Часть 25
Мы проезжаем охрану без лишних вопросов — настроение у Майкла не из лучших, ссориться никто не хочет. Мы проходим по коридору, по пути он общается с несколькими агентами, а я ускользаю в раздевалку. Переодеваюсь в форму, завязываю шнурки на кроссовках, собираю волосы крабиком и выхожу. Ступаю к кабинету Хоук. Стучу.
— Войдите.
Я с улыбкой открываю дверь.
— Здравствуйте, хотела поздороваться. Давно не видились.
Она доброжелательно снимает очки, в уголках глаз появляются морщинки.
— Здравствуй, Кэтлин. Майкл часто рассказывает мне о тебе, когда находится здесь. Ты сильнее, чем некоторые новобранцы.
— Ох, спасибо. Ладно, мне нужно идти на тренировку, так что была рада увидеться.
— Я тоже. И ещё, Кэтлин, чужая ДНК не смешивается с твоей, не меняет тебя. Ты — это ты. Всегда. Никто не может сделать тебя «грязной» на уровне тела. По сути, оно уже очистилось. Теперь важно дать очиститься твоим мыслям и сердцу. Наступит время, и нужный человек сделает это.
Я как под гипнозом киваю, прощаюсь и иду в зал. Жарко. Пальцы покалывает. Не слышу, как меня зовут:
— Кэтлин... Кэтлин, да что с тобой? Фениса!
Отвлекаюсь на зов Сокола. Он в обтягивающей футболке, штанах и кроссовках. Разминается, стоя на матах.
— Что!? — резко отвечаю я.
Встаю напротив него и автоматически повторяю разминку перед боем.
— Ты была у неё, — догадывается Майкл, выглядя то ли обеспокоенным, то ли недовольным. — Что тебе сказала Хоук?
— Более важно, что ты ей сказал?
Он хрустит плечами, разминает лопатки. Я же устраиваю маленький бойкот, прекращаю повторять за ним и разминаю ноги.
— Мне нужен был совет. Мне нужно знать, как тебе помочь, что сказать, особенно когда у тебя начинаются приступы. Прости, что не поставил тебя в курс дела.
Я перестаю быть надутой совой, принимаю во внимание его заботу и протягиваю кулак.
— Я доверяю Хоук, всё в порядке. Она вдохновляет.
Майкл отбивает мой кулак, подмигивает. Это... не то подмигивание. Не то, что способно меня устроить. Какое-то натянутое.
— Мне нужно, чтобы ты выложилась на полную. Покажи, как будешь защищаться, если Уоллер или другой бессмертный придурок захочет приблизиться к тебе.
Я оглядываю его: ни блока, ни позы. Зато достаточно заведён, настроен так решительно, что даже шутить страшно.
Однако я осмеливаюсь:
— Ау? Уоллер приблизился, а ты стоишь как открытая мишень.
— Кэтлин, я серьёзно. Бей так, будто я тебя домогаюсь.
— Так ты сначала попробуй, — подзываю его, чтобы разбавить атмосферу.
Кто же знал, что он сорвётся, взмахом притянет меня за талию, а второй рукой обхватит бедро чуть ниже изгиба задницы. Я резко топчу кроссовком его стопу и выворачиваюсь в сторону, локтем толкаясь от его груди. Его хватка срывается, а я уже в паре шагов, снова контролируя дистанцию.
— Слабо, — комментирует он.
— Ты про то, как держал меня за бедро? Действительно слабо для опытного парня.
Майкл недобро хмыкает, встаёт в стойку, и я начинаю наносить серию ударов ногами и руками. Он ставит блоки на всё, умудряясь держать нас на одном месте, хотя я толкаю его из стороны в стороны.
Майкл следит за моей техникой, но что-то его не устраивает, и он перехватывает обе мои руки, заводит их за спину и смотрит на меня сверху вниз. Мы соприкасаемся грудью, тяжело дыша.
— Хватит! Мне не нужны отренированные удары. Импровизируем ситуацию, где нет шаблона. — Он сильнее сводит мне лопатки, и я тихо шикаю. — Выбирайся.
— Клянусь, я согну колено, и ни одна девушка больше не сможет сделать тебе...
Майкл тянет мои руки вперёд, ставит мне подножку, и я почти падаю, как кегля, на мат. Он удерживает меня в воздухе. Я не знаю, что такого весёлого, но заливаюсь смехом.
— Ты должна быть серьёзной, принцесса, — его уголки губ дёргаются в улыбке.
Наконец-то. Я не люблю, когда он помешан на драке, как один из агентов. Это делает его тем, кем его создали.
— Только не с тобой.
Он рывком ставит меня на ноги. Я поправляю заколку, делаю глубокий вдох, завожу руки за спину.
— Попробуем ещё раз?
— Мне такое предлагают не только в постели, вау.
Я тут же бью ему левым кулаком в живот. Слышится «ауч». Встряхиваю кисть. У него твёрдый торс.
— Спасибо, что не правым.
— Берегу тебя.
Следующие несколько часов Майкл заставляет меня потеть почти до отказа ног. Я в жизни столько не била одного человека. И в жизни не проверяла мат на прочность своими лопатками или бёдрами. Единственный раз я успела перевернуть нас, оседлав его, но и он перекатил нас обратно, прижав локоть к моему горлу. За этим последовал жест: сжать мои щёки и помочь подняться.
— Дрожишь? — самодовольно, не коварно усмехается он, выпивая глоток воды.
Я упираюсь ладонями на колени. Волосы вздёрнуты, заколка почти свисает, по коже течёт пот, и уже вырисовываются фиолетовые отметины. Мышцы вибрируют.
— Что тебя так забавляет? — не понимаю я, забираю у него бутылку и пью.
Майкл сводит брови от моего вопроса. Теперь он не понял?
Нас перебивает кто-то из агентов. Девушка в форме спешит к Майклу, тараторит на профессиональном языке, предоставляя документы, а я плетусь в раздевалку. В ушах шумит кровь, и я потираю их.
Принимаю душ, переодеваюсь в ту одежду, в которой приехала: джинсы и красную кофту с одним открытым плечом. Расчёсываю кудряшки, которые уже немного ослабли, брызгаюсь духами. Осталась только приятная истома в мышцах. Обожаю это чувство лёгкости.
Я выхожу и сталкиваюсь с Майклом. Он ждёт меня уже переодетый. На нём тёмно-бордовый свитер из плотной ткани, рукава чуть приспущены, собравшиеся мягкими складками у запястий. Одним движением он отключает телефон и забирает у меня сумку.
— Поехали.
В Академии некоторые кабинеты уже закрыты, где-то отключён свет. Я иду вровень с голубоглазым, изучая то, как он ритмично несёт мою сумку с рисунками мультяшных драконов.
Джонс разблокирует двери машины, закидывает мои вещи на заднее сиденье. Я собираюсь сесть, как он опережает:
— За руль.
— Почему?
К восьми вечера небо усыпано мелкими звёздами, осенний ветерок щиплет за щёки. Мы таращимся друг на друга, будто соревнуемся, кто первый моргнёт.
— Потому что я так сказал. Садись за руль, — повторяет он, мягко подтолкнув меня в спину и вручив ключи. — Если на Хэллоуине справилась, теоретически серию столбов на трезвую голову не словишь.
— А если словлю? — бормочу я, залезаю в салон и регулирую место под себя.
Майкл перебегает трусцой на другую сторону и падает на пассажирское сиденье.
— Если словишь — это не критично. Только, если решишь гробить столбы, не угробь нас, — пристёгивает ремень безопасности. — Всё же постарайся не превратить свою будущую машину в фарш.
— О чём ты?
— Дьявол считает, что у каждого из нас должна быть машина. Это статус: одна марка на всех, возможность приехать куда угодно и когда угодно. А ещё машины выпускают эмоции на свободу. Терапия для таких людей, как мы, которые живут риском и адреналином.
— Что-то не уловила в твоей раскатистой речи ответ на проблему: у меня нет водительских прав!
Джонс закидывает в рот мятную жвачку, наклоняется ко мне и включает ближний свет, рассекая тьму.
— Ты услышала слово «Дьявол»? Это уже должно служить ответом. Тебе их сделают без экзаменов. Считай, что я твой инструктор. — Он треплет меня за щеку, а я шлёпаю его по руке.
— Вопрос второй: почему твоя машина станет моей?
— Потому что твой цвет красный. Если он будет у нас двоих, то это уже безвкусица.
— Ты не будешь ходить пешком.
— Надеюсь, это не угроза, — язвит он, включая музыку. Играет Treat You Better — Shawn Mendes. — Нет, я не буду стирать свои пятки в порошок. Я куплю себе новую.
— То есть как это? — Мои ладони на руле переворачиваются в вопросе. — Ты отдашь мне машину за полмиллиона? Миллион? И купишь...
— Такую же, только золотую, — щебечет он, как ребёнок, довольно заложив руки за голову. — Как у рэпера: останется кепку задом наперёд надеть и кольца у Дока одолжить.
Мой рот открыт, слова не вываливаются. Это или его самый лучший прикол надо мной, или... мне нужно это обдумать.
— Я верну деньги, как только соберу.
— Очень смешно, — прыскает он, делая музыку громче, но я перехватываю его пальцы. — А, это не шутка?
— Шутка — это то, что у меня внезапно появляется Lamborghini в восемнадцать лет.
— Сюрприз? — широко улыбается Майкл. — С днём рождения? С прошедшим?
— У меня день рождения девятого января, — щурю глаза.
— С будущим?
— Господи, как стыдно, — роняю лоб на руль, ударяя по нему. Подарки крышесносные.
— Согласен, стыдно. Будущее день рождения требует будущего подарка. Так что с прошедшим! Давай, дави газ, проведём уроки вождения.
Мне ничего не остаётся, как послушаться и вырулить с территории Академии. Фары выхватывают из темноты контрольно-пропускной пункт. Два охранника выходят навстречу, свет фонарика скользит по лобовому стеклу. Я сбавляю скорость, опускаю окно и останавливаюсь.
Один из них делает шаг ближе, наклоняется:
— Документы водителя. — Мужчина напрягается при виде меня, кожа морщится.
Рука Майкла прижимает меня к сиденью.
— Машина моя, она ведёт, — грубо отвечает он и протягивает удостоверение.
Охранник скользит взглядом по карточке, потом по мне. Чувствуется полное недоверие.
— Вас в базе нет.
— Гость по согласованию, — добавляет Майкл, его рука тяжелеет на моих рёбрах. — Лично по моему согласованию и подтверждению главы ФБР.
Несколько секунд тишины. Второй охранник проверяет планшет, коротко кивает напарнику.
— Подтверждено. Можете ехать.
Шлагбаум медленно поднимается, я закрываю окно и трогаюсь с места. Ладонь Майкла соскальзывает с меня, мимолётно касается бедра, будто успокаивая, и исчезает.
— Тебе не о чем беспокоиться.
При упоминании главы ФБР у меня возникает только одна ассоциация: его травма.
— Это так неправильно, что ты и твой отец... — я сжимаю руль до побеления костяшек. — Извини, не должна лезть.
— Хотел бы я сказать: ничего страшного, — с пониманием отвечает он, развалившись на сиденье. — Но предпочту, чтобы эта тема не поднималась.
— Намёк поняла.
Я слежу за дорогой, привыкаю к машине: она разгоняется от одного нажатия, а мне нужно ощутить её габариты. Одного раза было мало.
— Я подскажу, куда ехать, не спеши, — меняет тон разговора он, надувая пузырь из жвачки.
Проходят долгие минуты молчания... точнее, молчания между нами. Майкл минут двадцать распевает Treat You Better — Shawn Mendes, щёлкает пальцами и двигает головой. Песня играет уже третий раз, оседая где-то в подсознании.
— Споём вместе? — Майкл включает её заново, и я издаю стон мучения. — А если я включу твою любимую певицу?
— Ты умеешь уговаривать, — ворчу я. Мрак поглощает нас, фонарей почти нет. — Куда мы едем? Дорога не ведёт в город.
Мой вопрос растворяется в шуме битов, в голосах Rihanna и Майкла. Ох, ясно — он занят. Я напеваю себе под нос, позволяя войти в кураж. Одновременно исследую местность: дорожных знаков мало, ни одной встречной машины. Луна висит над трассой.
— Сейчас будет съезд, сбавь скорость.
Я снижаю скорость, переключаю с ближнего света на дальний, чтобы рассмотреть территорию: золотистая сухая листва и мусор разбросаны по обочинам. В воздухе пахнет пылью, ветер развевает соль, землю, резину. Территория, где обычно проходят гонки, выглядит выжидающе пустой: асфальт с трещинами от зноя, смятые стаканчики, следы шин, граффити на покрытии. Металлические ограждения тихо звенят, когда я заезжаю.
— Пока не научишься держать руль на скорости, не уедем.
— Звучит угрожающе.
— Ничего того, что тебе не понравится, — подмигивает он, надувая пузырь.
— Слушаюсь, инструктор.
— Держи руль крепко, но не зажимай. Не борись с машиной, а направляй. Смотри вперёд, не в капот. На скорости важно видеть дорогу, предугадывать её. Особенно сейчас, в темноте. Начинай.
Я молюсь удаче, нажимаю на газ и начинаю исполнять круги по территории, где обычно собирается публика.
— Больше ста тридцати, — командует Майкл, наблюдая за моей техникой.
Он прав — я еду меньше. Жму сильнее, машина рычит, чувствуется сопротивление.
— Газуй плавно. Резкий нажим — потеря контроля, с мягким получишь ускорение, похожее на волну, — продолжает он, отдыхая на сиденье, будто я не способна перевернуть нас.
Спустя три минуты он ёрничает:
— Так неинтересно. Заезжай на трассу.
— Мы оба получим такую дозу адреналина, что не уснём до утра, — шепчу я, въезжая на круг.
— Я приучен к адреналину. Но если тебе нужна компания на ночь, я рядом.
Я резко жму на газ, надеясь припечатать его лбом, но Майкл звонко смеётся. Его удерживает ремень безопасности и ладонь, выставленная заранее.
— Фишка Кристофера. — Он проверяет, закрыты ли окна, и взмахивает пальцем: — Жми. Не меньше ста двадцати.
Я гоню по трассе, рёв мотора подстёгивает момент драйва. Ладони потеют, пульс в висках глушит рычание. Машину становится тяжелее удерживать на ста сорока, и я благодарна, что Майкл не даёт мне сразу гнать выше ста шестидесяти.
— Тормози заранее, — советует он. — Чем быстрее едешь, тем раньше должна принять решение. И не дёргайся. Резкие движения равны риску.
Я снижаю скорость почти до ста двадцати, и Майкл тут же подгоняет:
— Принцесса, не сбавляй до уровня пешехода. Ты на трассе, а не в городе.
Я нервничаю, хотя он не кричит и не ругает. Всё же это можно считать моим первым опытом на профессиональной гоночной трассе.
— Майкл...
— На повороте всё должно быть уверенно и чётко: немного притормозила, входишь и плавно давишь на газ.
Я делаю, как он говорит, и вхожу в поворот. Адреналин отрезвляет так, что кажется, будто луна заменяет мои фары, скорость чувствуется в каждой клеточке тела, обливая жаром. Майкл хватает руль, помогая удержать машину, а когда впереди снова выравнивается трасса, отпускает.
— Ещё два круга. Запомни: ты управляешь машиной, а не она тобой.
Точно так же я завершаю оставшиеся круги. На последнем он почти не страхует меня. Напряжение уходит, мышцы подстраиваются, и я поднимаю скорость до ста семидесяти. Внутри обостряются нервы, импульсы сжимаются в одну точку. Звук двигателя становится низким и гулким, будто вибрирует прямо в груди. Руль отдаёт тряску в ладони, педаль газа словно прилипает к ступне.
После нескольких попыток я съезжаю с трассы и направляюсь в сторону города. Майкл протягивает мне мятную жвачку, и я жую её, сбавляя адреналин.
— Ты способная даже в этом, принцесса, — с явным восхищением комментирует он. — Тебе не нужно сдавать на права, ты быстро схватываешь: будь то вождение или бой. Одно условие.
— Какое? — открываю окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
— Ты, я и книга правил дорожного движения. Сдашь без ошибок — и я выдам тебе права. Конечно, после того как заберу их у Дьявола.
— Я знаю правила, так что это не проблема, — протягиваю ему кулак, но взгляд остаётся на дороге.
— Умница, — он отбивает мой жест, затем возвращает мою руку на руль. — И не упусти вспышку. Мы заедем на круглосуточную заправку.