Сказанье о драконе и вороне

Марк начал приходить в себя от того, что в его горле жутко пересохло. В попытке приоткрыть рот он ощутил несказанную боль от слипшихся губ, а сухость во рту натолкнула его на очевидную мысль: вчера перебрал.

Не открывая глаз, он протянул руку и хлопнул ею по деревянной поверхности. В попытке отыскать телефон, он несколько раз похлопал по тумбе. Того там не было:

«Я что, снова его проебал?» — пролетело в голове. Такие случаи уже бывали, и после них Марк зарёкся покупать себе дорогие гаджеты и предпочитал обходиться самыми простыми и недорогими моделями. Но даже их он продолжал терять.

Тело казалось таким уставшим, будто он не проспал и пары часов после того, как вернулся. А судя по тому, что он не помнил ничего о прошлой ночи — вернулся он знатно напившимся.

Лениво мотнув головой, он повернул её в сторону и слегка приоткрыл глаза. В размытых силуэтах он различил несколько пар ног, проходивших мимо него. На долю секунды он вновь прикрыл глаза, думая, что всё ещё продолжает видеть сон, однако, своей рукой он ощупал всё вокруг себя и заметил, что его «кровать» жёстче обычного и при этом имеет странный рельеф, характерный для... пола.

Марк резко распахнул глаза и в ужасе осмотрелся: он лежал вовсе не у себя дома, а на полу старого развалистого жилья старухи-чародейки.

— Блять! — вскрикнул он, привлекая всеобщее внимание. — Это все таки не сон...

Первым делом он скинул с себя толстое одеяло и, вытянув ноги, с улыбкой полюбовался на вытянутые конечности, после чего наконец-то осмотрелся.

В дальнем углу, почти возле печи, сидел Волк, склонившись над своим оружием. Видимо, до внезапного пробуждения чародея, он затачивал меч, готовясь к грядущим приключениям. Намного ближе стоял, по всей видимости, обладатель тех самых ног, которые до этого приметил сам Марк: принц, чуть скривив лицо в недовольстве, смотрел на Ориона сверху вниз и, выдержав паузу, с усмешкой произнёс:

— Очнулся-таки, — прозвучало это совсем не приветливо.

— Что происходит? — расставив руки в стороны, Марк пытался быстро сопоставить всё, что было в его памяти. Но после того, как он попытался влить немного силы в тот артефакт, его сознание заливала лишь чёрная полоса. Он помнил какие-то вскрики, силуэты, дождь, но ничего конкретного и чёткого, чтобы этот пазл уложить в единую картину происходящего.

— Ты спал тут почти двое суток, мы думали тебя привязать к лошадям и уж волочить следом, — усмехаясь, произнёс Алан и отошёл к столу, присаживаясь и надкусывая яблоко.

— Где Мирабель... и бабушка... — удивлённо поинтересовался чародей.

— Всё это время они наверху, нас туда так и не пустили. Они пробуют разные причуды, но пока ничего не помогает, — по голосу чувствовалось, что эта новость, произнесённая его же устами, его изрядно раздражала. По всей видимости, он действительно рассчитывал, что если они задержатся здесь и помогут бабушке, то всё пойдёт просто прекрасно, и она поможет его сестре. А теперь планы рушились.

— Как ваше самочувствие? — раздался голос Волка с другой стороны комнаты.

— Я в порядке, но как-будто при знатном таком похмелье, — потирая виски, произнёс Орион.

Поднимаясь на ноги, он почувствовал, как всё тело затекло от долгого лежания на полу.

«Могли бы мне и диванчик уступить хоть в такой-то ситуации!» — подумал он, но озвучивать свои мысли не стал, представляя, сколько недовольных взглядов мог бы собрать один заключённый, пожаловавшийся на условия содержания. Не стоит забывать, что наручники всё ещё были при них, и если они устанут от его возмущений, то просто лишат возможности даже защищаться.

— Дай попить! — иссохшими губами произнёс чародей, глядя на принца.

Тот, уловив, что это обращение направлено в его сторону, медленно повернул голову, и его бровь возмущённо приподнялась:

— Ты это мне?

— Я сейчас сдохну, как пересох...

— Ты сейчас сдохнешь потому, что забыл границы. Сам иди, тем более воды теперь на улице с избытком.

Орион обернулся и в ближайшем окне увидел, как по стеклу бьют массивные капли дождя.

— По улице ходить теперь невозможно!

Орион же, после этой недовольной тирады принца, резко опустил взгляд на его ноги и заметил, что подол некогда чистых штанов и высокие сапоги были полностью измазаны грязью. Представление картины, как этот вечно начищенный до блеска принц пробирался сквозь толщу размокшей земли, вызвало на нём улыбку и даже слегка взбодрило. Решив, что принц достаточно уже наказан, он поднялся на ноги и сам прошёл к кувшину с водой, налил себе немного и, наконец, утолил жажду.

— Что ж, пойду узнаю тогда, что там на чердаке.

Орион подошёл к вертикальной лестнице и быстро поднялся наверх. Тело ощущало усталость, но, уже привыкнув к такому состоянию за минувшие здесь дни, он даже перестал обращать на это внимание.

Уже наверху, ступая на ровный пол чердака, он обратил внимание, что его одежда абсолютно чистая. Судя по всему, он отключился полностью до того, как ему пришлось идти в дом, а Волк попросту принёс его сюда. Его присутствие тут же привлекло всеобщее внимание.

— Ты очнулся! — пронесся по комнате радостный вскрик Мирабель. Она подлетела к нему за считанные секунды и, не сдерживая своих эмоций, крепко обняла парня, прижимаясь к нему.

Марку такое бурное приветствие, столь контрастирующее с атмосферой первого этажа домика, совершенно не ожидал. Он вытаращил глаза, замер и просто дождался, пока девушка выплеснет на него весь груз переполняющих её эмоций и отступит подальше, чтобы он смог взглянуть на её лицо.

— Как ваше самочувствие, внучок?

— «Ваше»? — удивлённо уточнил Орион. — Что я ещё пропустил? Почему вдруг так официально?

Мирабель громко вздохнула:

— Волк, во время творящегося возле артефакта, которое я непременно бы не хотела пропускать, но почему-то мне всегда не везёт, оговорился, и бабушка это услышала.

— О чём он оговорился? — сердце слегка кольнуло, и на мгновение Марк испугался, что милая старушка узнала о его политическом статусе и теперь будет относиться к нему лишь как к преступнику, которого она знать не желает. Но Мирабель быстро развеяла эти мысли:

— Он назвал брата по его титулу, так что то, чьи мы дети, больше не тайна.

— И я очень польщена тем, что мне визит нанесли такие почётные гости, — склонилась старушка, улыбаясь.

Мирабель же, взглянув на это, подошла ближе к Ориону и, слегка прикрыв рот рукой, шёпотом произнесла:

— Это она теперь рада, ещё вчера, когда только всё поняла, она с вилами нас гнала и сковородками, говорила забыть дорогу сюда.

Орион удивлённо посмотрел на принцессу. Его выразительный взгляд словно кричал вопросом:

«Как же так, она ведь едва ходит? Да и за что?»

— Она испугалась, что раз мы нашли её дом, значит скоро сюда заявится и Его Величество. Но брат заверил её, что местонахождение её дома останется от него в тайне.

— И это её убедило? — шёпотом уточнил чародей.

— Нет, но тогда я сказала, что никто, кроме тебя, сюда их привести не сможет, а она явно видит, что ты хороший человек, так что успокоилась.

— Ну отлично, значит, если принц не сдержит своего слова, виноватым во всём буду я.

— Но ведь и правда никто сюда отца не приведёт, кроме тебя?

— Ну... тоже верно... Но тебе не кажется, что старушка слишком много сделала для всех вокруг, не должны ли мы теперь ей тоже помочь? Я же правильно понимаю, что дождь пошёл, а значит проклятие снято?

Девушка уверенно кивнула.

— Значит, нам стоит вернуться в Долину и затребовать от них поддержки для неё.

— Брат сказал то же самое! — с улыбкой произнесла она. — Мы уже решили, что когда ты поправишься, мы отвезём её в Тростниковую Долину и сделаем всё, чтобы за ней там был теперь должный уход.

— Вот оно что... Мне кажется, или твой брат сильно изменился?

— Едва ли я могу назвать это «сильно», — пожала она плечами. — Я бы сказала, что он просто перестал немного скрывать свою истинную сущность.

— В каком это смысле?

Однако Мирабель успела лишь открыть рот, когда старушка осторожно позвала их:

— Простите, но вы столько шепчетесь, может, мне лучше спуститься, Ваше Высочество?

— Нет, конечно же нет, — отмахнулась принцесса. — И я же сто раз уже повторяла, что вам можно называть меня по имени! У меня же есть имя — Мирабель!

Заметив в этом диалоге зачаток разгорающегося спора, Марк поспешил вмешаться:

— Дамы, погодите, давайте говорить о более важных вещах! — воскликнул он, вытянув руки перед собой. — Бабушка, удалось ли вам помочь Мирабель?

Видя её руку, можно было догадаться, что успехи были не велики. Однако Орион всё ещё надеялся, что уставшая и истратившая слишком много сил старушка могла быть просто не способной приложить достаточное количество энергии, чтобы в полной мере активировать нужные руны, и всё это время им недоставало молодого и сильного чародея. Однако, увидев, как вмиг погрустнело лицо старушки, он понял всё и без слов. Её слова лишь подтвердили его беглые догадки:

— Мы испробовали несколько способов, но Огонёк уже плотно осел в руке Её Высочества, — отметила старушка, осунувшись в плечах. — Боюсь, что я бессильна здесь и не смогу помочь.

— Что ж, мы и не рассчитывали особо, — бодро сказал Орион и тут же поспешил добавить: — Мы же не планировали встретить бабушку на своём пути, конечно же, поэтому не рассчитывали. Однако, может, тогда вы сможете нам подсказать, где искать тайник чародеев?

— Думаю, там вы могли бы найти больше ответов, — кивнула она и немного грустно улыбнулась. Взгляд её пожилых глаз упал на принцессу, и за тяжёлым вздохом было слышно разочарование, что королевским детям придётся узнать местоположение такого важного места.

— Королевская армия знает, где находится один из тайников, поэтому вы не раскроете важный секрет. А я... я буду вынужден его открыть, поэтому вне зависимости от вашей помощи — мы окажемся внутри. Просто вашими подсказками вы позволите сократить нам время, потраченное на пребывание здесь, — пояснил Орион, и та одобрительно кивнула.

— Давайте спустимся и перекусим, у вас впереди длинная дорога. Как я поняла, ведёт вас Волчик, поэтому я поясню этому милому юноше, куда держать путь.

Во время обеда, разложив на столе карту, старушка показывала, каким путём им следует двигаться, и в меру своих возможностей старалась описать, как выглядит нужный им тайник. Из её слов стало ясно, что таких тайников далеко не один, они скрыты по всей земле и являются важным наследием чародеев, однако их точное местоположение она не спешила раскрывать. Будучи человеком чести, Волк не торопился допрашивать её о них. Не сложно было догадаться, что это попросту не входило в рамки его задания. Орион, наблюдая за ним, в очередной раз отметил противоречивость этого человека.

После обеда и разработки своего будущего маршрута, когда лошади уже были подготовлены к отъезду, стоя по щиколотку в грязи, компания путешественников не спешила уходить. Старушка провожала их на пороге, однако Его Высочество обернулся к ней:

— Бабушка, мы обсудили между собой и приняли одно важное решение, — громко произнёс он строгим голосом. — Поэтому вы должны поехать с нами.

Его статус вкупе с вечными недовольными возгласами принца сделали эту фразу неожиданно пугающей. Даже Орион, посвящённый в планы наследника, изрядно испугался, что бабку свяжут и поведут прямо на виселицу через тронный зал. Поэтому, видя, как бледнеет старое лицо, он поспешил вмешаться. Его приятный уху тон тут же смягчил ситуацию:

— Нет, он просто неправильно выразился. Мы бы хотели сделать для вас прощальный подарок.

— Подарок?

Она неловко оглядела их и не заметила в их скромных пожитках ничего, что они могли бы ей подарить на память.

— Мы хотим, чтобы вы отправились с нами в Долину, — громко заявила Мирабель. — Нашего с братом влияния будет достаточно, чтобы вам там выделили достойное жильё и помогли обустроиться.

— Что вы такое говорите, — отмахнулась она от предложения. — Мне и тут хорошо.

Орион отошёл от лошади и подошёл к старушке ближе других, чтобы их разговор не происходил на слишком громких тонах. Опустив на неё взгляд, он максимально мягко продолжил:

— Но вы заслуживаете большего. Вы сделали для них слишком много, чтобы оставаться здесь одной. Мне не хочется этого говорить, но бабушка, вы слишком стары, и с каждым днём жизнь тут для вас будет всё труднее. Эти двое... — он слегка улыбнулся. — Знаете, я лишь мельком что-то знаю о короле, но думаю, эти двое не такие, как он. Они сдержат своё слово, они действительно могут вам помочь, вам не стоит их бояться. Я знаю их тоже недолго... Знаете, на самом деле я и сам пленник короля, — он решил пойти с той стороны, где будет говорить лишь правду. Эта правда заставила старушку ахнуть от удивления и сожаления, поселившегося в её глазах. — Это правда, мой ученик сотворил такое с рукой принцессы, всё не могло быть иначе. Но несмотря на моё положение, они позволяют мне разгуливать достаточно свободно. Они не ограничивают мои силы. И пусть так было не с самого начала, они относятся ко мне как к равному, не как к преступнику и ужасному чародею. Хотя, конечно, принц та ещё заноза, но даже у него порой бывают добрые проблески в сердце. Если не доверяете ему, то поверьте хотя бы в Мирабель.

Её сомнения были понятны: когда-то чародеи наполняли Долину, но были изгнаны или схвачены королём. Их жизнь в одночасье превратилась в сущий кошмар, и выжили лишь те, кто достаточно хорошо спрятался. Такие, как она. И вот спустя столько лет изменить это мнение слишком сложно. Но одиночество, что съедало её день ото дня и лишь усугубилось после смерти близкого друга, становилось невыносимым.

В её глазах виднелись страх и печаль.

Тогда чародей протянул ей руку:

— Принц Аланор может и не самый хороший человек, но он прекрасно умеет всех запугивать и угрожать, так что если они не примут вас по доброй воле, он заставит их сделать это. Пойдёмте с нами, — произнёс он с надеждой в голосе. — Мне бы очень не хотелось, чтобы моя бабушка снова осталась одна без присмотра, когда ей тяжело.

Она сжала кулак в нерешительности, смотря на чужую протянутую ладонь. Заглянув за плечо чародея, она увидела стоящих в ожидании путников. Её сердцу всё ещё тяжело принять новую реальность, однако одиночество и правда приносило ей лишь боль. Она осторожно подняла руку и опустила её в чужую ладонь, кивнув.

— Спасибо, бабуля, — улыбнулся Орион и, обернувшись к своим спутникам, поднял чужую руку выше. — Она согласна! Она отправляется в Долину!

— Ура! Это отличное решение, бабушка! — радостно вскрикнула Мирабель.

Волк без лишних слов подтянул одну из лошадей ближе к веранде и, передав поводья чародею, подошёл к старушке:

— Позвольте, я помогу вам взобраться.

Он сделал всё, чтобы старушка не вступила ногами в грязь, так что она смогла устроиться на коне весьма удобно. Сам же Волк из-за общего веса своего тела утопал в месиве из земли примерно по щиколотку. Каждое его движение давалось через большие усилия. Однако он не подавал вида.

Мирабель тут же изъявила желание ехать на лошади вместе с бабушкой. Ей весьма понравилось общаться с ней за эти несколько дней, тем более, что если будет человек, умеющий управлять лошадью, то Волку будет намного проще. Принц тоже взобрался на лошадь, но на свободную и даже нехотя предложил чародею расположиться рядом с ним, но тот отказался:

— Лучше уж с Волком пройтись, чем снова с тобой, — бросил чародей и, нагнав паладина, зашагал по грязи вместе с ним. Этот человек оставался всё ещё загадкой, и было бы весьма интересно узнать его поближе.

Дорога оказалась длинной. Поскольку два человека вынуждены были идти пешком, ускорить темп и использовать весь потенциал коней было просто невозможно. Тем более, что входить в город без защиты было настоящим безрассудством, ведь вариант, что нечисть всё ещё там, оставался.

В итоге это заняло значительное количество времени, которое Марк предпочёл провести бок о бок со старушкой, готовой вложить в его голову ещё много интересных и познавательных вещей касательно чародейства. Правда, в её голосе было какое-то лёгкое сомнение, и несколько раз она украдкой, с лёгкой повисающей паузой, посматривала на него. Однако он списал это на её мандраж перед такими значительными переменами в жизни.

Когда за проливным потоком дождя показались очертания города, даже с этого расстояния он казался совсем другим. Отчасти напоминая их первую встречу, он был наполнен огнями, люди радостно метались по улице, вскидывая руки к небу. На полях, несмотря на погоду, уже работали мужчины и женщины, готовясь засеять новый урожай и совсем скоро собирать плоды. Жизнь теперь ощущалась здесь совсем иначе. И уже никто не встречал гостей с почестями, никому не было до них дела.

Вошли в город они практически незаметно, потому что теперь приятным гостем для жителей были вовсе не они.

Выходя на улицы города, все пятеро теперь молчали, их головы вертелись во все стороны с желанием увидеть как можно больше. Дома были разрушены, на улицах виднелись затушенные остатки от костров, в воздухе витал запах смерти. Однако лица жителей не отражали минувших ночей, они радовались грядущему.

Подойдя к главному зданию, в котором они уже проводили небольшие беседы, их возле остановила охрана. Делая вид, будто ещё недавно они не склонялись перед гостями, они преградили им дорогу.

— Нам нужно увидеть Кане Гбетен, — громко произнёс Аланор. — И поспешите, у нас нет времени тут беседовать с вами.

— Госпожа сейчас занята и не желает вас видеть.

— А меня это волновать вроде не должно!

Было видно, что после первой встречи никто явно не ожидал столь резкой перемены в их общении. В этот раз Аланор снова выглядел как вечно всем недовольный человек, но при этом, словно откуда-то издалека, набравшийся наглости. Потому что он, не боясь ничего, вышел вперёд всех и, задрав высоко голову, смотрел на охрану.

— Я что, неясно объясняюсь? Где глава города?

Охрана неловко переглянулась. Гостям они были знакомы, и минувшая история с ними, потревожившая жизнь в городе, также известна. Им было известно и то, что у Кане уже был личный разговор с этими людьми. Также известно, что в важный момент те покинули город. Но, видимо, взвесив все обстоятельства, один из них тихо произнёс:

— Госпожа находится на центральной площади, они проводят ритуал дани предкам. Вам стоит подождать, пока они не закончат.

— Ага, ждать мне ещё кого-то? — возмущённо вскрикнул принц. — За такое поведение тебя надо бы выпороть. Идёмте, — обернулся он к спутникам. — Центральная площадь недалеко же?

Хотя охранник проигнорировал угрозу в свой адрес, посчитав её беспочвенной, когда он услышал, что предупреждение всё равно не сработало, попытался лично остановить. Ухватив Аланора за плечо, он потянул его назад, намереваясь развернуть:

— Мы же сказали вам...

Его смелая речь была прервана остриём меча, уткнувшимся в сонную артерию. Волк, не меняя выражения лица, плотно прижал лезвие к шее:

— Не смейте так трогать Его Высочество, — холодно произнёс он.

Услышав подобное обращение, мужчина тут же испуганно разжал руку и в миг отпрыгнул на несколько шагов назад. Он всё ещё не мог поверить, что это не случайность, и когда в его лице отразилось лютое недоверие, Аланор со смехом заявил:

— Ещё один подобный выпад в мою сторону, и ты отправишься во дворец, убедиться в моей принадлежности к королевской семье, если уж ты изъявил это своим предсмертным желанием! — фыркнул он и обернулся вновь к спутникам, с большим раздражением повторил: — Идёмте уже на площадь. Мы теряем время впустую.

Ориону даже нечего было на это сказать. Аланор обладал удивительным свойством раздражаться с полуслова и за свои годы научился виртуозно использовать статус, и это вновь пригодилось им. Наверное, научись он ещё и вежливости, то цены ему бы, как спутнику, не было.

Площадь действительно находилась так же близко, как и раньше. И она снова ожила, как в первый день их пребывания. Только вместо праздника множество людей, несмотря на идущий дождь, склонили свои головы перед возвышающейся конструкцией из стальных колосьев.

— Разве это не странное поклонение духам предков? — прошептал Орион в сторону принцессы. — Где же какие-нибудь мини-будды или статуи жрецов? Хоть что-нибудь?

— Во многих городах подобные статуи являются полыми, и прах великих предков покоится внутри этих изваяний. Поэтому неважно, что изображено, главное — содержимое. Видимо, они одни из тех, кто придерживается этого верования, — шёпотом проговорила Мирабель. — Колосья — это ещё не самый странный выбор для упокоения предков, я видела и похуже.

Марк вздрогнул от представления, как когда-нибудь кто-то мог бы разместить его прах не на прекрасном поле или среди озёр, а вот так, заперев в непонятной статуе сомнительного злака, навечно приковав к городу. Если уж верить в то, что прах помогает связаться с духами, разве они не должны в таком случае просить у всех пощады?

Но это не его дело, в отличие от самого важного, ради чего они вернулись. Обернувшись, он заметил, что бабушка всё время смотрела в землю. Её и без того маленькое тело чуть больше съёжилось, и ей хотелось обнять себя. Страх перед прошлым сковал её движения, морозил кожу, и, кажется, она попросту не могла поверить в благоприятный исход.

Когда тебя годами не принимают, уже трудно поверить в то, что люди могут измениться.

Когда путники оказались замеченными, к ним вновь подбежал один из стражников. Молодой парень едва не утопал в своём костюме, а потому поправив шлем, юноша едва удерживался на ногах. Капли дождя шумно били по его макушке, разлетаясь в стороны. Вытянув шею и приняв наиболее грозный вид, какой только мог, он посмотрел на незваных гостей:

— Сейчас площадь закрыта для поклонения! Пожалуйста, придите в другое время! — он отчеканил эту фразу так чётко, словно заучивал её годами. На вид ему было не больше шестнадцати, и такой охранник вряд ли бы мог кого-то остановить, учитывая, что Волк был выше и шире его на несколько таких же мальчишек.

— Уйди с дороги, — Волк подошёл к нему и посмотрел сверху вниз.

Контраст этих двоих был настолько сильным, что Орион едва мог сдержать смех. Ему пришлось плотно сжать губы между собой, чтобы не показаться невежей в этот момент.

— Нет, я не м-могу! Сейчас идёт п-поклонение... — мальчик теперь говорил не так уверенно, и хотя держался молодцом, заученный текст начал давать сбои.

Волк обернулся к Их Высочествам, ожидая указаний.

— Конечно же просто отодвинь его, — возмущённо проговорил Аланор, не понимая, почему тут вообще ещё ждут его решения.

Волк снова повернулся к мальчишке и чуть нахмурил взгляд. Тот нервозно сглотнул. Исхудалое тело юноши, несмотря на все сопротивления, было легко оттеснено в сторону, и пока Волк легко удерживал его рукой, все смогли пройти на площадь. После потерь за минувшую ночь тут просто некому было оказать им должное сопротивление. Те, кого называли охранниками, скорее исполняли эту роль и никогда не служили ни в какой гвардии.

Ребёнок, осознав своё бессилие, лишь обречённо повис в чужой руке.

Мирабель, проходя последней, подошла к нему ближе и с лёгкой улыбкой, заглядывая в юношеские глаза, произнесла:

— Не волнуйся, тебя не накажут. Ты просто не знаешь, но мы — особые гости, визит которых не терпят преграды. — Её сияющая улыбка внушила надежду мальчишке, и он легко улыбнулся в ответ.

Так, теперь их никто не останавливал. Жители, стоящие на коленях в больших лужах перед изваянием, постепенно поднимали головы, отвлекаясь от своей молитвы. И так они продолжали идти, пока не достигли Кане. Она, в одном из лучших нарядов, подходящих для этого города, стояла ближе всех и судорожно продолжала произносить слова похвалы и благодарности предкам.

Орион подошёл к ней ближе и громко произнёс:

— Не тому ты молишься, Кане.

Эти слова изрядно напугали женщину. Её плечи вздрогнули, и она резко обернула голову. Заметив жреца, бросившего её город без защиты, она резко встала:

— Что вы опять тут забыли? Нам уже не нужна ваша помощь.

— Конечно же я в курсе, вам уже предоставили её, — легко произнёс чародей. — И мы нашли того, кто это делал.

— Это были духи предков. Мы всем городом взывали их простить нас, и они смиловались! Снова одарили нас дождём и защитой.

— Ага, конечно, — усмехнулся Орион. — Нет у вас никаких духов предков, и ваши молитвы — полная хрень.

— Как ты смеешь! — вскрикнула она. — Даже если ты, возможно, жрец Солнца, тебе нет права так отзываться о них!

— Да не жрец я Солнца, что значит «возможно». Я — чародей!

Он произнес это так громко, что россыпь удивлённых и напуганных вздохов рассыпалась по всей площади. Те, кто пытались спрятать голову и утонуть в молитвенном слоге, тут же приподнялись, стараясь разглядеть, какое новое бедствие обрушилось на них.

Некоторые подняли головы, а охрана, присутствовавшая на мероприятии, подняла своё оружие, настороженно наблюдая за происходящим.

— Чародей... — протянула Кана, хмуря брови. — Как ты посмел нарушить покой города, на который наслал беды?

— Да что же вы за люди такие? Я вас вижу впервые, а вы меня уже во всех проблемах решили обвинить. А ведь ещё пару дней назад помощь просили? Может, поэтому ваши предки вас покинули? Потому что вы неблагодарны?

— Да как ты... Схватить их!

Волк даже к мечу не притронулся, он стоял абсолютно расслабленно, лишь мельком поглядывая на приближавшуюся охрану.

— Вы не посмеете и пальцем нас тронуть, — развёл Орион руками. Обернувшись, он сделал шаг в сторону, освобождая обзор Кане Гбетен на ещё двух спутников. — Ваше Высочество, неужели вам нечего сказать за меня? — и указал в сторону главы города, приглашая их обоих вступить в разговор.

— Ваше... Вы держите меня за полную дуру?

— Нет, — вступилась Мирабель. — Мы действительно из дворца! Мы просто не хотели привлекать лишнее внимание, вот и не сказали сразу...

— Кто вам поверит? — Кане жестом остановила приближавшихся охранников, но её лицо всё равно было полно сомнений.

Аланор тогда выступил вперёд, подойдя к женщине, продемонстрировал ей одну из скромных нашивок на своём воротнике:

— Это метка дворцового портного, с моими личными инициалами. Её оставляют только на одежде королевской семьи. Но даже если это неубедительно, должен ли я искать другие доказательства или это вы, в случае ошибки, лишитесь головы? — Он вроде бы улыбнулся, но Ориону стало не по себе. Аланор умел даже приветливые жесты превращать в нечто пугающее.

Орион осмотрелся вокруг, заметив поднятые и перешёптывающиеся головы:

— Возможно, я всего лишь чужак с улицы, укравший дорогую одежду. А может, я и вправду принц. В первом случае от моего появления у вас ничего не изменится, но если вы усомнитесь и прервете меня, то рискуете предстать перед судом. Так что, какой же вариант для вас предпочтительнее? — Он вновь перевёл взгляд на Кану. — Ведь я пришёл не для того, чтобы ограбить вас или воспользоваться вами. Я пришёл открыть вам глаза на ту правду, которую ты, Кане, игнорируешь.

— О чём вы говорите! — возмущённо воскликнула она.

Тогда Аланор отступил в сторону, создав вместе с Орионом своего рода человеческий коридор, фокус которого был направлен на скромную женщину, стоявшую чуть поодаль, рядом с Мирабелью.

— Вот истинная защитница вашего города, которую мы нашли, — торжественно произнёс он.

Кане стояла в замешательстве.

— Разве её лицо вам незнакомо? — спросила принцесса.

Кана сделала несколько шагов вперёд и с недоверием оглядела пожилую женщину. Ей понадобилось некоторое время и явные усилия, чтобы вспомнить её черты:

— Кажется, ты приходила ко мне после похорон отца.

Старушка медленно кивнула, боязливо глядя на женщину.

— Значит, ты — жрица Солнца?

— Вовсе нет, — вмешался Орион, увидев, что старушка не решается заговорить. Он подошёл ближе и встал рядом с ней, обнимая её за плечи, надеясь придать ей немного уверенности. — Эта женщина — простая чародейка, живущая в лесах неподалёку.

— Чародеи? Почему Их Высочества вообще находятся в такой компании? — недоверчиво поинтересовалась Кане, обернувшись к принцу. Она ожидала убедительного ответа, поскольку не секрет, что королевская семья и чародеи — давние враги, потерявшие многое в битвах друг с другом.

— Потому что, — коротко ответил Аланор, посчитав, что в его обязанности не входит давать более развернутые объяснения.

Не получив ответа на свой вопрос, Кане с ещё более хмурым видом вновь посмотрела на Ориона.

— Что? Всё, что вы видели, на что я был способен, сражаясь с тем демоном, — это силы чародея, а не жреца Солнца. Как я и говорил — я им не являюсь. И жрецы Солнца — это огромные каменные изваяния, поэтому все, кто утверждал обратное, — лжецы. Эта бабушка, живя рядом многие годы, защищала город от напастей, поддерживая ритуалами энергию артефакта, который сдерживает нечисть от проникновения сюда. Твой отец, Кане, знал это! — вскрикнул Орион. — Но ты никогда не интересовалась его делами и потому даже представить не могла, что твой отец поддерживал связь с последней чародейкой города. Не он отдал их королю. Это сделали вы, — крикнул Орион ещё громче, чтобы его голос разнёсся по площади. — Я прав? Это вы писали доносы! Это вы призвали королевскую армию в город! Это были вы, те, кто лишил этот город его единственной защиты! Твой отец это знал. Эта бабушка с самого детства была его подругой. Я прав?

— Да, — скромно ответила она, сжимаясь ещё сильнее в объятиях Ориона.

Орион же, обретя ещё больше смелости, гордо подумал:

«Как же я крут! Я сумел собрать весь этот пазл!»

Получив ещё больше уверенности, он вышагнул чуть ближе к Кане:

— Пока вы жили здесь в мире и благоденствии, она продолжала вести одинокую жизнь в своих годах. Пока вы зарабатывали деньги, пользуясь плодами её сил, она скрывалась в лесах, ведя скромную жизнь. Какого чёрта вы ни разу даже не задумались над тем, почему, когда во всём мире творятся страшные вещи, они обходят вас стороной?

Кане нахмурила брови, продолжая слушать с недоверием.

— Если бы ты хотя бы чуточку подготовилась к тому, чтобы стать наследницей, то непременно знала бы обо всём этом! Но ты продолжала жить и радоваться простым вещам, не желая вникнуть глубже. Можешь ли ты теперь называть себя настоящим правителем города?

Он хмыкнул, скрестив руки на груди. Кане не осталась безмолвной, ещё раз взглянув на старушку, она скрестила руки на груди:

— Но ведь именно чародеи прокляли это место. Нельзя сначала всё разрушить, а затем, исправляя последствия, ожидать почестей.

Марка это взбесило, и он вскинул руки в негодовании. Теперь его голос звучал громче, так, чтобы жители, собравшиеся на площади, тоже могли его слышать:

— Вам внушили, будто это чародеи навлекли на вас нечисть! Это место было проклято издревле, и только благодаря силам, вложенным сюда, всё оставалось благополучным! — Он обернулся к народу и начал расхаживать среди людей. Те, уже зная, кем он является на самом деле, молча слушали его, опасаясь возразить. — Если бы не эти люди, которые укрыли вас от бед, вы бы погибли ещё сотни поколений назад! Если бы не эта бабушка, которая даже имя своё забыла, вы бы давно сгнили в этой земле. Как вы можете быть такими черствыми? Она жила здесь, думая лишь о защите родных земель. А что делали вы? Как вы отблагодарили её? Даже сейчас, когда я пришёл рассказать вам правду, я вижу в ваших глазах ненависть ко мне! Но ведь даже я был у вас в гостях, — он ударил себя в грудь, — и вы видели, на что я способен. Вам было легче назвать меня посланником предков, жрецом Солнца, но не признать эту горькую истину: я — чародей!

— Тогда почему ты сбежал, если вы такие благородные? — раздалось из толпы.

— Да потому что за всё время с тех пор, как я здесь оказался, — Марк имел в виду те дни, что провёл в теле Ориона, но для всех это прозвучало как обращение непосредственно к городу и его жителям, — я понял, что лучше помалкивать. Лучше лишний раз не ввязываться. Я столько нахлебался, что жажда меня не будет мучить ещё столетиями. И дело вовсе не в том, что этот мир ужасно стремный, а в том, что люди здесь, как упёртые бараны, верят лишь чужим словам! Да кто вам этот Король? — вскрикнул он на эмоциях. — Он сидит в своём замке и даже не знает, кто вы все такие. Вы должны были всё это время думать лишь о себе! Стала ли ваша жизнь лучше и проще после стольких доносов? Каково вам жить, зная, что ваши соседи и друзья мертвы лишь потому, что вы оказались чуть слабее их?

Его лицо раскраснелось. Его сжигал огонь обиды, разгоравшейся внутри. Эти чувства не принадлежали ему, это было то, о чём Орион не мог говорить все эти годы. Марк всегда был слишком черствым человеком, чтобы проявлять эмпатию. Орион всегда был слишком скромным, чтобы испытывать гнев. Но, объединившись в одном теле, этот человек больше не мог молчать. Стоя под проливным дождём, он никак не мог остыть. Обернувшись к Кане, он заглянул ей в глаза:

— Ты управляешь этим городом и должна действовать во благо его жителей, но даже ты бездумно веришь всему, что тебе говорят. Если сейчас вы выставите эту бабушку, я заберу её отсюда, и тогда этот город утонет не только в дожде, но и в крови.

Кане опустила голову. Её мокрые волосы небрежно упали, закрыв лицо. Орион увидел в этом знак — знак того, что она готова принять правду, что её сердце разрывается от горя и боли. Подлетев ближе, он подхватил её за плечи и встряхнул, заставляя поднять голову. Её глаза были красны, готовые вот-вот разразиться слезами, как и небо.

— Поймите, она уже не в том возрасте. Она слишком стара. Когда мы нашли её, она едва не умерла. Она вкладывала последние силы и была готова делать это каждый день. Она всю жизнь защищала вас, так почему теперь она должна быть одна? Позвольте ей остаться здесь, Кане. Если не ради горожан, не ради неё самой, то ради вашего отца. Они дружили, он заботился о ней. Кане, прошу, услышьте меня.

— Но если Его Величество узнает, что мы укрываем чародея...

Эти слова были теми, которых он ждал всё это время. Отойдя от Каны и удерживая на себе её внимание, он подошёл к Алану, указывая на него рукой. С лёгкой игривой улыбкой он произнёс:

— Вероятно, вы уже и забыли, но здесь присутствует Его Высочество Аланор Эльд... дрп... кр... й! Да как тебя там, — нахмурился чародей, оборачиваясь к принцу. Тот только цокнул языком и слегка подтолкнул его в сторону, сам обратившись к Кане. Орион лишь опустил голову и тихо буркнул: — Почему такая дурацкая фамилия? Почему нельзя было быть Аланором Пупкиным... Аланором Красно Чмонюшко...

Сам принц этого не услышал и, важно приподняв голову, заявил:

— Тебе не стоит волноваться, я лично, при необходимости, замолвлю словечко перед отцом за эту бабушку.

— Так вы и правда... — осторожно уточнила она.

— Я, Его Высочество наследный принц Аланор ЭЛЬДРОГОНСКИЙ, — акцентированно произнёс он, обращаясь к чародею за спиной, потому что уже позорно, что тот никак не может этого запомнить. — От имени своего отца, даю вам разрешение предоставить кров этой бабушке, оберегать её и почитать как важного предка, защищавшего ваш город. — Кратко, но громко произнёс он для всех.

Кане, не имея теперь сомнений, сама быстро опустилась на колени и, плюхнувшись в накопившуюся под ногами воду, склонила голову.

— И если бабушка сообщит мне, что с ней обращаются недолжным образом, я лично вернусь и разберусь с каждым, кто позволит себе наглость её обидеть!

— Прощения просим за наше невежественное поведение, Ваше Высочество! — пробормотала Кане у его ног. — Мы позаботимся о ней.

— Милый, — окликнула бабушка принца и подошла чуть ближе. — Ваше Высочество, вам не стоит заставлять этих людей. Насильно мил не будешь.

— Но вы заслуживаете этого! — возмутился он и поднял взгляд на Ориона. Почувствовав, что старушка готова сдаться и просто вернуться домой, он тут же стал искать поддержку. Чародей подлетел ближе и повернул бабушку к себе.

— Они просто сейчас в шоке. Время пройдёт, они всё обдумают, и ваша жизнь сможет измениться, — сказал он, обернувшись к Кане. — Кане, скажи-ка, ты ведь правда знала, что твой отец часто пропадал, отправляясь к своей подруге?

— Да, я думала, это какая-то старая знакомая из соседнего городка. Он исчезал на сутки или двое.

— Кане, а как твой отец относился к чародеям? Поддерживал ли он Его Величество, когда тот приказал схватить всех?

Она приподняла голову, и в её глазах появилось лёгкое озарение:

— Нет, он говорил тем, кого ещё не нашли, бежать. Он даже собрал им кареты в дорогу и очень горевал потом несколько месяцев.

Тогда Орион опустился на уровень склонённой женщины и положил руку на её плечо.

— Если не как правитель, то как его дочь, ты же понимаешь, какое решение должно быть правильным?

Из её глаз хлынули слёзы:

— Мне так жаль. Мне так жаль. Я ужасная наследница. Отец, почему ты оставил меня так рано? Я не была готова. Всё это свалилось на мои плечи... Я не была готова. Я думала, отец будет жить ещё долго, и я успею узнать всё, но теперь управлять этим городом так тяжело. Отец, за что предки забрали тебя?

Орион лишь похлопал её по плечу несколько раз и, вздохнув, произнёс:

— Если даже ты не успела научиться чему-то в своё время, это не повод теперь пускать всё на самотёк. Всё, что случилось в городе, произошло лишь потому, что бабушка уже слаба. Она отдала все силы, и болезнь свалила её — она не могла прийти на помощь. Если бы мы не нашли её вовремя, погибла бы не только она, погибли бы и все вы. Пусть второй шанс тебе дала эта случайность, но, значит, такова судьба. Учиться на ошибках — нормально, но упускать эти возможности — глупо.

Она, видимо обдумав услышанное, приподнялась на ноги и посмотрела в сторону старушки. Их вторая встреча сильно отличалась от первой. Ведь тогда, не поверив в её слова, она попросила оставить дом, убитая горем от потери отца. И теперь стыд, страх и боль переполняли её изнутри.

Сделав аккуратный шаг навстречу, она не знала, что должна была сейчас сказать.

Мирабель, заметив неловкую паузу и всё это время находившаяся рядом с чародейкой, решила вставить своё слово:

— Бабушка долго жила в одиночестве и даже не помнит своего имени. Пожалуйста, посмотрите в записях отца или городских архивах, возможно, у вас получится помочь ей.

— Да, конечно, — суетливо произнесла Кане и покивала несколько раз головой. Её взгляд неотрывно следовал за старушкой. — Простите, что тогда не поверила вам. Отец только скончался, и я... не могла думать ни о чём другом... Я сожалею.

— Да уж, сожалей, — хмыкнул Орион за её спиной. — Ведь даже после этого бабушка продолжала защищать вас!

— Простите, — прошептала Кане. — Простите меня. Их слова — это правда? Вы были той, кто останавливал нечисть?

— Я... просто делала то, что должна была, — мягким тоном прошептала бабушка.

— Спасибо, — и тогда Кане вновь опустилась на колени, склоняя свою голову, только теперь это было не перед королевскими детьми, а перед человеком, от которого все это время зависели их жизни. — Наш город выражает вам благодарность.

И тогда народ вокруг вновь склонил свои головы, только теперь их тела были повернуты не к усыпальнице праха предков, а к тому человеку, кто здесь и сейчас оказался их героем.

— Этот дождь, — Кане приподняла голову, чтобы посмотреть на неё. — Это ваших рук дело?

Бабушка собралась приоткрыть рот и уточнить, что вовсе нет. Её сил сейчас бы не хватило на такое мощное заклинание, однако Орион, заметив неловкую паузу, в два прыжка оказался возле них и гордо заметил:

— Конечно же она! Неужели вы не замечали, как часто тут идут дожди?

Лицо Кане вновь опустилось. В её голове всё сошлось, ведь тростниковая долина потому и славится тростником, что заливные дожди укрывают всю округу, и влажность позволяет выращивать отличный урожай. Даже это, то, чем они жили все эти годы, было создано чародейкой.

— Наше незнание доставило вам столько хлопот, госпожа, — произнесла Кане.

Бабушка, услышав такое обращение, тут же встрепенулась и, охнув, замахала руками:

— Не стоит, можно просто — бабушка...

Видя эту картину, в душе Марка вдруг стало как-то тепло. Он смотрел на постаревшее лицо старушки и испытывал невероятное чувство... Он не знал, как описать его, не знал его названия... Он помнил лишь холод в своей душе и огромную пустоту, которую заполняла злость или безразличие. Но теперь, в теле Ориона, всё в этом мире ощущалось иначе. И ему это начинало нравиться.

Когда все начали расходиться, Кане осторожно стояла рядом с чародейкой:

— Мы позаботимся о ней наилучшим образом.

— Я лично заеду навестить её на обратном пути нашего путешествия, — важным тоном заявил Аланор. — Проведаю, как она устроилась. Так что позаботьтесь как следует, иначе перед Его Величеством будете отвечать лично!

— Конечно, — Кане склонила голову. — Мы сделаем всё, она больше не будет одинокой.

Было видно, что старушка всё ещё волновалась, но при этом чувствовала некоторую уверенность за своё будущее. Большие перемены, которые её ожидали, пугали и одновременно несказанно радовали.

— Что ж, нам пора в путь, — громко произнёс Волк. — Нельзя задерживаться.

Он подошёл к лошади и быстро на неё взобрался. Мирабель и Алан тоже направились туда. Только Ориона окликнули:

— Внучок!

Он на мгновение остановился, услышав это за спиной. Обернулся и снова заулыбался, словно увидел близкого ему человека. Приятно, когда ты можешь быть кому-то внуком.

— Да, бабушка? — подошёл он ближе.

— Спасибо тебе за всё, — прошептала она.

— Конечно, бабушка, — он чуть опустился, чтобы их лица оказались друг против друга. — Бабушка, то, что я тебе помог, оставь нашим секретом. Этим людям ни к чему этого знать, хочу, чтобы они искренне восхищались моей бабкой, хорошо?

— Хорошо, — кивнула она.

И после этого пошебуршила в кармане и достала что-то.

— Внучок, насчёт руки девочки, — она протянула сложенный лист бумаги ему. — Я нашла один способ, скорее всего, это может сработать. Но я не хочу, чтобы знали остальные, это должен быть твой выбор.

— О чём вы? — он взял бумажку и развернул её. На ней было несколько рун и маленький рисунок рук. — Что это?

— Ты достаточно сильный чародей, ты сможешь забрать у неё Тьму... Девочка очень слаба телом и не протянет долго. Она не показывает этого вам, но её тело уже очень слабо. Если в Тайнике вы ничего не найдёте, то ты сможешь спасти её так... Но это будет лишь твоё решение! Ведь это не избавит от Тьмы, просто она будет уже в другом теле.

— Я понял, — кивнул он с серьёзным лицом.

— Ты можешь не говорить им про то, что я сказала тебе это. Пусть это тоже останется нашим секретом.

— Хорошо, спасибо, бабушка, — обнял ее чародей.