Глава 16
Алларик Итан Хэлл
Твоя душа мне нравится больше.
Я до сих пор не мог поверить в сказанное ею. Смотря со стороны на Эйрона с Вероникой, был больше, чем уверен, что она уступит его игре. Даже Дейзи, трахаясь с моим братом, иногда путалась. Никто и никогда не отделял нас друг от друга. Со временем я привык получать по лицу от бывших девчонок Рона или молча выслушивать крики учителей из-за его курения в школьном туалете. Чтобы научиться различать нас, Грегс клеил на лоб стикеры с именами и следил за повадками каждого. Ему понадобилось два с небольшим месяца, но Вишенка...
Она за пару дней смогла сделать то, что родителям не удалось за все эти годы. Нашла во мне душу.
Байк рассекал по лужам – капли поднимались высоко вверх и опадали за нами теневой шалью. Эйрон гнал впереди, раз за разом, делая низкие виражи. Его противотуманные фары служили маяком. Гриффен визжала, цеплялась за его плечи и жалась всем телом. Готов поспорить, он красовался перед ней нарочно.
Рон и позерство – это синонимы!
Светофор полыхнул красным, но я и не думал останавливаться. Как разозленный корридой бык, прибавил газ и выехал на встречную полосу. Дыхание Вероники стало чаще. Ее грудь опадала на мою спину, а руки крепко сжимали косуху.
Да-а-а!
Драйв кипятил кровь.
Фары встречного внедорожника ослепляли. Я подался вперед, крепче сжимая грипсы руля. Звуки автострады на мгновение усилились, а потом схлопнулись внутри меня. Только пульс, только стук сердца и растягивающиеся в улыбке губы.
Скорость, пожалуй, единственное, что осталось во мне от маленького Рика. Пусть я и был осторожным ребенком, просчитывающим каждый свой шаг, но эту страсть игнорировать не мог. Что-то на уровне инстинктов. Когда ветер щекочет лицо, а волоски лихорадят на коже, ты не отделяешь себя от секунды.
Миг – все и одновременно ничего. Мозг пытается предостеречь от опасности, кровь застывает в жилах, а сердце останавливается – только для того, чтобы ты услышал свои мысли. Наверное, уже тогда я был зависим бегством от реальности. Мне нужно было чувствовать хоть что-то, кроме боли и постоянного страха. Сначала это был велосипед, потом старенький Harley, а сейчас монстр на сто шестьдесят лошадиных сил.
— Рик, — губы Вероники коснулись мочки уха. — Рик, сворачивай.
Вместо этого я сильнее вцепился в рычаг газа. Мотоцикл зарычал и дернулся вперед. Вероника сжала меня бедрами. Нас объяла обоюдная дрожь - почему-то я был уверен, что в ней бурлил отнюдь не страх.
Еще чуть-чуть.
Я облизал пересохшие губы.
— Алларик! — шепот раздался в районе шеи.
Ее близость ослепляла.
Я всегда подчинялся риску. За эти четыре года было немало аварий и сотрясений, но даже с переломами я вновь и вновь садился на байк, повторяя те же петли и виражи. Мне было все равно на травмы. Когда ты под наркотиком боль ощущается иначе. Она не включает страх смерти, а притупляет его. На полной скорости в стену, но тебе кажется, что она из картона. Мир – иллюзия и только ты способен ее разгадать. ЛСД делали из меня другого человека. Нет брата в отражение зеркала, нет страха и памяти.
Я – не я, но, если цена жизни мое сознание, я готов ее заплатить.
— Рик! — надавила Вероника. — Гребанный ты придурок!
Сейчас...
Резво вывернув руль, я пристроился к боку грузовика. Rover пронесся мимо, щекоча порывом ветра. Вишенка ударила меня по плечу – едва ощутимо. Я обернулся к ней. Красные щеки, закушенные губы и прикрытые глаза.
О, нет, милая.
У тебя не выйдет меня обмануть.
Я знал, что ей нравилось, знал, что она хотела еще, потому что странным образом мы были похожи. Две противоположности, сошедшиеся резьбой. И пусть пока я не получил ее, но был уверен: ее огонь выжжет пустоту во мне.
Я не боялся шрамов, а потому с легкостью признавал...
Мне нравилась Вероника.
Но – увы – это ничего не значило.
Мотоцикл Эйрона свернул на Юг-Ла-Брея-авеню. Я поравнялся с ним и жестами указал нужный нам поворот. По сторонам сливались в один яркий луч мигающие витрины и фонари. То тут, то там с периодичностью раздавались выстрелы и вой сирен пожарных и коронеров.
Гребанный Вест Адамс!
Помойка, где мы с братом провели все детство. Если ты хочешь купить травку или подцепить сифилис от шлюхи, тебе сюда. Дешевое жилье, отстойные школы и безразличные соседи, которые думают лишь о том, как поменять взломанные замки и заделать дыры в стеклах. Могли ли здесь вырасти достойные люди? Те, кто поступили бы в колледж или работали в социальной службе во благо общества? Нет.
Прошлое определяет нас.
В конце концов, я убедил себя в этом, перестав бороться.
Колеса зашуршали по гравию – мы заехали на территорию заброшенно завода. Периметр был обтянут колючей сеткой, а ворота распахнуты. Сейчас их колыхал ветер, заставляя амбарный замок бренчать о перекладины. Басы музыки погружали в атмосферу запретности. На крыше ржавого Pontiac-а стояли самбуферы; они проходили дрожью по металлу и орали что-то вроде «отпусти душу в Ад».
Никогда раньше не слышал эту песню.
Притормозив, я выставил ногу и заглушил мотор. Рон припарковался около меня и подмигнул. Вероника спрыгнула с байка и смерила свирепым взглядом.
Я улыбнулся.
За ее спиной в жестяной бочке сверкало пламя. Луна светила под углом, наполняя ее глаза звериным гневом, а мою душу волнами нежности. Необыкновенно красивая. Меня окружали стриптизерши и развязные официантки. Я тянулся к тем, кто не оставил бы свой номер телефона наутро, и тем, кто был пуст душой, как я. С такими проще: вечеринка, секс, веселье и больше вы не вспомните друг о друге. Но она...
Другая.
— Если ты решил разбиться, то не со мной! — прошипела Вишенка.
Рыженькая подлетела ко мне и толкнула в грудь. Со стороны слышались смешки байкеров и рокот моторов, подъезжающих мотоциклов. Эйрон разговаривал с кем-то, презентуя свою Конфетку. Я снял подножку байка, поднялся с него и навис над Вероникой. Она была ниже меня на целую голову – это заставило ее задрать подбородок.
— Только скажи, что тебе не понравилось, — я сделал шаг вперед, а рыженькая отступила. — Только скажи, что испугалась, — еще одно движение, как своеобразный танец. — Только скажи, что твои трусики мокрые из-за страха и я, милая моя Вероника, не посмею тебя взять с собой на заезд Петли.
Она замерла. Воспользовавшись заминкой, я дернулся вперед и приподнял ее над землей за талию. По инерции Вишенка обняла меня за шею. Тяжесть девичьего тела совсем не ощущалась. Мышцы напряглись, но это было сладко.
Поймав мой взгляд, она наклонилась к лицу. Кончики носов соприкоснулись, и мое дыхание замерло. Сладкий аромат вишни и еще чего-то фруктового наполнил легкие. Томление пронеслось по телу. Если бы я не боялся упустить сияние ее небесных глаз, прикрыл бы веки, засыпая.
Я так устал.
— Знаешь, что, Рик Хэлл? — я выгнул бровь, скользя ладонями по ее ягодицам. Вероника обвила мои бедра ногами. Жар ее промежности заставил член окрепнуть. Черт, ее киска совсем рядом. — Ты провокатор. Ты больной на всю голову засранец. Ты невыносимый идиот, а еще, — на каждом слове Рони приближалась к моим губам. — Тот, кто заставляет меня хотеть почувствовать это безумство в себе. Мне понравилось, Алларик.
С рыком я накрыл ее рот. Зубы соприкоснулись, но я лишь усилил напор, пытаясь наказать ее за то, что она пробуждала во мне. Подбросив Вишенку, я потерся эрекцией о ее шорты. Низ живота пронзило огнем. Мы оба простонали в унисон друг другу, целуясь еще отчаянней. Мягкие губы скользили от нашей влаги и мялись под моими. Языком она соблазняла, но не брала на себя инициативу. Что-то мне подсказывало, что Вероника не будет пытаться доминировать. Несмотря на свой дерзкий характер, она была всего лишь маленькой девчонкой.
Горячей и желанной девчонкой.
— А еще ты тот, — срываясь вздохами, прошептала она. — Из-за кого мои трусики мокрые. Что в тебе такого, Хэлл? Что особенного?
— Ничего, — покачал я головой. — Абсолютно ничего, Вишенка. Я тень.
Рыженькая нахмурилась. Так странно, у нее были коричневые брови - цвета жареного каштана. Я перекрасилась. Точно! Шатенка? Мне бы хотелось увидеть ее темненькой.
— А я никогда не боялась темноты, — сердце сбило толчки. Рони обняла мои щеки руками и впилась сверкающим взглядом. — Она наоборот завораживает. Загадка, помнишь? Рик, прошу тебя, разгадай меня сегодня. Я хочу тебя...
Господи.
Твою ж ты мать!
Я никогда не был силен в такого рода квестах. У меня, скорее, математический склад ума. Простонав, я уронил голову Вишенке на плечо. Она сотряслась от смеха и поцеловала меня в макушку. Жаркие волны дыхание заставили покрыться мурашками.
Головка члена уперлась в грубые боксеры. Близость ее возбужденного тела и осознание, что киска готова и ждет меня, пронзали ножами. К тому же эта девчонка умудрилась надеть на себя красный топ!
Красный цвет – отключенные тормоза.
Я накажу ее! Она сорвет голос прося об оргазме! Моей-то выдержки хватит, особенно, когда вместо крови бурлит ЛСД.
— Боже, Рик, ты умеешь быть милым? — пискнула от радости Дейзи.
Я закатил глаза. Вероника тут же напряглась и отстранилась. Вынужденно обернувшись к блондинке, я прищурился. На ней была полупрозрачная блузка, повязанная узлом под грудью. Стройный живот блестел от бисеринок пота, а кое-где виднелись следы пальцев брата.
Мы с ним любили метить девчонок для себя.
— Ага, Конфетка, а ты – Мисс В Самый Неподходящий Момент! — скривился я.
— Мистер Грубиян мне это говорит, — беззлобно огрызнулась она.
На поляне уже собрались гонщики. Я нашел глазами брата. Он припал к горлышку бутылки с пивом и жадно пил. Капли стекали по его подбородку и скатывались на темно-серую футболку под косухой.
— А почему Петля? — любопытно кивнула Вишенка.
Рядом с нами стоял темно-зеленый Saleen. Я увидел на капоте карту ЛА и поманил девчонок за собой. Отыскав отметку квартала Вест Адамс, ткнул пальцем в оранжевую петлю, сплетенных вместе дорог.
— Мы сейчас здесь, — я провел чуть дальше, по пути передвижения. — Здесь сходятся Роза Парк Фриуэй и Санта Моника. Магистрали заходят на мост и образуют петлю. Гонка сегодня пройдет именно на этом участке.
— Мост полный машин? — удивилась Дейзи. — Но разве это не опасно?
— Ага, как и носить обручи из 40-х, — передразнил я. Мне нравилась эта девчонка, но еще больше эмоций приносили перепалки с ней. — Конфетка, в том-то все и дело. Опасность, риск, копы...
На последнем слове Вероника вздрогнула. Она потерла шею и отвела взгляд.
У нее проблемы с законом? Черт, значит, я все же был прав? Рони бежит от ФБР? Что бы она ни натворила я могу ей помочь. У меня много связей в ЛА и баксов на счетах. Больше закона люди любят деньги – простая истина. Нужно будет расспросить ее об этом.
— Старт через десять минут! — крикнул парень в громкоговоритель.
Он залез на кузов пикапа и застучал жестяной банкой по крыше. Я вздрогнул от этого звука...
...как лезвие о кафель в ванной...
В нос ударил запах крови. Я болезненно покачал головой и сжал переносицу.
Черт! Черт! Черт!
— Рик? — Вишенка тронула меня за плечо. — У тебя все хорошо?
— Да, жди меня у байка. Я сейчас... — я спешно развернулся в сторону заброшенного корпуса литейного завода.
Сколько себя помню, он пустовал. Здесь постоянно собирались компании, устраивали беспредел и кололись. Каждое утро копы осматривали эту пустошь, находя уже холодный труп. Это место – вроде тех, которых я остерегался в детстве.
Чертова судьба!
Я зашел в стены разрушенной котельной. Повсюду завывал ветер, и что-то наверху терлось о металл – скорее всего ветки деревьев скрежетали по крыше. Засунув руку в карман, я нащупал пакетик ЛСД. Сколько сегодня я уже глотал таблеток?
Насрать!
— Рик! — эхом пронесся недовольный голос брата. — Гребанный придурок!
Поморщившись, я достал наркотик и высыпал на ладонь две дозы.
— Перед гонкой? Решил сдохнуть? А если ты потеряешь управление? — армейские ботинки Эйрона перестали шуршать – он остановился за моей спиной. — Дай сюда!
— Отвали, — я сжал кулак и поднял на него голову. Брат стиснул зубы; его глаза сверкали угрозой. — Отвали от меня, Рон, серьезно. Я могу и врезать тебе.
— Мне насрать! Мой брат наркоман, как и мамаша, которую он презирал все детство! Вот ирония, да?!
Ублюдок!
Не слушая его, я развернулся в сторону выхода. Забросив в рот таблетки, набрал рот слюны, чтобы проглотить.
— Ладно, кретин, но не смей садить позади себя Веронику! Хочешь разбиться? Валяй, только девчонку не тяни на тот свет!
Вишенка.
Горечь уже щекотала слизистую. Я перевел взгляд на дыру в стене. Кирпичи разрушились, оставляя неровное пятно, в которое просачивался свет горящих бочек. Волосы Вероники сияли маяками. Она хохотала в окружении парней из Синдиката и Дейзи.
Меня объял страх.
Рон прав. Я не могу подвергать ее опасности.
Сплюнув ЛСД, я бросился прочь из этого гребанного завода. Брат за спиной облегченно выдохнул.
Впервые ради кого-то я отказался от дозы.
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Это действительно была Петля. Сплетенные мосты, уходящие дорогами друг под друга. Мы остановились на заброшенной полосе, которая была огорожена дорожными знаками по периметру. Всего участников было больше пятнадцати. Мотоциклы разных цветов и марок рычали моторами, а фары подсвечивали выбоины на асфальте.
Сердце в груди сильнее застучало.
Я обняла за талию Рика и прижалась щекой к его спине. Тепло парня вселяло в меня больше уверенности. В животе щекотало – из-за страха или предвкушения? Между ног была такая слабость, словно я хотела в туалет, но промежность страдала возбуждением. Просто жесткое сиденье подо мной наполняло вены желанием.
Байк Эйрона остановился около нас. Дейзи спрыгнула, поцеловала близнеца и убежала вперед. В ее ладони была зажата сигнальная ракетница.
Ага, значит, она не поедет.
Наверное, подруга боялась скорости.
— Готова, Вишенка? — обернулся ко мне Хэлл.
Бледность его лица подсвечивала луна. Я слегка наклонила голову вбок, чтобы лучше рассмотреть зеленые прожилки его глаз. Сейчас зрачки сузились. Они все еще не были нормальных размеров, как у всех, но даже такой диаметр для Рика бал непривычен. Его радужка имела оттенок морской глубины, а вот лимб углублялся изумрудами. Они осыпали пылью огранки голубые всполохи.
Черт, это так странно. Я видела эту особенность лишь раз. Памелла встречалась с парнем наркоманом. Он курил травку и еще закладывал что-то под язык. Глаза Роба выглядели нереально...
Нет. Ни разу. Я вспомнила наш с Риком разговор и отогнала от себя эту мысль. Разве у меня были причины ему не доверять?
Наверное, просто проблемы со зрением.
Мотоцикл подо мной зарокотал – Хэлл завел двигатель. Я поставила ноги на подножку и слегка подалась корпусом вперед, закусывая щеки.
— Да, — мой шепот утонул на колючей из-за волосков щеке. Быстро поцеловав, я добавила: — Выиграй для меня?
— Вишенка-Вишенка, — захохотал Рик. — Теперь я понимаю, почему принцы устраивали дуэли.
В груди потеплело. Я глупо улыбнулась, чувствуя, как в истерике трепещет сердце. Дейзи вышла в центр дороги – сегодня она исполняла роль грид-герз. Длинный край ее юбки заколыхался из-за ветра, как и блестящие белые волосы. Она подняла руку вверх и закричала, пытаясь обыграть звуки магистрали:
— Три... — в животе свело; кончики пальцев закололо от эйфории. — Два... Один!
Сигнальная ракетница выпустила красный луч. Я задрала голову, провожая огонек, и тут же подалась назад. Алларик рывков стартовал. Колеса отбросили камушки гравия и засвистели. В нос ударил запах гари и бензина.
Сумасшедший ветер оттягивал волосы. Слегка отпрянув от спины парня, я подняла вверх руку и радостно закричала. Это было невероятно! Адреналин вытеснял из тела все страхи и инстинкты. Мелькающие машины и другие соперники расплывались, оставляя глазам лишь разводы, как на абстрактной картине художника.
Мы вырвались вперед. Бок о бок шел Эйрон, который подрезал брата. Чуть впереди летел байкер с красными флажками, привязанными к сиденью. Остальные мотоциклы щекотали затылки.
Я повернула голову вправо. Рон подмигнул мне. Он надавил на ручку газа и мелькнул за фургоном – мы выехали в открытую часть Петли.
— Возьми для меня эту победу, — я подалась вперед, прикасаясь самыми губами к ушной раковине Рика. — Выиграй. Ох, Алларик, сделай это и получишь приз.
Мышцы парня под моими руками напряглись. Я про себя захохотала, шире расставляя ноги. Трусики натянули киску, даря приятные ощущения.
— Обставь своего брата. Он родился на пять минут первее, — высунув язык, я облизала его мочку, слегка посасывая. — Забери у него это время. Оставь его тенью позади себя.
Хэлл скрипнул зубами. Мне так нравилось его возбуждать. Чувство власти над мужчиной восхищает. Их мозг в члене? Если так, то мы, девушки, всесильны.
Алларик маневрировал между автомобилями. Мы съехали вниз по петле – тело слегка наклонилось вперед. Парень обошел байкера, приближаясь к мотоциклу брата. Эйрон дразнил. Наверное, он тоже обещал победу Дейз.
Пусть победит сильнейший.
— Подсказка, Алларик, — продолжала я провоцировать, спускаясь ладонями к его животу. Кожа горела; я уже и сама еле терпела скопившееся желание. — Ответ на загадку то, что заставляло принцев устраивать дуэли, а тебя сейчас утереть нос собственному брату. То, за что Еву на самом деле выгнали из Эдема и то, чего ты хочешь.
Дразня пальчиками, я обрисовывала стальные кубики его пресса. Рик дрожал. Я потерлась носом о его потную кожу на шее, чувствуя пульсацию вен.
Боже.
Это было что-то невероятное. Я доверяла ему сейчас жизнь, позволяла себе быть развязной и отключала мозг. Никогда такого не испытывала. Словно тебя обнимают тысячи рук – нежность, ласка и забота. Дышать тяжело, но разве хочется их прогонять?
Меня заполняло тепло.
Рик выехал вперед внедорожника. Нам в спину засигналили. Я обернулась назад и показала средний палец, захлебываясь смехом. Эйрон недовольно дернул рулем. Алларик чуть отъехал и сам начал оттеснять его на встречную полосы.
Кожа на щеках щипала из-за ледяного морского ветра.
В лоб Рону летел грузовик. Парень попытался встроиться между нами, но не получилось. Он сбавил глаз и пропустил фуру.
— Юху! — начала скандировать я, поднимая кулак в воздух.
Тело Хэлла забилось в приступе веселья. Он съехал по дороге вниз, заходя на второй и последний круг.
Рык байка Рона настигал.
— Разве ты можешь быть его тенью? — подбодрила я, сцеловывая дорожку от его уха к плечу. — Такой Рик мне нравится больше. Ты – часть своего брата, да, но никак не призрак.
— Вишенка, тебе лучше помолчать, иначе я просто остановлюсь и трахну тебя прямо на проезжей части. Не дразни меня, засранка! — хрипло простонал парень.
Ох.
Прямо на проезжей части. Звучит так соблазнительно.
Неожиданно раздался вой полицейской сирены. Я оцепенела, видя в зеркалах заднего вида синие вспышки.
— Рик! Рик, пожалуйста!
Черт! Копы – билет домой! Я не хочу пока в Чикаго!
Нет-нет-нет!
— У тебя проблемы с законом? — перекрикивал он шум.
— Да! — закивала я. — Пожалуйста, Рик, мне нельзя в участок!
Парень кивнул и вернул внимание на дорогу. Он прибавил газа и начал обгонять машины. Авто полиции не была такой резвой, как байк. Эйрон оторвался от хвоста, отдаляясь от нас в противоположную сторону. Судя по всему, остальные гонщики тоже оставили соревнование, скрываясь от преследования.
Скорость мотоцикла была такой высокой, что я оставила безуспешную затею рассмотреть дорогу. Постепенно фонари гасли, как и сирены за спиной. Мы заехали на самую окраину города. Улицы молчали, лишь вдалеке вопила сигнализация машины. Алларик проехал перекресток с выключенными светофорами. Он еще раз свернул влево, и мы оказались на территории стоянки для автомобилей.
Вряд ли большинство из них все еще были на ходу.
— Это так круто! — я подскочила с сиденья и запрыгала от азарта, разминая затекшие ноги.
Мышцы сладко заныли, а пальцы покрылись мурашками.
— Чисто теоретически, я выиграл гонку, — дрогнул голос, задыхаясь.
— Да, — кивнула я. — Выиграл. Для меня?
— Для тебя, Вишенка.
Алларик встал с байка. Ветер ударил ему в спину, отравляя меня ароматом ванили. Я замерла, околдованная дьявольской опасностью на его лице.
— Я нашел ответ на твою загадку, — коленки задрожали. — Вероника...
— И что же это?
Хэлл навис надо мной. Я сжалась, прикрывая глаза. Его ладонь накрыла бедро, опускаясь к ягодицам.
Боже.
Я не была самой собой в эту минуту. Как и в первую нашу встречу в клубе, эйфория отключила сознание. Рик оголил мою шею – пряди рассыпались за спиной. Он медленно наклонился, сначала поцеловал синяк, а потом коснулся уха шепотом:
— Секс...
Страсть вокруг нас затмила реальность, сжигая любую с ней связь.