7 глава.
Флора Борисовна распахнула дверь, впуская в квартиру спертый воздух из подъезда. Четверо крупных мужчин в черных костюмах внесли полированный, дубовый гроб в прихожую.
- Аккуратнее, аккуратнее, - причитала женщина, - ради всего святого, осторожнее, левее, там полка телефонная.
Авдей, руководивший процессом, бросил на нее короткий взгляд, полный жалости.
- Ребята, не спешите, - пробасил он, - плавнее, там дверь еще.
Петя стоял, прислонившись к дверному косяку в гостиной. Руки были засунуты в карманы брюк, но Кристина, знавшая его насквозь чувствовала, как напряжена его спина, как вздулись вены на сжатых кулаках. Его взгляд был прикован к гробу, но казалось, он смотрит сквозь него.
- Крышку, крышку за дверью поставьте, - послышался голос Флоры Борисовны.
Кристина прижалась спиной к прохладным обоям в дальнем углу гостинной, стараясь не дышать. Она чувствовала, как по ее собственному телу бегут мурашки от четкого озознания смерти пришедшей в этот дом.
Гроб наконец установили на два табурета в центре гостиной, предварительно застеленных темной тканью. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием мужчин, что пытались отдышаться и отдаленным гулом города за окном.
Первой к гробу суетливо подошла Флора Борисовна и опустилась на стул рядом, самый первый, что поставил Юра. Ее пальцы дрожа легли на полированный бок дерева.
- Ванюша... - ее голос сорвался, - родной мой... домой вернулся...
Петя сделал резкое движение, словно порываясь подойти, но замер на полпути. Кристина не раздумывая шагнула к нему, пройдя через всю комнату и тихо тронула его за локоть.
- Сядь с ней, Петь, - прошептала она, - ей нужно, чтобы ты был рядом.
Он молча кивнул, его плечи слегка опустились. Он подошел и сел на стул рядом с женщиной. Его сильная рука легла на согнутую спину матери от чего та вздрогнула.
- Мам... - его голос прозвучал слишком хрипло, - я тут с тобой.
В дальнем углу, на потертом диване, пристроились Юра и Руслан. Они сидели, сгорбившись, уставившись в пол, будто надеясь в нем раствориться, их позы говорили о желании сбежать, исчезнуть. Каждый из них невольно представлял своего отца на месте дяди Вани и от этого было жутко.
В кресле под абажуром продолжала сидеть Умка. Она развалилась в нем с видом полной хозяйки, равнодушно разглядывая свой маникюр. Ее цветастое платье выделялось в сумрачной комнате.
Флора Борисовна заплакала. Сначала беззвучно, потом тихие, прерывистые всхлипы стали вырываться наружу. Слезы катились по ее щекам и падали на белый кипельный саван, оставляя на нем бесформенные пятна.
В этой давящей, наполненной болью тишине, раздался тихий, но до жути отчетливый щелчок.
Кристина медленно, будто в замедленной съемке, повернула голову. Умка держала свой фотоаппарат на уровне глаз, объектив был направлен на плачущую Флору Борисовну. Палец рыжей снова нажал на спуск и прозвучал еще один щелчок.
- Что ты делаешь? - Кристина шагнула к ней не привлекая внимания.
Умка медленно опустила фотоаппарат, на ее лице было наигранное недоумение.
- Что? - прошептала она и пожала плечами, - я просто...
Не говоря больше ни слова, Кристина с силой впилась пальцами в ее запястье и не обращая внимания на писк протеста, потащила ее через гостиную в сторону кухни.
- Отстань, пусти, ты что, совсем охренела? - завизжала Умка, пытаясь вырваться.
Кристина с силой распахнула дверь на кухню, втолкнула ее внутрь и захлопнула за собой. Она повернулась к рыжей и вся ее ярость, все накопленное за день отвращение вырвалось наружу.
- Ты совсем ебнулась? - зашипела Кристина, вставая между Умкой и выходом, - у тебя в голове мозги есть? Там женщина хоронит бывшего мужа, рыдает над его гробом, а ты, сука, фотографируешь это? Это что, спектакль для тебя или цирк?
Умка попыталась прорваться к двери, но Кристина грубо толкнула ее глубже в кухню.
- Отстань, - закричала Умка.
Дверь на кухню со скрипом резко открылась. На пороге появился Петя. Умка мгновенно преобразилась. Ее плечи сникли, губы задрожали, а глаза наполнились крупными, готовыми пролиться слезами.
- Петя... - всхлипнула она жалобно, протягивая ему руку с краснеющим запястьем, - она на меня напала, я случайно просто задела кнопку, а она как накинулась.
Петя тяжело, будто с огромным усилием выдохнул, его усталый, потухший взгляд скользнул по Кристине.
- Я же блять просил... - глухо сказал он.
- Петь, ты не представляешь, что она сделала, - Кристина чувствовала, как ярость и несправедливость буквально душат ее, - она снимала твою мать прям у гроба.
- Да ей показалось, - залилась горючими слезами Умка, прижалась к Пете спрятав лицо у него на груди, - она меня ненавидит, с самого начала придирается, ничего плохого не хотела, я случайно.
Петя посмотрел на Кристину, в его глазах она не увидела ни капли желания разобраться, лишь бесконечную, вымотавшую его усталость и раздражение.
- Хватит, - отрезал он, - закончили обе, я не буду это больше слушать.
Кристина дернулась, словно получила пощечину. Она смотрела на него, на человека, ради которого готова была на все, который всего некоторое время назад целовал ее так, будто мир окончательно разрушится, если он этого не сделает и сейчас не видела в его глазах ничего знакомого. Лишь пустоту и желание, чтобы его оставили в покое.
Она резко, не говоря ни слова, развернулась и вышла из кухни, намеренно громко хлопнув дверью.
В гостиной она присела рядом с Флорой Борисовной. Та, не обращала внимания на скандал, она продолжала тихо шептать, не отрывая рук от гроба.
- Прости меня, Ванюша... знаешь же, не могла иначе... не могла каждый раз ждать у окна... слушать каждый звук на лестнице... бояться, что не дождусь... что принесут плохую весть... что милиция опять придет и перевернет всю квартиру...
Кристина молча обняла ее за плечи, чувствуя, как под тонкой кофтой дрожит ее тело. Боковым зрением она увидела, как возвращаются Петя с Умкой. Он тяжело опустился в кресло, Умка тут же устроилась на подлокотнике, обвив его шею руками и прижалась щекой к его виску. На ее лице, обращенном к Кристине, играла едва заметная, но безошибочно читаемая торжествующая ухмылка.
- Я же просто хотела быть счастливой, вот и ушла от тебя... - продолжала Флора Борисовна,- спасибо тебе за все... главное, за сына... за нашего Петьку... самого лучшего... не забирай его с собой... молю тебя... оставь его мне...
Она резко замолкла и эта тишина показалась страшнее любых ее слов.
- Петь, я так устала, голова болит, - в этой тишине послышался голос Умки.
- Пойдем, в комнате приляжешь, - не глядя на нее сказал он.
Они поднялись и ушли. Петя не возвращался, минуты тянулись раздражительно долго. Кристина сидела, держа Флору Борисовну за руку и внутри у нее все закипало. От ярости к этой рыжей собаченке, от непонимания, как Петя может быть так слеп? От щемящей тревоги за женщину, чье сердце, казалось, вот вот не выдержит этого двойного удара, потери мужа и странном отчуждения сына, что упрямо уходит, лишь бы не быть около гроба.
Вдруг Флора Борисовна побледнела, как полотно, ее пальцы вцепились в воротник кофты.
- Кристиночка... - выдохнула она, ее дыхание стало хриплым и прерывистым, - дышать тяжело, сердце сдавило, там в кухне корвалол.
Кристина вздрогнула, вскочила и бросилась на кухню. Рывком открыла холодильник, там были коробочки с мазью, пачка масла, яйца, но не корвалол. Она начала лихорадочно шарить по шкафчикам, но ничего не нашла.
Она вылетела из кухни и не стучась, распахнула дверь в Петину комнату, тут же застыв на пороге, охваченная новой волной бешенства. Петя сидел на краю кресла, согнувшись, уткнувшись лицом в ладони. А Умка стояла у него за спиной и заботливо массировала ему плечи. Увидев Кристину, рыжая не смогла сдержать едва заметную, но злорадную усмешку.
- Корвалол где? - выдохнула Кристина, пытаясь совладать с дрожью в голосе, - срочно, маме плохо, очень.
- Что с ней? - встрепетнулся Петя подскакивая с кресла.
- А ты как думаешь? - вырвалось у Кристины, прежде чем она успела подумать, - отец твой в гробу лежит, а ты тут с этой шлюхой устраиваешь сеанс массажа блять.
Умка тут же надула губы, ее глаза наполнились обиженными слезами.
-Я просто хотела помочь, он же так измотан, - начала она, - я же видела, что ему плохо.
- Кристина, может, хватит? - натягивая рубашку бросил он, - ты весь вечер только и делаешь, что ищешь, к чему бы придраться.
- Я придираюсь? - она не верила своим ушам, ее голос сорвался на крик, - а то, что эта мразь фотографировала твою мать над гробом это нормально, по твоему?
Петя не ответил, он первым вышел в коридор направляясь на кухню, Кристина следом. Он не глядя на нее, рывком открыл кухонный шкафчик внизу, достал маленький пузырек с корвалолом и пошел к гостиной. Кристина налив в стакан воды последовала за ним, чувствуя, как земля уходит из под ног от обиды и несправедливости.
Петя опустился на корточки перед матерью, на его лице впервые мелькнул страх.
- Мам, послушай меня, дыши глубже, - он отдал пузырек Кристине, - сейчас полегчает.
Кристина накапала ей лекарство, помогла выпить вместе с водой. Потом они вдвоем, молча, повели женщину в ее спальню, уложили в кровать. Петя посидел с ней несколько минут, держа ее руку, потом поднялся и не глядя на Кристину вышел.
Она сидела в кресле у кровати и смотрела, как Флора Борисовна, обессиленная горем и лекарством, медленно засыпает, ее дыхание выравнивается, но внутри у Кристины бушевала буря. От злости, разъедающей изнутри, от страха за эту женщину, которая теряла все разом.
Прошло не ментше двух часов, как вдруг, сквозь дрему и шум в собственной голове, Кристина снова услышала их. Те самые, ненавистные щелчки. Сначала один, потом другой, они доносились из гостиной.
Кристина медленно, осторожно поднялась, чтобы не разбудить Флору Борисовну и вышла из комнаты.
Картина, которая предстала ее глазам, заставила застыть кровь в жилах. Умка ходила вокруг гроба. Медленно, по кругу, как хищница, поднимала фотоаппарат, наводила его на гроб, на венки, на портрет дяди Вани в черной рамке. Щелчок за щелчком доносились из фотоаппарата. Она присела на корточки, чтобы сделать кадр снизу. Ее лицо было серьезным, сосредоточенным, будто она снимала экспонаты где то в музее.
Кристина не в силах совладать со злостью, прошла по коридору и распахнула дверь в комнату Пети, но там было пусто. Проверила комнату его братьев, там тоже его не было, парни мирно спали в своих пастелях. Петя ушел. Бросил все, мать в слезах, отца в гробу, ее и просто ушел.
Увидев Кристину, Умка испуганно ахнула и прижимая фотоаппарат к груди, бросилась в комнату Пети, захлопнув за собой дверь.
Кристинп постояла несколько секунд посреди коридора, чувствуя, как последние силы покидают ее. Ей было уже абсолютно на все плевать. Она развернулась и пошла на кухню, достала сигарету, дрожащими руками прикурила. Сделала несколько глубоких, обжигающих легкие затяжек, пытаясь унять дрожь в руках.
Потом вернулась в спальню к Флоре Борисовне. Та спала беспокойным, прерывистым сном, что то бормоча. Кристина опустилась в кресло, положила голову на спинку и закрыла глаза. Физическое и моральное истощение взяли свое, она не заметила, как ее сознание погрузилось в тяжелый, беспокойный сон, полный криков, щелчков фотоаппарата и лица Пети, уставшего, отстраненного и такого бесконечно далекого.
Утро наступило слишком быстро, свет раннего рассвета пробивался сквозь зашторенные окна, не в силах разогнать мрак, поселившийся в этой квартире. Кристина проснулась от стука во входную дверь. Ее шея затекла, все тело ломило от неудобной позы в кресле, Флоры Борисовны уже не было, а она была накрыта тонкой пуховой шалью.
В гостиной уже началась тихая суета. Авдей и двое ребят в черных костюмах что то обсуждали с Петей полушепотом.
- Машина подана, - докладывал Авдей, - цветы уже грузят, по пути нигде не останавливаемся.
Петя лишь кивнул. Он был бледен, его лицо осунулось за ночь, но в глазах появилась какая то собранность. Он старался не смотреть в сторону Кристины.
Флора Борисовна вышла из кухни опираясь на руку Юры. Она была одета в темное платье, волосы аккуратно убраны.
В этот момент из комнаты Пети вышла Умка. Она была в том же платье, что и вчера и ее яркий, неуместный наряд резал глаза. Она зевнула, потерла глаза и беззаботно направилась на кухню, будто проснулась в обычный день. Кристина сжала кулаки, но промолчала.
- Готовы к выносу? - войдя громко спросил один из тех, что был с Авдеем вчера.
Флора Борисовна кивнула, сжав платок в руках, ее губы беззвучно шептали прощальные слова.
Авдей и трое его ребят, взялись за ручки гроба.
- Ванюша... - вырвалось у Флоры Борисовны срывающимся голосом, когда гроб приподняли.
Они понесли гроб к выходу. Движения были медленными, Петя шел сразу за гробом и смотрел на отца, Юра и Руслан шли рядом с матерью, поддерживая ее.
В дверях произошла заминка. Гроб задел косяк, раздался скрежет.
- Осторожнее, - рявкнул Петя.
- Виноват, Петр Иванович, - тут же отозвался один из ребят, с чьей стороны произошло недоразумение.
Кристина идя позади всех, увидела, как Умка, идущая сбоку, достала из сумки свой фотоаппарат и навела его на Петю, идущего за гробом с напряженным, скорбным лицом. Щелчок прозвучал приглушенно, но Кристина его услышала. Она замерла, но сделать уже ничего не могла, процессия двигалась по лестнице.
На улице их ждал черный катафалк. Воздух был холодным и влажным. Когда гроб стали задвигать в машину, Флора Борисовна бросилась вперед, но Петя удержал ее.
- Мама, не надо, со мной поедешь.
Женщина замерла, смотря, как дверь катафалка захлопывается, увозя последнее, что у нее осталось от ее первой любви. По ее лицу текли слезы, но она уже не издавала ни звука.
Петя помог ей сесть в свою машину, Юра и Руслан сели следом.
Кристина направилась следом, но почувствовала легкий толчок в плечо. Мимо нее, вихляя бедрами, пробежала Умка и без разрешения уселась на пассажирское сиденье рядом с Петей в машине.
Кристина остановилась как вкопанная. Глаза ее наполнились слезами обиды и бессилия, в этот момент дверь подъехавшей следом машины открыл Авдей.
- Кристин, садись, - позвал он.
Она кивнула, сглотнув ком в горле и залезла в салон. Машина тронулась, кортеж медленно поплыл по серым утренним улицам.
Похоронная процессия двигалась по городу слишком медленно, нарушая утреннее движение. Город просыпался, жил своей обычной жизнью и этот контраст между вечной суетой и их личным горем был невыносим.
В машине царила тишина. Авдей молча курил, Кристина смотрела в свое стекло, не видя проплывающих мимо домов. Перед глазами стояло лицо Пети закрытое, отстраненное и наглое лицо Умки, устроившейся рядом с ним в самый тяжелый момент.
- Держись, - тихо сказал Авдей и протянул ей сигарету, будто угадав ее мысли, - он сам не свой сейчас, не принимай близко к сердцу.
- А она то тут при чем? - не удержалась Кристина принимая сигарету, - почему она везде с ним?
- Да Бог его знает, - вздохнул Авдей.
Кортеж свернул на кладбище. Аллеи, усыпанные желтыми листьями, серые памятники, чужие скорбящие лица. Все сливалось в одно унылое пятно.
Когда машины остановились, Кристина увидела, как Петя помогает матери выйти, Умка тут же пристроилась с другой стороны, взяв его под руку. Кристина сжала зубы и вышла из машины.
Возле свежей могилы уже собрались люди, много людей. Лица бандитов, бизнесменов, простые рабочие все, кого коснулась в жизни рука дяди Вани. Было тесно и душно даже не смотря на то, что это была улица.
Началась церемония. Священник читал молитвы, Флора Борисовна стояла, не двигаясь и только слезы беззвучно текли по ее щекам. Петя стоял рядом с ней.
Кристина стояла чуть поодаль, чувствуя себя чужой и снова она увидела рздражающую ее картину. Умка встав за спиной у Пети, снова достала свой фотоаппарат. Она снимала скорбящих, снимала гроб, снимала священика, снимала Петю, щелчки были тихими, но Кристина слышала каждый из них.
Она не выдержала. Сделав несколько шагов, она оказалась рядом с Умкой.
- Убери камеру блять, - прошипела она так, чтобы слышала только рыжая, - сейчас же иначе я тебя закопаю тут.
В глазах Умки мелькнул страх. Она сунула фотоаппарат в сумку и быстро отошла подальше.
В этот момент гроб начали опускать в могилу. Флора Борисовна попыталась броситься к гробу, но Петя и Юра удержали ее. Сцена была настолько пронзительной, что у всех на глазах выступили слезы, кроме Умки. Та стояла в стороне, равнодушно наблюдая за происходящим, словно смотрела спектакль.
Когда все закончилось, люди начали медленно расходиться, бросая в могилу по горсти земли. Петя стоял на краю, не двигаясь, смотря в свежую яму, а Умка терпеливо ждала его рядом.
Когда установили крест, Авдей подошел и коснулся плеча Пети, отодвинув Умку.
- Машины ждут, обед накрыли, ехать надо.
- Хорошо, - глухо ответил он, - мам, поехали.
Флора Борисовна, вся в слезах, лишь кивнула, позволяя Юре и Руслану проводить ее к машине. Кристина наблюдала, как Умка, словно тень, снова пристроилась к Пете, взяв его под руку и он даже не отстранился.
Кортеж машин медленно потянулся от кладбища к центру города. Кристина снова поехала с Авдеем, он смотрел в лобовое и плавно вел машину, выпуская струйки дыма в приоткрытое окно.
- Не обращай внимания, - вдруг сказал Авдей, - наладится все.
Кристина не ответила, лишь кивнув взяла с панели пачку сигарет и закурила. Мыслей в голове уже не было.
Когда машины подъехали к Росинке, у входа уже толпились люди. Петя вышел из машины первым. Его появление вызвало оживление толпы, к нему сразу стали подходить люди, пожимать руку, что то говорить. Он кивал, отвечал нехотя, Умка не отходила от него ни на шаг.
Кристина помогла Флоре Борисовне выйти из машины. Женщина шла, почти не поднимая ног, опираясь на нее и Юру.
Внутри Росинки уже все было готово. Длинные столы, накрытые белыми скатертями, уставленные едой и напитками, все как по заказаному меню.
Петя перехватил мать у Кристины даже не бросив на нее взгляда, подвел мать к главному столу где уже стояла фотография дяди Вани, усадил рядом с собой. Умка тут же заняла место с другой стороны. Кристина присела напротив, рядом с Авдеем.
Поминки начались. Первый тост поднял старый друг дяди Вани, с которым они сидели две ходки.
- За Ваню, царство ему небесное, хороший мужик был, справедливый.
Тост подхватили и не чокаясь рюмками, выпили. Кристина наблюдала за Петей, он пил молча, залпом, не закусывая, Умка что то шептала ему на ухо, но он, казалось, не слышал.
Вдруг спустя еще пару тостов Кристина заметила движение. Умка снова достала свой фотоаппарат. Она фотографировала Петю, принимающего соболезнования, снимала серьезные лица подходивших к нему мужчин, снимала сам процесс поминания.
Когда Умка направила объектив в сторону Флоры Борисовны, Кристина не выдержала. Она резко встала и подошла к ней.
- Да хватит, убери камеру, - рыкнула Кристина так, что пару человек сидящих рядом подняли на нее взгляд, - ты дура совсем?
- Кристина, не сейчас, - пьяно попросил Петя.
- Она снова снимает, - не сдержалась она, - тебя, твою мать, людей на поминках.
- Я для выставки, - невинно сказала Умка.
- Какой нахуй выставки? - вскипала Кристина, - у людей горе.
Люди за соседними столами затихли прислушиваясь.
- Ты в искусстве ничего не понимаешь, - фыркнула Умка, - такие кадры.
- Ты ебанутая? - Кристина не могла найти слов, чтобы остановить рыжую и выхватив фотоаппарат с силой швырнула его на пол.
- Хватит, - рявкнул Петя и его голос прозвучал так громко, что заставил замолчать весь зал, - Немцова, домой езжай.
Кристина отшатнулась, будто от удара током. Она посмотрела на него, на этого незнакомого, чужого человека и почувствовала, как земля уходит из под ног.
- Хорошо, - прошептала она, - я тебя поняла Петь.
Она развернулась и пошла к выходу, не глядя по сторонам. За спиной слышались приглушенные возгласы, чьи то попытки успокоить Петю, всхлипывания Флоры Борисовны.
Выйдя на улицу, она прислонилась к холодной стене здания и закрыла глаза. Из Росинки доносились звуки продолжающихся поминок.
- На ключи, - закуривая на ходу, вышел Авдей и протянул ей связку, - Петя вчера сказал отдать тебе мою машину.
- Спасибо, - выдавила Кристина.
- Там в багажнике лежит с твоей хлам всякий, я забрал, нужен может, - кивнув в сторону черной БМВ сказал Авдей, - и давай аккуратнее, я свою ласточку люблю.
- Хорошо, - кивнула Кристина и побрела к машине.
Прогрев машину она поехала домой. Подальше от всех, от Пети, Умки и скорби, в свой уютный мир, где нет никого и ничего, что заставляло бы злиться.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.