Часть 7.
Лишние глаза и уши мешали Владу, от чего тот нервно пробубнил нецензурные слова. Знал, что прогнать их не может, но и мириться с тем, что они тут не хотел. Лишь плотнее прижал к себе Анну, вглядываясь в побледневшее лицо. Олег налил в стакан воды, после чего протянул стакан Владу.
— В рот предлагаешь ей ее залить? Чтобы поперхнулась и подохла? Мозги присутствуют?
— На лицо ей вылей, чернокнижник. Сразу очухается.
— Выйдите отсюда. И без вас знаю, что делать.
Рявкнув, оскалился, злобно прогоняя Шепсов из помещения. Не решаясь на конфликт, оба вышли. Коснувшись пальцами висков девушки, осторожно растер их, нежно погладил. Пухлые губы приоткрылись, почувствовал лицом ее холодное дыхание. Взяв пальцами немного воды, вновь растер виски, надавливая посильнее.
— Давай, барби, подъем. Рано умирать. Потом умрешь. Будет еще время.
Анна по - прежнему не приходила в себя. Решившись на отчаянный поступок, коснулся губами ее губ, оставляя на них влажный поцелуй. Старался не поддаваться на другие ощущения, пытался всего лишь привести в норму ее состояние. Поцелуй углубился, кончики языков соприкоснулись. Едва держа себя в руках, чтобы не оставить от нее живого места, все же сдержался. Анна широко распахнула глаза, видя перед собой физиономию Череватого, губы которого накрывали ее. Не долго думая, замахнулась, и отвесила ему сочную оплеуху. Такую, что на мгновение потерялся, сам едва не падая. Голова закружилась, в глазах появилось размытие. Брюнетка окинула его злобным взглядом, ожидая объяснений.
— Не тревожься, барби. Всего лишь помочь тебе хотел. Хотел бы другого, спросил бы разрешения.
— Еще раз так сделаешь - с корнями твой болтливый язык оторву.
— Но это ведь помогло.
На лице Влада появилась довольная ухмылка, которая исчезла тут же, как только девушка вновь замахнулась. Не успев одуматься, получил второй удар, по другой щеке. Била до тех пор, пока легче не стало. Чернокнижник едва мог усидеть на месте, принимая удар за ударом. Стиснув зубы, стерпел, а самого обуздала такая злоба, что убить ее был готов. Последний удар был настолько сильным, что на лице появился след от длинных ногтей. Жгучая боль пронзила все лицо. Пожалел, что не выбрал другого способа. Понял, что лучше отныне не злить.
— Ну хватит!
Подскочив с места, вытер пальцами кровь, стекающую по щеке. Бросил злобный взгляд, скрипя зубами. Анна поднялась на ноги, широко распахнула глаза, сжимая кулаки.
— Еще хочешь?
— Не хочу...
— Знай, что агрессию свою в следующий раз контролировать не стану!
— Я понял!
Выдохнула, вытащила из сумочки сухую салфетку, после чего смочила ее в воде, прикладывая к разгоряченной коже. Влад тихо прошипел, отводя взгляд в сторону. Из уст вырвалась парочка нецензурных слов, осаждающих данную обстановку.
— Терпи.
Вытерев пятна крови с лица, подула, чем смутила разозлившегося чернокнижника. Ухаживала за ним: бережно, осторожно. Так, будто эти следы ему оставила вовсе не она. Казалось, на Влада напала дикая кошка, расцарапавшая все его лицо. Ощутив чувство вины, опустила взгляд, после чего немного отошла. Успокоился, едва слышно сказал:
— Заслужил. Позволил себе на твою честь посягнуть. Сделал все, что мог, лишь бы в себя пришла. Извини за это.
Кровь текла с лица Череватого, не прекращаясь. Дабы хоть как - то загладить вину, порылась в сумочке, найдя там заживляющее средство. Знала, что от нее можно ожидать чего угодно, потому и носила с собой, на всякий случай.
— Сядь.
Влад послушно сел на небольшой диван, где едва хватало места для еще одного человека. Встала перед ним, держа в руках средство и горсть салфеток. Теперь она даже оказалась чуточку выше. Но чернокнижник умел смотреть так, что, даже глядя снизу вверх, давил на нее уверенностью и силой. Она криво улыбнулась. Как же это... Куда б... уместиться? Стоять - высоко, ей придется нагибаться, а ему - тянуться. Усесться на диван - не удобно. Может, на корточки опуститься? Анна хотела присесть, но Влад поймал ее плечо, останавливая.
— Садись.
Похлопал по своему колену.
— Куда? ... Сюда?
Анна взглянула на длинную и сильную ногу. Вот так прямо сесть?... Влад устало кивнул.
— Самому усадить, барби? Если удобно - стой, а не хочешь помогать, так скажи, и я лучше сам все сделаю.
Анна кротко мотнула головой, прикидывая, как деликатно отказаться. Но тут же задумалась: а что дурного? Поможет ему лучше, тогда и рукоприкладство ее простит. Причина звучала убедительно, чтобы обмануть даже саму себя. Анна неловко опустилась, пристроившись на колене чернокнижника. Незримый бог, кто бы знал, что и с кем она делает... Ей было страшно расслабиться, чтобы не давить весом, однако Влад добавил:
— Садись нормально, Анна. Руки трясутся, смотреть жалко.
Он заглянул в ее глаза, вскинув брови. Слишком медлила, а он торопился.
— Неловко усаживаться как - то.
— Ты бы лучше за языком своим так следила. Садись, я так крови скоро лишусь, пока ты думаешь.
Влад положил руку Анне на пояс и чуть надавил, чтобы она наконец устроилась поудобнее. Как только она расслабилась, Влад поднял лицо, чтобы ей было удобнее его обрабатывать. Видя окровавленные следы, жалость сжала ее сердце, на плечи обрушилось двойное чувство вины. Первое - за раненного Влада. Второе - за то, что вообще беспокоится об этом. Анна перевела взгляд на Влада, сидящего так близко, что она могла почувствовать на своих волосах его дыхание.
— Надо обработать... Больно будет...
— Знаю.
Анна заерзала, напряглась. От руки Влада, что похлопала ее по колену, пробежала волна мурашек. Поторапливал, велел не отвлекаться. Наблюдал за ней все это время с интересом.
— Приступай, стерплю.
Открыла тюбик со средством, с не привычки щедро плеснула жгучей смесью на раны. Влад дернулся, зашипел, но тактично промолчал. Анна сама едва не подскочила, испугалась его реакции.
— Сиди - сиди. Не ожидал, что беспощадная такая.
— Специально, думаешь? Хотела б зло тебе причинить, не помогала бы вовсе!
— Пошутил, Анна.
Девушка наклонилась ближе, чтобы подуть на раны.
— Меньше болит?
— Меньше.
Анна осторожно убрала лишнее, чутко наблюдая за тем, хмурится Влад или нет. Больно ему или терпимо. Белая кожа на его лице порозовела, глаза приобрели легкий блеск. Анна решила, что так на чернокнижника действует боль. Наклонилась и еще раз подула на раны, проверяя все ли промазала. Влад поразился, как трепетно и старательно она ухаживала за ним, как облегчала боль.
— Ты очень бережна.
Он смотрел ей в глаза. Вспоминал, сколь упорной она иногда может быть. Ругалась, а сама помогала ему, как могла.
— Жалко мне. Беспокоить раны будут теперь, вряд ли быстро заживут...
Она посмотрела на Влада в ответ. Близость его создавала такое наваждение, какое Анна не в силах была с себя сбросить. Ругалась ведь, чтобы не смела и мысли о нем допускать. А сейчас все, о чем она способна думать, это он. Еще никогда она так близко не рассматривала его лицо. Вытянутое, гладкое, очерченное высокими скулами. Длинные густые ресницы, темно - карие глаза. Хотелось детальнее его изучить, увидеть, как Влад смеется, как грустит. Как выглядит, когда его подобная тоска охватывает. Как у Анны. Когда не знаешь куда деться от мыслей о другом человеке, когда не знаешь, как остановить в голове все эти безумные фантазии о нем. Думал ли Влад о ком - то так же? Мечтал ли сжать в руках ту самую? Сидеть ровно на его колене больше не было сил, хотелось выгнуться, прильнуть еще ближе, махнуть губами по гладкой коже. Одурманена. Влад не смел делать лишнего. Он лишь закусил губу, когда встретился с ее большими и полными неизведанного чувства глазами. Тяжелая ладонь сильнее сдавила талию девушки в предупредительном жесте. Отсядь, иначе пожалеешь... Иначе остановиться не получится. Анна опустила пальцы на его плечо, потянулась к шее. Погладить хотелось, хоть что - то приятное ему сделать, он ведь ранен.
— Куда тянешься, барби?
Хриплый шепот, почти жалобный. Не мог он себя контролировать. Да и она тоже...
— К тебе... Хоть немного приласкать...
Влад не мог с собой совладать. Прижалась к нему, пахла так, что у него кружилась голова. Раны пылали, но еще сильнее горел сам Влад. Все преграды в голове были сметены, когда Анна робко обвила его шею.
— Тут не болит?
Не ведала сама, что говорит. В голове роились мысли, страхи, а тело ведало о том, что ему нужно. Пропасть, разделяющая их миры, срослась, позволяя кому - то сделать первый шаг и не провалиться в нее. Шаг запретный и неправильный, который должен исчезнуть в их воспоминаниях, едва они отпрянут друг от друга. Мужская рука увереннее перехватила Анну, усаживая ее еще ближе. Тихо прошептал:
— Безумием рассудок заполняешь...
Видя такое же желание в ее глазах, подался вперед, и взяв Анну за запястье, рывком подтянул к себе. Пламя охватило их обоих, когда он нетерпеливо нашел ее губы и накрыл их своими.