Освобождённая страсть

РОV Серена

Я сидела в своём купе, не понимая, что произошло? Джош ушёл от меня из-за секса? Почему!?

Прошлой ночью я хотела доставить удовольствие ему, так же, как он делал это для меня, а потом... Потом... Что? Я моргнула от нахлынувших нечётких воспоминаний.

«Займись со мной любовью.

О, Боже. Я сказала это. Я действительно сказала это. Я повисла на нём, умоляя о сексе. От унижения меня охватил озноб, лицо пылало. Что он говорил… что кто-то, должно быть, подсыпал наркотик мне в стакан за ужином?

Одежда, в которую я была одета прошлой ночью, разбросана по всему купе, как доказательство потери моего контроля. Желудок скрутило. Я оделась, проклиная помятую оливковую юбку и кремовую блузку. Они выглядела ужасно, словно их только что достали из чемодана.

"Я хочу почувствовать тебя внутри".

Подавленная, я застонала и опустилась на кровать. Воспоминания вернулись ко мне, чистые, словно капли росы. Я вспомнила, как Джош заботился обо мне, но не воспользовался моим состоянием. Он мог, но не сделал этого.

Он хотел сохранить мне жизнь.

И как я отблагодарила его? Впала в ярость, орала на умирающего человека, когда он сказал, что уходит. Ушёл. Страх вспыхнул в моей груди. Он сказал, что умирает, но я не хотела терять те немногие минуты с ним. А может быть... Может быть, Эгида могла бы помочь. Может быть, Вал знал, о какой-нибудь лечебной магии или артефактах?

Я не могла потерять Джоша.

Кто-то постучал в дверь.

"О, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет Джош... "

Я вскочила и распахнула дверь.

– Джо... – У меня перехватило дыхание.

Отскакивая назад, я попыталась захлопнуть за собой дверь, но Бизамот, выглядевший, как и в первый раз, когда я его увидела – ангельски красивым – остановил мои попытки, изворотливо проскользнув внутрь, словно змея. И закрыл за собой дверь.

Я открыла, было, рот для крика, но он прижал меня к стене своим твердым, мускулистым телом.

– Если ты будешь держать свой ротик на замке, я не сделаю тебе больно. – Бизамот провел языком по моей щеке, и я содрогнулась. – Не очень. – Ужас превратил мои ноги в желе. Он засмеялся, сладкий звук, переплетённый со зловещей нитью темноты. – Но я собираюсь ограбить тебя. Например, оба вида твоих чар…

Его кулак сомкнулся вокруг моего ожерелья, и я почти улыбнулась – у этого придурка ничего не получится. А потом, к моему ужасу, ожерелье было сорвано с моей шеи, оказавшись у него в руке.

Бизамот сунул ожерелье себе в дишдаш и полез ко мне под юбку.

– А теперь другое.

Ангел разорвал свою одежду. Его форма изменилась и, как в фильме ужасов, он превратился из красивого в безволосое, серое существо с жилистыми крыльями как у летучей мыши, которые я уже видела в доме Регента. Между его ног непристойно вздымался вверх огромный член, с самого кончика которого сочилась темная жидкость.

Святые Угодники, он собирался пронзить меня этой отвратительной штуковиной. Кровь застыла у меня в жилах. Ошеломлённая, дрожащая, я попыталась закричать, но ничего не вышло. И даже моё дыхание не могло прорваться сквозь комок ужаса застывший в горле.

– В чем дело, милая? Скажи что-нибудь. Твой страх возбуждает меня. – Он вдохнул. – Запах твоего страха опьяняет, и тем более звук твоего голоса. Дрожь. Напряжение. Скажи что-нибудь.

– Да пошёл ты, – прохрипела я. – Так пойдёт?

Он ударил меня тыльной стороной ладони так сильно, что искры полетели.

– Сука. Я буду трахать тебя, пока ты не сдохнешь. – Он безжалостно улыбнулся, проводя пальцами по моей щеке. – Ты боишься умереть, отвечай? Запах твоего ужаса прямо-таки пронизывает. Так возбуждающе... А сейчас спроси меня: "Почему?" Почему я делаю это?

Я не хотела спрашивать, но в этот момент посмеяться над ним казалось идеей получше, чем вести бессмысленные разговоры.

– Почему ты делаешь это?

Бизамот снова меня ударил.

– Не задавай глупых вопросов.

Ярость и боль затмили мой страх. Мне надоело, что меня избивают, и я не собиралась сдаваться без боя. Зарычав, я толкнула его так сильно, как только могла и ударила его коленом между ног. Он не дрогнул, но прижал предплечье к моему горлу, перекрывая поток воздуха.

– Это было глупо. – Его голос хлестнул, словно кнут.

Я вцепилась ему в руку и стала колотить ногами, в то время как мои легкие боролись за воздух.

Он потряс ожерельем у меня перед носом.

– Ты знаешь, что это такое? Что оно делает? – Он уменьшил давление на моё горло, достаточное только для того, чтобы я глотнула воздуха и покачала головой. – Конечно, нет. Ведь это против правил. А правила нельзя нарушать.

В его голосе прозвучала нотка сарказма, которую я не поняла и не была уверена, что хотела понять. Да, в общем, мне просто нужен был воздух.

– Это ключ к концу света. И ты, моя дорогая, также являешься ключом. И как только я возьму твою девственность, то стану самым могущественным ключом ко всему. – Он прижался своим лбом к моему лбу, наши взгляды встретились. – Я с нетерпением жду, когда избавлю землю от заражения человечеством. А начну с тебя.

***

POV Фантом

Каир. Величественный город. Простирающаяся далеко, оживлённая городская суета – и по моему мнению выглядевшая лучше – ночью. В качестве охотничьих угодий, я всегда считал Каир подходящим местом, но по большей части не любил его. Сочетание современного и древнего, чрезмерного богатства и крайней нищеты придавали городу смешанные чувства, как будто он не мог определиться и остановиться на каком-то одном настроении. История города очаровывала меня, и иногда я спрашивал себя, а каково было бы жить во времена фараонов?

Не жизнью людей – это был бы отстойно, – а жизнью демона, вот было бы классно. Они звались богами – Маат[14], Ра[15], Осирис[16], Хепри[17] и десятки других… и им поклонялись.

У демонов была хорошая память – многие из них были бессмертны или, чёрт возьми, почти бессмертны, и все они мечтали получить назад власть и поклонение.

И если то дерьмо, что творилось в подземном мире, служило подсказкой… признаком чего-то грядущего… то, похоже, это грядущее служило пользе тех самых демонов.

Как только поезд тронулся от станции в Каире, я посмотрел на своё отражение в окне и увидел, что песок в моих песочных часах просыпал последние крупицы.

Я подумал: а принял ли я верное решение?

Даже если Тэйла и была невероятным воином, особенно когда прислушивалась к своему внутреннему демону, она всё ещё не была достаточно сильна, чтобы защитить Серену. С другой стороны, я тоже не был сейчас силён.

Боги, должно быть, Серена думает, что я был настоящей задницей, когда ушёл от неё вот так. Она сама сказала мне уходить, но, судя по моим наблюдениям за общением Тени и Призрака с их парами, только сейчас я понял, что иногда женщины говорят одно, а хотят совсем другое.

Узнав Серену, я понял только одно – мне никогда не понять женщин.

Я поднялся на ноги, хоть и понимал, что Серена не будет рада видеть его. И всё-таки, я должен быть поблизости, пока она не вернётся в Штаты, и я не найду ей какое-нибудь безопасное место, потому что Вал – не вариант.

С рычанием, я распахнул дверь из грузового отсека. На полпути к её купе нехорошее чувство врезалось в меня настолько сильно, что заставило споткнуться. Волосы на затылке стали дыбом, узнавая знакомое зло.

Бизамот.

Я на ходу ударом распахнул дверь в первый спальный вагон. Отшвырнул одного из пассажиров в сторону и прошёл через вторую дверь, почти что не открывая её. Тёмное, маслянистое чувство злобы увеличивалось по мере того, как я бежал.

Меня занесло, когда я остановился, чуть не пропустив её дверь. Чёрное облако зла пульсировало вокруг всего дверного проёма. Я плечом врезался в тонкую дверь, выбивая её с треском, круша и разрывая искорёженный металл.

– Джош! – Вопль Серены врезался в моё сердце тысячей кинжалов.

Вид того, как она была прижата отвратительным, изменившимся телом Бизамота, послало меня в режим убийства. Все мои боли, ломки и тошнота исчезли, когда кровавая пелена затмила моё зрение и разум.

Я кинулся на Бизамота, схватил его за перепончатое крыло и дёрнул прочь от Серены. Я отбросил ангела в узкое место между дверью и сиденьями. Треск костей сопровождался сильным визгом Бизамота, и его крыло опустилось.

– Семинус...

Я ударил его в челюсть. Затем, подняв колено, заехал ублюдку прямо в хозяйство. Очень большое, раздутое хозяйство. Мысль о том, что ублюдок собирался засунуть эту чудовищную штуку в Серену, испепелило в прах последние остатки контроля.

– Ты покойник, – прорычал я и потянул Бизамота за голову, чтобы познакомить его со своим коленом. Кровь брызнула на пол, но не достаточно сильно. Я выбросил падшего ангела в коридор, всадив его в дверь следующего вагона.

Крики пассажиров, услышавших шум, пронзили воздух, смешиваясь с низким криком ярости Серены, когда она подскочила к Бизамоту и дважды ударила его в лицо, а затем нанесла жёсткий удар в горло. Восхищение и гордость загорелись у меня внутри. 

Хорошая девочка.

Ангел бросился к ней, но она заехала ему локтем в живот, в то время, как я ударил тыльной стороной ладони Бизамота в нос.

– Моё ожерелье, – закричала Серена. – Забери его!

– Моё. – Бизамот ухмыльнулся серыми губами, обнажая острые, пожелтевшие зубы. – Так же, как и она.

Затем он развернулся с гораздо большей грацией, чем должен был, учитывая, что его крыло было сломано, а коридор был узким, но уже в следующий миг он бежал по проходу.

Я бросился в погоню. В конце вагона Бизамот столкнулся с пассажиром. С яростным криком он отшвырнул человеческого мужчину на меня. Сукин сын. Я скинул с себя человека, начавшего хныкать, его тёмная кожа стала мертвенно-бледной, а взгляд был испуганный.

"Добро пожаловать в мой мир, приятель". Я вскочил на ноги и бросился за Бизамотом, хотя ощущение зла развеялось. Я не был уверен, какой силой обладал падший ангел, но точно знал, что этот ублюдок не мог улететь с одним крылом, тем более сломанным.

Впереди я увидел группу людей, толпящихся у распахнутой двери с одной стороны поезда. Их возбуждённая болтовня поведала, что я должен был знать. Они видели парня, выпрыгнувшего из поезда, – по всей вероятности, Бизамот принял человеческую форму. Эти люди были далеко не так взволнованы, как ожидалось. Но куда он направился?

Я поспешил обратно к Серене, не особо заботясь об окружающих. Они сыпали проклятья мне вслед, но всё, что имело значение – это добраться до Серены.

В тот же момент, как я влетел через искорёженный дверной проем, она кинулась мне на шею.

– Слава Богу, ты в порядке. О, мой Бог, спасибо. Спасибо. – Она лепетала и рыдала, и только благодаря колоссальному усилию я удержался, что бы не сделать тоже самое.

– Все в порядке. Он ушёл.

– Моё ожерелье...

– Пропало.

Она выругалась, впервые действительно грязным словом, из всех, что я от неё слышал.

– Прости, что я ушёл, – сказал я ей в волосы. – Я должен был быть здесь.

Она вырвалась из моих рук, и я, покачнувшись, попытался схватиться за стену. Серена поддержала меня, но головокружение чуть не сбило с ног.

– Не смей сожалеть. Я единственная, кто должна сожалеть. Я не имела права злиться на тебя. Или прогонять тебя. Боже, какая я дура. – Она посмотрела на меня заплаканными глазами. – Джош, ты в порядке?

Боль пронзила мои кишки, сгибая пополам.

– Нет.

– Ты ранен? Он что-то сделал с тобой?

– Нужно... К себе... – Спотыкаясь, я направился к своему купе, изо всех сил борясь с тошнотой. И хотя моё купе было близко, мне казалось, что потребовалось приблизительно полгода, чтобы добраться до него. Я не смог открыть дверь, а просто осел на пол, мои мышцы содрогались в спазмах, а живот вздулся.

– Я иду искать врача, – сказала Серена.

– Нет. Нужны... лекарства. Внутренние.

Её мягкое проклятие заставило меня улыбнуться, несмотря на мои страдания. Второе использование ненормативной лексики за несколько минут.

– Хорошо, но если это не поможет...

Я схватил её за запястье, она вздрогнула, я мысленно пнул свой зад за такую грубость и ослабил хватку.

– Никаких врачей. Обещай.

– Мне это не нравится... Но я обещаю.

Серена открыла дверь. Собирая остатки своих сил, я затолкнул себя внутрь и забрался на кровать. Мягко. Прохладно. Блядь, я собирался умереть здесь, это точно?

– Ты не умрёшь, – сказала Серена, и я понял, что я, должно быть, говорю вслух. – Итак, какие лекарства нужны? Где они?

– Сумка. Под кроватью.

Я ещё слышал, как она копалась в сумке, а потом все звуки исчезли, и мир померк.