Глава 24
Тереза Жозефина Уолис
...я верила ему. Верила, свято надеясь, что Дезмонд не заставит меня пожалеть...
Сердце так громко стучало. Мне казалось, оно затихло, когда хрустальный бокал плачем осел на пол у моих ног, но оно все еще билось и качало кровь. Внутренности стянуло тугим узлом, отчего тошнота подкатила к горлу. Наверное, все происходило за долю секунды: Тесса говорит о невесте, Дезмонд открывает дверь и уже ненавистная мной девица заходит вместе с ним. Вот только я за это время заново прожила три недели. Двадцать пять гребанных дней, которые ядом отравили что-то внутри меня, которые чертовым маятником загипнотизировали и сейчас...причиняли такую адскую боль.
Пара прошла в фойе, передала швейцару верхнюю одежду и вела себя так непринужденно. Лицо Кеннета, как всегда, сухо, губы сжаты в белесую тонкую полоску, а глаза - два источника «вечной мерзлоты» - бегают по мне, словно и не было ничего. Ни ночи в его руках, ни машины, ни фехтовального клуба, ни усадьбы. Я совсем его не знала. Создала образ в своей голове, который ожил благодаря моему одиночеству и надежде. Впервые за все двенадцать лет мне было хорошо и вот цена в трехкратном размере, которую я боюсь не осилить.
Голова закружилась. Виски пульсировали, глаза адски жгло, но вместо слез на моем лице родилась улыбка. Я потянулась за новой порцией шампанского и осушила его практически залпом. Горло стянуло иголками, но мне было плевать. Хотелось причинить себе большую боль, ведь наш организм может выносить только один ее вид, тот, что сильнее.
Какая же я идиотка!
- Терри, дорогая, ты в порядке? - Тесса заботливо взяла меня за руку и заставила сделать шаг назад, обходя осколки.
Стального цвета шпильки захрустели на стекле. Я медленно опустила голову, любуясь растекшейся лужей и мелкими бесцветными хрусталиками, точно россыпью брильянтов. Это единственные слезы, которых он достоин.
- Конечно, - голос был такой ровный.
Он не мог принадлежать мне, потому что все внутри обливалось кровью. Папина девочка Тереза сейчас билась в истерике, запертая в клетку самой же собой, а вот стерва радовалась. Она вновь доказала, что нет ничего настоящего. Нет искренности, нет честности и мужской преданности. Мерзавец! Разве он заслуживает той чистой любви, с которой на него смотрит его невеста? Думал ли он о ней, когда трахал меня?
Господи.
Я вновь потянулась за бокалом.
- Пойдем наверх? - Оливер заозиралась по сторонам.
Гости не обращали на нас никакого внимания, но есть же традиции. Подруга должна была находиться в своей комнате, наряженная в свадебное платье, со счастливой улыбкой в ожидании любимого. Это ее желанный день, полученный трудами обоих: и Тессы и Бенджамина. Праздник ее сердца, а для моего похороны...
- Встреть его, - я обернулась, замечая смятение на ее лице. - Ты хозяйка, встреть его.
- Тереза, я не думаю, что тебе стоит, - шатенка прикусила накрашенную блеском губу и замолчала, скорее всего, увидев что-то на моем лице.
Там было, что угодно, но только не боль. Ее за все эти годы я научилась скрывать очень хорошо. Научилась лгать и притворяться, а именно этого он и заслуживал. Пусть страдает, если его душа на это способна.
В холле было очень ярко. От множества свечей рябило в глазах, окна, сквозь тонкую ткань штор, пропускали дневное солнце. Оно играло бликами с золотыми канделябрами, начищенными полами и драгоценностями, которыми были увешаны дамы. Тесса сдалась и учтиво улыбнулась паре, хотя в ее серых глазах плескалась отравляющая ртуть.
Она втянула полные легкие воздуха.
- Мистер Кеннет, я так рада вас видеть!
Мы сделали пару шагов навстречу обрученным. Мои шпильки пафосно настукивали на деревянном паркете. Я нарочно выставила правое бедро, чувствуя, как ткань медленно скользит по телу, обнажая глубокий вырез. Дезмонд первым делом кивнул хозяйке приема и поднял глаза на меня. Все внутри перевернулось. Руки начали дрожать, но я уверенно держала бокал, надеясь, что изображаю скучающий вид. Его милая невеста чуть ли не с открытым ртом уставилась на нас. Ее усыпанные веснушками щеки покраснели, стоило девице осмотреть мой «голый» наряд.
Знала бы она, чему мы придавались с ее женихом.
- Добрый день, мисс Оливер, мисс Уолис.
Дез сначала поцеловал протянутую ладонь Тессы и потянулся ко мне, но свою я не подала. Мужчина нахмурился, отчего между его бровей залегла единственная мимическая морщинка. В груди заныло. Он был таким красивым: черный смокинг с велюровыми в тон ему полосками, белоснежная рубашка, на фоне которой его радужка не казалась пугающей и бесцветной. Небрежная щетина, трогающая кадык, и полное отсутствие обычной ухмылки. Его, словно выключили - в таком состоянии Кеннет был очень похож на Блейка.
- Это моя невеста мисс Анита Хейзел, - восстановил самообладание ирландец.
Девушка сделала небольшой шажок вперед, привлекая к себе внимание. Вопреки этикету, Дезмонд не приобнял ее. Засунул руки в карманы, уходя далеко в себя. Я обернулась к влюбленной идиотке, чувствуя на себе пронзительный взгляд ее жениха. Ожидает от меня представления? Мы не в цирке и, несмотря на злость, мне было искренне жаль эту девчонку. Нас обеих.
- Анита, - перебила я приветствие Оливер. - Не поверите, мистер Кеннет так много о вас говорил. Все уши прожужжал, рассказывая о своей тайной невесте из Ирландии.
Рыженькая заправила выбившиеся пряди в строгий пучок и обернулась к своему мужчине. Я пригубила алкоголя, унимая дрожь изо всех сил. Меня то бросало в холод, то в жар, отчего пот скапливался на спине.
- Правда? Очень неожиданно. Я рада познакомиться с окружением Дезмонда.
- А я-то как рада, - Тесса и Кеннет настороженно следили за мной, явно готовые в любую секунду броситься на помощь бедной девочке, но мне было плевать на нее. Я хотела крови, но текущей из проткнутого шпилькой глаза ирландца! - У вас в стране все такие честные и добропорядочные люди?
- Скорее, все зависит от воспитания, - она пожала плечами и вновь пригладила свои волосы.
Чего ему в ней не хватало? Я вновь сделала глубокий глоток выпивки, рассматривая ту, чье счастье я неосознанно разрушила. Невысокая. Она доставала ему до плеча. Стройная, в коричневом простом закрытом платье, которое, вопреки своему фасону, смотрелось на ней великолепно. Оно облегало очертания ее аккуратной груди, рисовало тонкую талию и округлые бедра. Ее длинные ноги заканчивались в лодочках на маленьком каблуке. У меня в садике туфли были на подошве выше, чем у нее сейчас.
Шампанское вскружило голову, но не принесло облегчения. Создавалось ощущение, будто я начинала задыхаться. Легкие слипались из-за грязи, которую я вкушала вместе с его поцелуями. На языке танцевал земляной привкус.
- Вы так чудесно смотритесь вместе, мистер Кеннет, - я помедлила, прежде чем еще раз посмотреть на него.
Могла ли я чувствовать себя еще хуже, чем в этот момент? Униженной, использованной, выброшенной игрушкой, которая только и годилась для того, чтобы ее имели на заднем сиденье автомобиля. Той, кем я была раньше... Эта мысль стала конечной нотой моего спектакля. Я гордо задрала подбородок, обвела взглядом помещение и развернулась на шпильках. Хотелось бежать, но я тихо шагала. Хотелось свернуться калачиком посреди этого зала и послать весь мир к черту, но я упрямо переставляла ножки, как учили в модельной школе.
Коридоры кружились. Воздуха не хватало - его отвергал, казалось, сам организм. Сердце так сильно стучало, что болела грудь. Оно ударялось о ребра, заставляя их сотрясаться, возвращалось на свое место и усиливало толчок. Наверное, я вновь выронила бокал, потому что двумя руками схватилась за горло и нырнула в первую попавшуюся комнату. Это помещение оказалось туалетом. Еще один маленький шаг и я уперлась весом всего тела о тумбочку, опуская голову вниз. Волосы закрыли лицо, скрывая от моего же отражения слабость.
Это было похоже на бесконечное пребывание в ледяном океане. Меня лихорадило, температура опускалась ниже нормы, губы тряслись и синели, но мозг не отключался. В тот момент, когда замедлились все органы, даже и сердце - виновник моего состояния - голова понимала.
Он не просто меня обманул. Дезмонд вернул в прошлое. Грязная шлюха, которая трахалась с обрученным мужчиной! Неужели, я все это заслужила? Почему я просто не могу, как все, быть счастливой?
Я включила воду и опустила под нее руки. Теплый поток приятно щекотал ладони. Выдавив мыло, я все терла их и терла, пытаясь смыть грязь. Сейчас я чувствовала себя так же, как в те разы, когда мне приходилось обнажаться для мужчин. Меня тошнило, кожа болела, и хотелось одного: забыться. Теперь я ненавидела его запах, который так старательно оставляла на себе утром в душе. Господи, это было сегодня? Счастливая улыбка, поцелуй, последние объятия - это все происходило сегодня?
- Гребанный Дезмонд! - прорычала я, яростней царапая руки.
Ногти скользили по коже, оставляя красные полосы. Я давила все сильнее и сильнее, пока первая капля крови не окрасила воду. Рана на запястье защипала, но эта мимолетная вспышка не остановила ураган внутри. Если бы не было нашей ночи, если бы я не позволяла себе эти мысли...
Если бы! Если бы! Если бы!
Мне так хотелось закричать во все горло. Сделать хоть что-то, чтобы остановить слезы, но я не могла совладать с собой! Они наполнили глаза и начали скатываться по щекам, унижая меня еще больше! Я плакала не из-за него. Не из-за долбанного мужчины, который просто был самим собой, а потому что я думала, что смогла. Что у меня получилось больше не быть шлюхой, что я достойна букетов, достойна ресторанов и свободного мужчины.
Расплывшись в улыбке, я размазала по щекам слезы и гордо подняла подбородок. Никто не достоин моего падения. Я так много сделала для самой себя, чтобы просто все потерять из-за него? Отыскав в уборной косметичку Тессы, я нашла в ней тюбик красной помады и раскрыла колпачок.
- Никакого клуба, - вспоминала я последние слова доктора Сьюзан. - Я стала чаще улыбаться и не испытывала панические атаки...
Голос дрожал все больше и больше, вовсе срываясь на всхлипы. Слезы повторили смазанные следы, но я не обратила на них внимания. Принялась красить губы, нажимая помадой изо всех сил.
- Я стала улыбаться... Я отпускаю... папу... отпускаю...
Горло сжало. Вцепившись пальцами в мраморную столешницу, я продолжала раскрашивать губы, даже когда поломала помаду. Яркий макияж, броские наряды - я хотела внимания, кричала о помощи. Мне просто нужно было, чтобы меня обняли, чтобы погладили по голове и сказали что-то хорошее.
Чтобы, как в детстве, я была любима.
В носу пекло от воздуха, который резал слизистую. Я старалась делать глубокие глотки кислорода, но выходило плохо. Голова кружилась, виски еще больше сжимались, и это туманило сознание. Я слышала, как за дверью течет своя жизнь, как гости громко смеются, как играет классическая мелодия. Постепенно эти звуки перестали доходить, словно меня закрыли плотным одеялом или погрузили на самое дно. Только мой пульс. Он бил неровно, будто поднимался на вершину горы, замирал там и падал. Падал, падал, падал...
Меня повело в сторону. Я пошатнулась, и начала медленно оседать на пол, испытывая знакомое состояние, от которого, мне казалось, удалось избавиться.
- Тереза? Тереза, у тебя все в порядке? - стучал кто-то в дверь. - Я видела, как ты зашла сюда уже пару минут назад. Ты показалась расстроенной чем-то. Тереза, если ты сейчас не отзовешься, я зайду. Мне плевать, что ты можешь там делать. Тереза!... Я сейчас открою дверь. Тереза, черт бы тебя побрал!
Еще вчера я думала, что нашла выход на сушу. Жила в океане и выплыла к ледяной шапке. Лучи солнца ласкали лицо, внушали надежду и были такими приятными. Впервые, за двенадцать лет темноты, я увидела свет. Потянулась к нему, как мотылек полетела на огонек, не задумываясь о последствиях. Кеннет припадал мне жестокий урок: нет ничего настоящего. Я сама виновата. Придумала его образ в своей голове, сошла с ума от эйфории, которая до сих пор пьянила рассудок, приучила свой сон к нему и поверила. Теперь я стану той же Терезой: которая не верит в долбанную любовь, которая боится детей и не подпускает к себе мужчин.
Я больше не отойду от плана.
- Тереза, милая ты в порядке?
В туалет залетела фигура в золотистом платье. Рыжие волосы замелькали перед глазами, рождая картинки обрученной пары. Я устало прикрыла глаза.
- Ева... Прошу тебя... Мне нужна минута, я сейчас присоединюсь к торжеству...
- Ага, я не оставлю тебя одну здесь.
Она присела на колени рядом со мной и нахмурилась, замечая расчесанную руку. Девушка раскрыла тумбочки в поисках аптечки.
- Ты можешь мне не говорить, что произошло. Я вижу твое состояние и знаю, что послужило виной.
Подруга достала серую коробку с крестиком на крышке. Она выудила перекись и осторожно отвела мою руку от наших нарядов. Жидкость капнула на рану, начиная шипеть и пениться, но я ничего не чувствовала. Все тело, как будто онемело. Вот бы так произошло с сердцем. Я думала его у меня нет, но гребанный Дезмонд отыскал. Оживил мертвое, разбил то, что не разбивается и солгал...
- Хочешь, я попрошу Бакстера разбить лицо твоему адвокату?
Рыженькая наклеила пластырь и убрала весь мусор в корзину. Она сдвинулась ближе ко мне, начиная бумажными полотенцами вытирать испорченный макияж. От нее шло такое материнское тепло. Не знаю, может, виною тому ее беременность или сама искренняя доброта, но мне становилось спокойнее. Паника не лишала дыхания, дрожь не била тело, а боль не набрасывалась так отчаянно.
- Я сама справлюсь с ним, - прошептал голос. - С чего ты взяла, что это из-за мужчины?
- Потому что мне знакомо разбитое сердце, - подруга грустно улыбнулась.
- Хочешь, я разобью Стэну машину? - пошутила я.
Евламия рассмеялась и покачала головой.
- Я тоже сама с ним справлюсь.
Подхватив ее веселье, я закусила губу, вспоминая, сколько всего мы наговорили друг другу. Это было так давно, в той прошлой жизни, в которую я больше никогда не вернусь. Он толкнул, но я устояла, потому что мне никто не нужен.
Особенно Дезмонд Кеннет!
Дезмонд О'Кеннет
Заиграла церемониальная музыка. Я сложил руки на груди, пытаясь успокоить чувство тревоги внутри. Мне стоило пойти тогда за ней, остановить, схватить за руку и при всех, что сделать? Рассказать о фиктивной помолвке? Поцеловать? На минуту, на мгновение, я увидел такую искреннюю боль в лазурных глазах, но этого хватило, чтобы сойти с днища вертолета без парашюта. Дрожащими пальцами я начал крутить фамильную печатку на пальце, чувствуя, как платина жжется. Буква «К» въедалась в кожу, разносила с кровью клеймо, навсегда оставляя под кожей напоминание, для чего я все это делаю.
Анита рядом со мной поерзала и обернулась назад. Все гости начали следить за свадебным шествием, а я хмуро смотрел в одну точку. Я с самого начала знал, что она - временное увлечение. Ненавидел ее сигареты, бесился из-за белых волос, но с ужасом сейчас отметил, что привык. Наоборот, заводился еще больше, потому что она единственная, кто давила меня своими острыми шпильками. Я до сих пор ощущал на груди их натиск, ощущал везде ее аромат и полные стылой воды глазки.
Подул несильный ветер, закидывая непослушные волосы на лоб. Я взъерошил их и заметил подружек невесты, которые уже дошли до алтаря. Само торжество проходило на заднем дворе поместья Блейка. Накрытый шатер был так же огромен, как основной коттедж. Белые стулья заполняли собой все помещение - их было так много, что я сбился со счета, пытаясь угадать количество приглашенных важных гостей. Весь капитолий, элита Америки, знакомые политики Бенджамина из Вашингтона. Насколько я знал, свадьба транслировалась на всех телеканалах нашего штата, как национальное событие «падение господина сенатора». Только так я мог назвать его любовь.
Тереза. Она стояла у арки, увитой красными розами. Сексуальное «голое» платье только и подчеркивало ее фантастическую фигуру, настолько идеальную, что я смотреть на других девушек не мог, понимая: она совершенна. Полная грудь третьего размера пикантно виднелась в декольте. Сладкая родинка на одном из полушарий только рисовала загадку, прикоснуться к которой она позволила мне. Подол струился, точно золотые монеты сыпались в хранилище сокровищ. Вырез до самой тазовой кости показывал загорелую кожу. В штанах стало тесно, но это последнее, что меня сейчас волновало.
Сердце сбилось.
Мы с Анитой сидели в первом ряду, так что я вполне мог рассмотреть ее лицо, ее золотые сережки-капельки, и глаза... Они кричали о том, какой я ублюдок. Гордо оглядывали зал и были холодны. Эта женщина нравилась мне своей страстью, а сейчас, будто потухла.
Только она была способна даже боль превратить в искусство.
Я смотрел и задыхался, потому что было мало. Мне хотелось всецело почувствовать ее, объяснить ситуацию, сделать хоть что-то, чтобы пропасть между нами не становилась еще шире. Она должна выслушать меня и понять. Разве я властен над происходящим? Разве обманывал ее молчанием?
Проглотив горечь, я ослабил две пуговицы рубашки.
По белой дорожке прошла маленькая девочка в белом пышном платье. Сестра Тессы. Она рассыпала лепестки и улыбалась всем вокруг, уверенно держа на своей головке диадему. Малышка поднялась на пьедестал, передала рыжеволосой беременной девушке корзинку, и встала рядом с подружками невесты. Музыка углубилась, стала более медленной и все гости поднялись. Блейк под руку со своей невестой зашел в шатер. Толпа ахнула, сраженная красотой свадебного платья. Краем глаза я заметил, как восторженно загорелись глаза Ани.
Наша свадьба.
Через месяц.
Черт. Мне не хотелось сейчас думать об этом.
Пара продолжала шествие. Бенджамин в отличие от своей любимой держался стойко. Она ярко улыбалась и явно сдерживала слезы, потому что большие серые глаза мокрели. Нужно отдать должное, Тесса была очень привлекательной. Мне нравилась в женщинах большая фигуристость, немного иной характер, но будущая миссис Блейк была восхитительна. Несмотря на разницу в возрасте, они смотрелись уместно. Даже Виардо - бывшая его любовница - уступала по всем позициям, просто потому что рядом с Оливер он улыбался.
Пара поднялась к алтарю. Мужчина убрал фату с лица своей любимой и нежно поцеловал ее в лоб.
- Мы все здесь собрались, чтобы скрепить союз этой пары перед Богом, - зачитывал священник из красной книжки в его руках.
Я пытался уловить дальнейшие слова. Пытался следить за женихом и невестой, но все время возвращался мыслями и взглядами к ней: гордой красавице, которая что-то сделала со мной. Мне это не нравилось, но я ничего не мог с собой поделать! Злился, отвергал, ненавидел и сопротивлялся, но, чем больше я плыл против течения, тем слабее становился.
- Тесса... - прочистил горло Блейк, я впервые слышал, чтобы у него ломался голос. - Ни одно слово в этом мире не опишет мою благодарность и чувства к тебе. Любовь - слишком простое объяснение, обожание - не такое сильное. До тебя не было ничего. Я жил серыми днями, сидел в темноте, боясь включить свет. Строил карьеру, зарабатывал свои миллионы и не видел в них смысла, потому что внутри была пустота. Не знаю как, но ты смогла достучаться до меня. Спустилась в подвал, взяла меня за руку и, несмотря на всю боль, которую я причинил тебе, до последнего сражалась с моими демонами.
Тесса заплакала. Наверное, для них в этот момент существовала своя единая вселенная, где не было нас, этого шатра и церемонии. Бенджамин ласково растер слезы на ее щеках и продолжил:
- Ты стала моим дыханием. Тем смыслом, которого я был лишен. Ты не просто подарила мне любовь. Ты подарила семью, ту, которой у меня никогда не было, - после его слов пожилая женщина, сидящая вместе с нами в первом ряду, счастливо улыбнулась, даже сквозь слезы. - Ты и Вероника - я обещаю беречь вас двоих. Я люблю тебя, девочка моя.
В груди неистово пульсировало. Я был на грани того, чтобы просто встать и уйти, потому что впервые не мог совладать со своими эмоциями. Страх.
Я не мог ее потерять сейчас. Еще не время объявлять конец нашим отношениям.
- Бен, - невеста всхлипывала, прерывая слова. - Я... У меня было только одиночество. До тебя я и не жила вовсе, забывая себя среди забот после смерти родителей. Серые будни и так год за годом, до нашей встречи. Я была обречена полюбить тебя: своего первого мужчину, крепкое плечо, которое ты не задумываясь подставил. Я клянусь тебе в своей любви, которая только разгорается день ото дня. Клянусь держать огонек света в твоей темноте, клянусь стать хорошей мамой нашим детям и той, кто всегда будет выбирать лишь тебя. Потому что ты - мой дом. Я люблю тебя, Уильям Бенджамин Блейк.
- Объявляю вас мужем и женой!
Вероника принесла на подушечке кольца. Они обменялись ими и скрепили узы поцелуем. Неожиданно Тереза слегка пошатнулась и зашла за дальнюю ширму. Я проследил за ней, нахмурился и поднялся, шаркая стулом.
- Дезмонд? - Анита тронула мою ладонь.
- Все хорошо. Я сейчас приду.
Пытаясь не подать вида, я кивал по дороге своим коллегам, делая вид, что просто спешно выхожу на улицу. Все это время я держал глазами блондинку. Она вышла за шатер, обогнула его и остановилась у белой беседки, увитой какими-то цветами.
- Тереза? - протянул я, давая ей обнаружить мое присутствие.
Девушка дернулась, отчего выпустила сигарету из рук. Она ругнулась и достала из пачки другу, прикуривая.
- Пошел к черту!
- Послушай меня, - я сократил между нами расстояние.
- А что ты мне скажешь? - Уолис сделала глубокую затяжку. - Все не так, как я подумала? Она не твоя невеста и ты не изменял ей со мной?
- Да, то есть нет, - впервые я не мог подобрать нужных слов. Воздух в легких заканчивался, совсем как в детстве, когда я заикался. - Анита действительно моя невеста, но фиктивная. Понимаешь? У нас с ней ничего нет. Я не целовал ее даже!
- Мне плевать!
Девушка бросилась из беседки, но я перегородил ей дорогу. Схватил за запястье и дернул на себя. Тереза запуталась в ногах на высокой шпильке и полетела ко мне на грудь. Я аккуратно обнял ее за талию, сжимая пальцами нежнейшую ткань. Ее тепло проникло под мою кожу, взбудоражило нервные окончания и лишило всяких объяснений. Я просто смотрел на ее расширенные из-за выпитого алкоголя зрачки, утопал в их синеве, которая была чище самого неба, ловя себя на мысли: я больше не хотел тайн. Почему ей снятся кошмары? Что было у нее до меня? Кто ее родители? Кто она такая, женщина, заставившая мое сердце биться?
Ветер невесомо колыхал ее золотистые пряди. Красные губы раскрылись, провожая полный боли стон, и я наклонился поцеловать ее.
- Сукин сын! - звонкая пощечина вывела из транса. - Ублюдок! Еще раз ты меня тронешь, лживый мерзавец, я тебе руки сломаю! Ты меня понял?!
Тереза отпрыгнула от меня, словно я оставлял ожоги на ней. Она выбросила бычок, выдохнула ягодный дым и развернулась к шатру.
- Я не лгал тебе! - крикнул вдогонку. - Ты сама не спрашивала меня о невесте!
- Прости, что не посчитала тебя ублюдком! Хотя, постой, ты им и оказался!
Подняв средний палец над головой, она быстро скрылась за живой изгородью. Я прикоснулся к горящей щеке, чувствуя, как ее прикосновение пробирается глубоко внутрь. Постепенно физическая боль сменялась душевной, и это было так ново. Ощущать кого-то не просто телом, а душой. Я бесконечно падал и не знал как это остановить. Глупо с моей стороны было согласиться на нашу игру без страховки, но именно это я и сделал, вкушая последствия.
Сердце приняло на себя весь удар и сейчас именно оно танцевало на льду.
Я не мог ее потерять: не так и не сейчас.