18 глава.
Кристина проснулась, когда за окном уже начинало смеркаться. Она медленно приподнялась на диване, тсмотрелась по сторонам. Квартира напоминала хаос, на полу валялась пустая бутылка, на столе пепельница, переполненная окурками, на спинке дивана висела вчерашняя одежда.
Она встала и споткнулась о ту самую бутылку, которая с глухим перекатом покатилась по полу. Кристина наклонилась, подняла ее и отнесла в мусорное ведро, где она громко звякнула о другое стекло.
Затем она принялась за уборку, сгребла все разбросанные вещи в таз с грязным бельем. Стянула с себя помятые джинсы и футболку, в которых вчера уснула и швырнула их туда же.
Она прошла в ванную набрала ее и долго лежала, пока вода не остыла. Вытеревшись, она надела старый потрепаный халат и вышла в комнату. Тишина в квартире была не уютной, давящей. Она бесцельно походила из комнаты в комнату, поправляя уже лежащую ровно книгу, передвигая вазу на полсантиметра, бесконечно теребила шторы. Ехать никуда не хотелось, идти куда то тоже. Даже включить телевизор или радио казалось непосильной задачей, она замерла посреди гостиной, просто слушая, как тикают бабушкины ходики на стене, отсчитывая пустые секунды ее жизни.
Она вздрогнула, когда в дверь настойчиво позвонили. Звонок прозвучал слишком громко в тишине квартиры, не думая, не спрашивая, кто там, она прошла к двери и одним движением распахнула ее.
- Смотри, грохнет кто нибудь за гостеприимство, - усмехнулся Петя, стоя на пороге.
- Было бы славно, - ответила она с такой же усмешкой.
Он не стал дожидаться приглашения, шагнул в прихожую, его взгляд скользнул по ее лицу, по старому халату.
- Ты как? - спросил он, кидая на комод сверток с деньгами.
- Паршиво, если честно, - ответила она, прислонившись к косяку, - заходить будешь?
- Буду, - он удивился, но тут же скинул ботинки и повесил куртку на вешалку.
- Чай или кофе? - спросила она, уже направляясь на кухню.
- Чай, - ответил он, следуя за ней.
На кухне она молча поставила закипать чайник, достала из шкафчика коробку с какими то конфетами в растрепанной обертке и поставила на стол. Он сел на стул, откинувшись на спинку. Она же осталась стоять у кухонного гарнитура, скрестив руки на груди, глядя то на него, то в окно, за которым окончательно сгущались сумерки.
- Че, с Казаком пообщалась? - спросил он разглядывая узор на скатерти.
- Пообщалась, - кивнула она, не глядя на него, сосредоточенно насыпая заварку в маленький чайник.
- К чему пришли?
- Ни к чему.
Она отвернулась, доставая чашки, но вдруг резко повернулась обратно.
- Давай накуримся? - выдохнула она, - как тогда, на выпускном.
- Не, Крис, хуйня затея, - нахмурился он, - не надо.
- Пожалуйста... - ее голос сорвался и по щекам, вопреки всем усилиям, покатились слезы, - я устала, блять, я чертовски устала...
Прежде чем он успел что то сказать, подойти, обнять, ее ноги подкосились. Она не села, а сползла на холодный линолеум кухни, прислонившись спиной к шкафчикам. Тихие всхлипывания переросли в сдавленные рыдания, а затем в настоящую истерику. Она кричала, тряслась, вцепилась ногтями в его руки, когда он ринулся к ней, задыхаясь не от слез, а от той невыносимой, копившейся боли, что наконец прорвалась наружу.
Петя опустился перед ней на колени и не говоря ни слова, просто крепко прижал ее к себе, обхватив одной рукой за голову прижимая ее щеку к своему плечу.
- Тихо, все, тише, - шептал он ей в волосы, гладя по спине, бессмысленно повторяя одни и те же слова, - ну, тише маленькая моя.
А она кричала, билась в его объятиях, выпуская наружу всю злость, обиду, любовь, отчаяние и усталость. На плите на всю квартиру, выл закипевший чайник и его пронзительный свист сливался с ее рыданиями.
Когда истерика постепенно начала стихать, переходя в тихие, прерывистые всхлипывания. Она просто уткнулась в него, ее дыхание постепенно выравнивалось, становясь глубже, но все еще неровным.
Почувствовав, что она ослабела, Петя аккуратно поднял ее с холодного пола и взял на руки, чтобы унести в комнату. Она безвольно обвила его шею, не сопротивляясь. Он одной рукой на ходу щелкнул выключатель плиты и оглушительный свист чайника наконец прекратился.
В комнате он бережно положил ее на кровать, стараясь не делать резких движений.
- Не уходи... - выдохнула она, - пожалуйста, не сегодня.
- Не уйду.
Он накинул на нее вторую сторону покрывала, которым была застелена кровать и не раздеваясь, лег рядом. Повернул ее к себе спиной и обнял, крепко прижав к своей груди, одну руку подложив ей под голову, другой обхватив за талию.
За окном была уже глубокая ночь, тихая и темная. В комнате стояла умиротворяющая тишина, нарушаемая только их синхронным дыханием. Он зарылся носом в ее волосы и закрыл глаза.
С ней было странно спокойно. В этом тихом моменте не было ни злости, ни ревности, ни прошлых обид. Была только хрупкая тишина, тепло ее тела в его объятиях и на одну короткую, предательскую секунду ему захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.
Кристина заерзала, будто не могла найти покоя и медленно развернулась к нему лицом. Глаза, уже привыкшие к темноте, смутно различали черты друг друга, блеск глаз, контур скул, линию губ. Она осторожно, почти невесомо, коснулась его щеки кончиками пальцев, провела по линии челюсти.
Он напрягся на мгновение, затем его губы поймали ее пальцы, мягко прикоснулись к ним и он шумно выдохнул.
- Почему ты такой? - прошептала она и в этом вопросе была не злость, а полное недоумение, к жизни, к нему, к самой себе.
- Кристин... - он тяжело сглотнул, но слова застряли в горле.
- Не отвечай, - она остановила его, продолжая водить пальцами по его лицу.
Она касалась кончиками пальцев его ресниц, следя, как они вздрагивают, провела по губам, по щекам, по морщинкам у глаз, которые стали заметнее в последнее время.
- Давай накуримся, - снова попросила она.
- Давай я за вином схожу, - предложил он, пытаясь перевести ее на что то более безопасное и знакомое.
- Я не хочу пить, - отказалась она и ее пальцы замерли на его виске.
Петя помолчал, взвешивая все за и против. Видеть ее такой сломленной, ищущей забвения в траве было невыносимо. Но отказать было нельзя. Он знал, что будет дальше, она обязательно найдет, где и с кем. Может как только выгонит его за порог, уже начнет звонить кому то, пока он будет спускаться по лестнице и эта мысль жгла его изнутри ревностью и страхом.
- Ладно, - наконец сдался он, - поехали к Алику, на рынок, у него всегда есть.
Согласиться было проще и сделать это с ней тоже. Пусть лучше он будет рядом, когда она убежит от реальности. Пусть лучше эта грязь будет на них двоих, чем отпустить ее в свободное падение одну. В одном он был абсолютно уверен, в себе. Он удержит контроль и не даст употребить ей лишнего.
Она молча встала с кровати, зажгла тусклый ночник на прикроватной тумбочке. Не глядя на него, она подошла к шкафу, скинула халат, который упал на пол.
Петя собравшись встать, замер на краю кровати, наблюдая за ней. В полумраке ее силуэт был одновременно таким знакомым и чужим. Она вытянула из шкафа джинсы и кофту, быстро натянула их на себя и вышла из комнаты.
Петя тряхнул головой, словно стряхивая наваждение, поднялся и вышел следом. В прихожей она уже натягивала кроссовки. Он молча обулся, накинул куртку, и они почти синхронно вышли в подъезд, а затем на прохладную, темную улицу.
Он открыл ей дверь своей БМВ, она села и сразу же закурила, выпуская струйку дыма в закрытое окно.
- Ты уверена? - спросил он, заводя мотор и открывая окно с ее стороны.
- Абсолютно, - ответила она, не глядя на него.
Он выехал со двора, ночной город был почти пуст. Дорога до рынка заняла не больше десяти минут. Торговые ряды были погружены во тьму, только один киоск вдалеке тускло светился из под опущенной металлической решетки.
Петя припарковался рядом, вышел и постучал костяшками пальцев по металлу.
- Алик, выходи, - позвал он негромко.
Через мгновение из под решетки вылез молодой паренек в спортивном костюме.
- Петр Иванович? Какими судьбами?
- Папироску одну дай, - коротко бросил Петя.
Алик метнулся обратно в киоск и вынес оттуда аккуратный бумажный сверток.
- Сколько? - спросил Петя, уже доставая деньги.
- Для такого человека как вы бесплатно, - замахал руками Алик, - вы такой порядок у нас на рынке навели, грех с вас деньги брать.
- Спасибо, - кивнул Петя, забирая сверток, и вернулся в машину.
- Поехали на обрыв, - попросила Кристина, когда он убрал сверток в бардачок.
- Зачем? - нахмурился он.
- Рассвет встретим, - она бросила взгляд на часы, - скоро уже будет.
- Очень романтично, - усмехнулся он и тронулся с места, направляясь к выезду из города.
- Да какой из тебя романтик, Карасев, - сказала она смотря на спящий город.
Минут через двадцать они свернули с асфальта на грунтовку, ведущую в чащу леса. Машина подпрыгивала на кочках, ветви хлестали по стеклам и кузову, пока они не выехали на небольшую поляну на самом краю обрыва. Внизу темнела река, а на противоположном берегу тускло светились огоньки спящего города.
Кристина вышла первой, глотнула воздуха полной грудью и прислонилась бедрами к теплому капоту машины. Петя достав сверток из бардачка, вышел следом и встал напротив нее.
- Может, не будем? - спросил он в последний раз.
- Будем.
Петя покачал головой, но пальцы уже разворачивали бумажный сверток. Он достал толстую, самокрученную папиросу, прикурил от зажигалки, раскурил, сделал первую, глубокую затяжку, чувствуя, как едкий дым обжигает легкие, затем поднес к ее губам.
Она затянулась, ее губы едва коснулись его пальцев и она медленно выпустила дым в ночной воздух. Тепло растеклось по телу почти мгновенно, притупляя все.
Он снова затянулся, наклонился к ней так близко, что их лбы почти соприкоснулись и выдохнул струйку дыма ей прямо в полуоткрытый рот. Она не отстранилась, лишь запрокинула голову, впуская дым внутрь, а затем медленно выдохнула ему в лицо, смотря прямо в глаза.
- Последний раз, - тихо сказал он и снова поднес папиросу к ее губам.
Она затянулась, в последний раз ощущая вкус свободы и забвения. Он сделал свою, последнюю затяжку, а затем резким движением отшвырнул недокуренную половину куда то в темноту, к краю обрыва, искры на мгновение вспыхнули и погасли.
Они стояли на краю и мир вокруг начал медленно плыть. Грань между телом и всем вокруг стерлась, шелест листьев, далекий гул реки стали глубже. Тяжесть в груди и острота боли притупились, сменившись странным, безмятежным спокойствием, все было далеко и неважно.
Петя почувствовав, как ноги становятся ватными, медленно присел рядом с ней на капот. Кристина осталась стоять еще несколько мгновений, глядя на расплывающиеся звезды, они оба молчали.
Кристина медленно оттолкнулась от капота и повернувшись к нему, втиснулась между его ног. Не говоря ни слова, она наклонилась и крепко, изо всех сил, обняла его, уткнувшись лицом в его шею. Петя после секундной паузы, обнял ее в ответ. Его руки обхватили ее спину прижимая ее еще ближе.
Она отстранилась, всего на несколько сантиметров, чтобы видеть его лицо. Ее пальцы мягко коснулись его щек и она начала целовать его.
Легкие, едва заметные поцелуи ложились на его лоб, на веки, которые он закрыл, на скулы, на уголки губ, на подбородок. Каждый поцелуй был тихим, нежным, словно она заново открывала для себя его черты, стирая с них прошлое. Он не сопротивлялся, лишь тяжело и ровно дышал, принимая эту немую, странную ласку, которая была одновременно и прощением, и прощанием, и новой, невыносимо болезненной близостью.
Она снова отстранилась, дав ему увидеть ее лицо. Он открыл глаза, их взгляды встретились в полумраке, не отводя взгляда, ее пальцы потянулись к его груди. Она коснулась первой пуговицы на его рубашке. Он не шевельнулся, не сделал попытки остановить. Лишь его большие пальцы, лежавшие на ее спине, начали медленно, плавно водить по ткани ее кофты.
- На выпускном этого не было, - подметил он.
- Очень жаль, - усмехнулась она.
Пуговица сразу же поддалась. Затем вторая, третья, когда последняя пуговица расстегнулась, она развела в стороны полы рубашки, обнажив его грудь. Ее пальцы скользнули по теплой коже, по рельефу мышц, задержались на солнечном сплетении и медленно, неотрывно глядя ему в глаза, ее рука поползла вниз, по животу, к поясу брюк.
Ее пальцы нашли холодную металлическую пряжку ремня. Звякнув, она поддалась, затем, пуговица под ней.
- Немцова... - его голос прозвучал хрипло, с попыткой вернуть контроль в ситуацию, которая ускользала.
- Молчи, пожалуйста, - оборвала она его и прежде чем он смог что то сказать, ее руки поползли вверх цепляясь за его шею и она притянула его к себе целуя.
Этот поцелуй был плавным, глубоким, медленным, все их чувства и ощущения обострились. Она отстранялась коротко целуя его, проводила языком по губам, он тяжело дыша ловил каждое ее движение отвечая на поцелуи.
Одна его рука скользнула вниз по ее кофте, а затем просунулась под ткань, нащупав горячую кожу на талии. Его ладонь была прохладной от ночного воздуха и она почувствовала, как все ее тело в ответ покрылось мурашками, а в низу живота заныло предательски знакомое чувство. Его пальцы провели по ее позвоночнику вверх, к лопаткам, прижимая ее ближе, растворяя последние границы между ними в этом темном, забытом Богом месте.
Кристина плавно разорвала поцелуй, не отводя расплывчатого взгляда от его глаз, убрала руки с его шеи и потянулась к низу своей кофты.
Медленно, будто в замедленной съемке, она стала поднимать ткань вверх, обнажая сначала живот, затем ребра. В тот момент, когда кофта скрыла ее лицо, разорвав зрительный контакт, он не смог удержаться, его взгляд скользнул вниз. К ее груди, к коже, покрытой мелкими мурашками от холода и возбуждения, к уже твердым соскам.
- Блять, - выдохнул он чувствуя, как по его коже тоже бегут мурашки.
Она сбросила кофту через голову и кинула ее куда то за его спину, на капот и тут же прижалась к нему. Он шумно вдохнул от контраста температур и ее прикосновения, его руки сразу обвили ее, ладони прижались к обнаженной спине. Он начал плавно водить ими вверх вниз, вызывая новую волну мурашек.
Их губы снова встретились. Поцелуй стал глубже, насыщеннее, но не потерял этой странной, наркотической нежности. Его губы медленно поползли вниз, оставляя влажный след по ее подбородку, к шее. Он провел языком от уха до ключицы и она невольно выгнулась назад, открывая ему доступ к своей груди, откинув голову назад.
Петя не спешил, продолжая крепко держать ее за спину, он покрывал поцелуями ее ключицы, грудь. Его губы обхватили сосок, а язык нежно коснулся его вырисовывая круги. Она вздрогнула всем телом и тихо, сдавленно выдохнула, запустив пальцы в его волосы.
Он ласкал ее грудь, переходя от одной к другой, возвращаясь к ключицам, к шее, и снова спускаясь вниз, ее распущенные волосы падали ему на руки, щекоча пальцы. Это была медленная пытка нежностью, растягивающая каждую секунду до предела.
Петя вернулся к ее губам и она снова прижалась к нему всем телом, в этот момент его рука скользнула с ее спины вниз, к поясу джинсов.
Он нашел пуговицу, расстегнул ее одним движением, затем медленно, потянул молнию. Не прерывая поцелуя, он плавно развернул ее спиной к себе, прижав ее затылком к своему плечу и снова обнял, но теперь его руки были свободны.
- Немцова, останови меня, - прошептал он ей в ухо.
Его пальцы прошли по ее груди, задев чувствительный сосок, заставив ее вздрогнуть, затем по животу, прочертили линию между ее кожей и тканью.
- Нет, - с трудом проговорила она.
Одна рука скользнула под джинсы, но поверх тонкого кружева нижнего белья, вернулась обратно к груди и наконец, плавно скользнула обратно, но уже под кружево.
Кристина выгнулась откинув голову ему на плечо, когда его пальцы коснулись влажной, горячей кожи. Он коснулся клитора и начал водить по нему подушечкой пальца, медленно, мучительно, выписывая бесконечные круги. Каждое движение было растягивающим наслаждение до предела. Вторая его рука блуждала по ее телу, ласкала грудь, скользила по животу, слегка сжимала бедро.
Когда ее дыхание стало срываться на низких, глубоких стонах и она начала чуть громче постанывать, закусывая губу, его пальцы, до этого касающиеся ее только снаружи, мягко скользнули глубже, внутрь нее. Движения оставались плавными, неспешными, запястье продолжало давить на клитор, пока пальцы находили самые чувствительные точки внутри, доводя ее до той грани, где нежность уже почти неотличима от невыносимого, сладкого мучения.
Он почувствовал, как ее ноги дрогнули и начали подкашиваться, как все ее тело напряглось. Одной рукой он подхватил ее под грудью, поддерживая, не давая упасть. Она вцепилась пальцами в его бедра, ее стоны стали громче и наконец вырвались наружу сдавленным, хриплым криком, когда волна оргазма накрыла ее с головой, заставляя сжаться вокруг его пальцев.
Пока ее тело еще заходилось в последних судорогах, он плавно поменялся с ней местами. Подхватив ее за талию, он усадил ее на капот машины и стянул с нее джинсы вместе с кружевным бельем.
Не отрывая от нее взгляда, он расстегнул свою ширинку и стянул брюки вместе с боксерами. Затем подошел вплотную, одной рукой он подхватил ее под колено, приподняв ногу и отведя ее в сторону, другой рукой направляя себя, он вошел в нее одним медленным, глубоким движением.
Кристина ахнула, откинувшись на спину, уперевшись ладонями в капот. Он наклонившись над ней, не начал сразу двигаться, вместо этого его губы снова нашли ее грудь. Он взял сосок в рот, выводя на нем узоры языком, переходя от одной груди к другой, заставляя ее снова стонать и выгибаться под ним. Его бедра начали едва заметное, покачивающее движение, еще глубже погружая ее в ощущения, где боль, нежность и наркотическое забытье слились воедино.
Петя не торопился, его движения были плавными, глубокими, каждый толчок доводил ее до края и мягко оттягивал обратно. Она стонала, ее ногти впивались в кожу его спины, оставляя на мокрой от пота коже красные дорожки царапин.
За их спинами небо начало медленно светлеть, окрашиваясь в розовые с оранжевым тона. Рассвет начал освещать их тела на краю обрыва.
Он выпрямился, оторвавшись от ее груди. Его рука скользнула вниз по ее телу, от груди, по вздымающемуся животу и большой палец уперся в ее клитор. Теперь он двигался еще медленнее, синхронизируя толчки с круговыми движениями пальца.
Она закусила губу, ее глаза были закрыты, а тело напряглось, он наблюдал за ней получая удовольствие от того, что видит. Она выгибалась навстречу каждому его движению, бедрами искала его, пытаясь сделать так, чтобы он вошел еще глубже. Когда волна второго, еще более мощного оргазма накрыла ее, она издала долгий стон, ее тело затряслось в судорогах, сжимая его внутри.
Чувствуя, как ее внутренние мышцы пульсируют вокруг него, он наконец позволил себе сделать несколько последних, глубоких толчков и с глухим стоном, вжавшись лбом в ее плечо, закончил следом за ней.
Они замерли тяжело дыша под медленно светлеющим небом, которое не давало ответов, а лишь наблюдало на их последнее, отчаянное падение, на самую настоящую точку, откуда больше не будет никакого возврата.
Он медленно отстранился, натянул на себя брюки и боксеры, затем, присев перед ней, аккуратно помог ей надеть джинсы, застегнул пуговицу, поднял молнию. Когда он потянулся за ее кофтой, она приподнялась и пока он был согнут, оставила короткий поцелуй у него на солнечном сплетении между полами расстегнутой рубашки. Он вздрогнул и поднимаясь обратно поцеловал ее в макушку.
Надев на нее кофту, он даже не стал застегивать свою мятую рубашку, просто прошел к машине, достал из бардачка пачку сигарет и зажигалку. Прикурил одну, сделал первую затяжку и протянул ей. Она взяла и он прикурил вторую, уже себе.
Они уселись рядом на капоте, смотря на разгорающийся рассвет. Их тела гудели приятной усталостью, мышцы были расслаблены, а головы, тяжелыми и ватными. Остаточное от травки ощущение продолжало тихо плавить, смягчая края реальности, делая панораму восходящего солнца не просто красивой, а нереально красивой.
- Ты сказал не уйдешь сегодня, - хрипло сказала она, делая затяжку.
- Не уйду, - выдохнул он вместе с дымом.
Они курили молча наблюдая, как новый день смывает темноту ночи и этот день, они точно проведут вместе.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.