно задаю глупые вопросы.

Я и сама знаю ответ.

— С Грейс? — шепчу я, и невыносимая печаль уже подступает.

Он смотрит на дорогу, давя на газ.

— Со всеми.

— Ты сейчас серьёзно?

Дело дрянь.

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я полностью исчезла из её жизни? Без возможности написать?

— Да.

— А ничего, что я не ты?! — закипаю я. — Я не умею вычёркивать близких людей! Хоть голубиной почтой буду пользоваться!

Он нервно выдыхает, проводит рукой по волосам и закуривает, сбавляя скорость.

— Это не просьба.

— А что тогда? Приказ?

— Да. Это приказ.

— Почему всё так внезапно? Разве раньше у нас не было перестрелок и проблем с ФБР? Ты что-то утаиваешь? В тот день после расставания с Грейс ты уехал к отцу. После этого ты стал сам не свой! Объясни!

— Нет.

— Кристофер…

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

Во мне вспыхивает злость. Я подаюсь вперёд, тычу в него пальцем.

— Не смей. Не смей делать это со мной! Я не одна из тех, кого ты отталкиваешь «ради безопасности». Я с тобой. С самого начала. Ты не можешь…

— Могу. Я могу хранить свои личные тайны.

— От Джонса ты не скрываешь!

— Джонс не растрындит Смит об этом, — жёстко отрезает он.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

Ладно.

Я могу это сделать… ради Грейс.

Мой голос выравнивается:

— Хорошо. Я заберу документы.

Я настолько огорошена, что не замечаю, как Крис тормозит у дома Майкла.

— Выходи. В ближайшее время переедешь к нему.

— Я могу себя защитить.

— Фениса, — давит он. — Переедешь к нему. Мне нужна твоя безопасность.

Я открываю дверь машины и захлопываю её, бросая:

— Ненавижу тебя так же, как и люблю.

Проходя знакомый двор, я подхожу к двери и звоню. Через пару минут мне открывает Майкл — с той самой снисходительной улыбкой и обнажённым торсом.

Я скрещиваю руки на груди — сонная, обиженная, со скачущими гормонами. Хочется плакать. Губы сами собой надуваются.

— Вот и моя принцесса, — сюсюкается он, обнимая меня и поднимая на руки. — Ну что такое?

Он садится на диван, заворачивает меня в плед и прижимается губами к моему лбу.

— Ты знаешь, да? — шмыгаю носом я. — ФБР, институт, то, что мы прячемся от мира.

— Как я могу не знать?

— Мне не скажешь, что творится с самого начала и до сих пор?

— Прости, — шепчет он, стирая мою слезинку.

Я не обижаюсь на него — удивительно. Но его забота и любовь всегда возвращают во мне надежду.

— Твой отец… извини, но почему он такой предвзятый?

— У него отобрали меня, — выдыхает Майкл, откинув голову к потолку. — И Мартин верен кодексу. Это лишь крупица из того, что происходит, Кэтлин. С этого дня мы выполняем каждый приказ Дьявола. Без споров и самодеятельности.

— Иначе?

— Иначе мы очень быстро окажемся на пути к могиле.