Глава 23.
Это было безумие. Чистый всепоглощающий голод. Руки оставляли синяки, царапали кожу, срывая одежду с наших тел. Мы явно сошли с ума, но для меня это было не важно. Главное, что я чувствовала тебя. Наконец-то ощущала каждой клеточкой души и тела. И столько, сколько получала, я отдавала тебе.
Одно слово, словно приговор, упало на нее. И все. Она развернулась и вышла из квартиры. Секунду она не верила происходящему, секунду пыталась принять это, в то время как ее рука поднялась к горлу, сжимая его. Крик отчаяния, разрывающий душу, вырвался наружу, глаза затуманили предательские слезы, и она забилась в конвульсиях боли.
И вот Рена срывается с места, выбегает из квартиры и отчаянно мчится по лестнице вниз. Ее ноги подворачиваются, руки цепляются за перила, стараясь удержать равновесие, а тело все равно летит вперед. Она слышат стук ее туфель на первом этаже, сердце пропускает удар. Девушка выскакивает на улицу, тяжело дыша. Она стоит, опершись руками о машину, готовая открыть дверь и, признавая свое поражение, умчаться прочь. Ее голова поднимается, и она, резко оторвавшись от холодного металла, идет ей навстречу.
Глаза неотрывно следят за ней, словно не веря, что она сейчас стоит перед ней. Но вот руки медленно раскрываются, приглашая к себе, и девушка кидается в такие желаемые объятия. Она стискивает ее до боли, как будто пытается растворить в себе. Губы проходятся по щеке, собирая солоноватую влагу, ища ее уста. В горячей жажде она сминает их в грубом поцелуе, причиняя боль. Но разве ее это волнует?
Ее руки мнут ее рубашку, впиваясь в нее ногтями. Дыхание сбивается, но они не разрывают контакта, словно боятся, что стоит немного ослабить эти безумные объятия – и все изменится. Ее челюсть болит от напряжения, но язык продолжает бесстыдно сплетаться в движении с ее горячим языком. Этого мало, катастрофически мало.
Ей хотелось слиться с ней, стать ее частью, чтобы знать наверняка, что она больше ее не отпустит. Она желала почувствовать ее в себе, заполняющего ноющую пустоту так же, как перетекало между ними дыхание, так же, как сплетались их языки, словно и не было этого расставания, словно они всегда были одним целым.
Когда же она наконец оторвалась от нее, то прижалась своим лбом к ее, закрыв глаза и замерев так на мгновение. Так нежно, так чувственно. В ночной тиши их тяжелое дыхание казалось громом для обоих. Они обменивались им друг с другом, в то время как ее горячие руки ласково касались ее лица. Кира подарил ей еще один легкий поцелуй, прикоснувшись лишь устами, после чего сделала шаг назад и резко распахнула дверцу машины со стороны пассажирского сиденья.
– Садись! – ее голос прозвучал приглушенно, выдавая всю глубину переполняющих ее чувств, но от этого не стала менее властной.
– Мои вещи... – попыталась запротестовать Рена, но она прервала ее словами, которые перевернули всю ее душу:
– Все твои вещи дома.
Одно простое слово, которое выбило землю у нее из-под ног и заставило сердце тут же воспарить. Дом. Да, она вдруг поняла, что это правда. Ведь она стала считать то здание их домом, а мужчин, живущих в нем – семьей. Вот почему она не боялась Даяна, хотела помочь Хангеру, нормально воспринимала холодность Вара и радовалась общению с Канквером. Поэтому ей было вдвойне больно, когда Кира выгнала ее, тем самым вычеркнув из «семьи». А сейчас она предлагала ей возвратиться домой: в родные стены, каждый уголок которых впился в память, в их комнату, наполненную их смешанными ароматами, как это обычно бывает у супружеской пары. Рена вспомнила свои вещи, что находились рядом с ее: две зубные щетки в стаканчике, ее крем для рук возле ее. Такие мелочи, но они наполняли ее сердце радостью и ощущением принадлежности. Поэтому после ее слов она и думать забыла о необходимости подняться назад в квартиру и собрать сумку со своими скудными вещами.
Так, как и выбежала – в домашних тапочках, растянутой майке и коротких шортиках, в которых она обычно спала, не нося под ними нижнего белья, – она села на переднее сиденье, и дверь за ней захлопнулась. Кира отрывистыми шагами обошла машину и заняла место водителя. Они резко тронулись и быстро покинули двор, через два поворота выехав на трассу.
Как заметила Рената во время поездки с Даяном, дом Киры находился в пригороде, в получасе езды от города по трассе. Она поняла, что это было обусловлено большой территорией, на которой он был расположен, что позволяло мужчинам скрыть за оградой свои опасные занятия.
Они ехали в тишине, глаза Киры были прикованы к дороге, но при этом она взяла ее руку и положила себе на ногу, накрывая своей большой ладонью, словно желая постоянно ощущать ее рядом с собой.
Постепенно пальчики девушки стали легко гладить ее ногу через ткань штанов, таким способом стараясь успокоить ее. Но это произвело противоположное действие. И Рена это поняла, когда она шумно выдохнула, напряженно сжав губы.
Но вместо того чтобы прекратить, девушка, наоборот, стала смелее, ведя руку ко внутренней стороне ее бедра, приближаясь к мокрому месту. Рената улыбнулась, когда увидела, как стиснули ее пальцы кожаный руль. Еще никогда она не чувствовала себя столь раскованно и свободно. Это чувство ударило ей в голову, опьяняя сильнее любого алкоголя. Ей безумно понравилось то, как она влияла на эту жестокую девушку, только сейчас осознав свою женскую власть над ней, и от этой власти сама вдруг возбудилась. Ее рука накрыла ее плоть, чувствуя влагу даже через дорогую ткань.
Слишком долго она была без нее, слишком долго ощущала пустоту, засыпая с подушкой в обнимку.
Рена перевела взгляд на Киру, в утренних сумерках различая, каким напряженным стало ее лицо, как раздулись ноздри и сузились глаза, а дыхание из равномерного превратилось в тяжелое и отрывистое. И она поняла, что для нее это расставание тоже не прошло бесследно. Рука девушки сжала ее зону, и Киру резко вывернула руль – так, что ее даже откинуло к дверце. Она съехала с трассы в тянувшиеся вдоль дороги деревья. Спрятав машину за ними, они остановились.
– Я не могу больше ждать. А твои действия не способствуют моему контролю, – тяжело проговорила она, поворачиваясь к улыбающейся Рене.
Ее слова подтвердили ее мимолетную догадку, и, к своему удивлению, она не была против. Она хотела ее, безумно желая ощутить огонь ее губ и рук на своем теле. И девушке было все равно, где они находились. Кира отодвинула свое сиденье назад, увеличивая пространство между собой и рулем, а после повернулась к ней.
Ее рука легка на ее голую ногу, поднимаясь вверх по ней, вызывая дрожь во всем теле девушки. Достигнув края ее шортиков, она провела по ним подушечками пальцев, словно проверяя границу, а после продвинулась еще выше по мягкой ткани, дойдя до резинки. Оттянув ее немного, она просунула руку внутрь, касаясь ее жестких волос. Ее бедра непроизвольно раскрылись навстречу такой желаемой ласке, но тут Кира резко убрала руку, и стон разочарования слетел с ее уст.
– Сними их! – тихий приказ разрушил минутное молчание, и Рена содрогнулась, по телу прошлась волна наслаждения.
Серость уходящей ночи, деревья и затемненные окна стали их прикрытием от проносившихся совсем близко машин. Девушка, приподнявшись на сиденье, беспрекословно выполнила приказ любимой. Как только шортики оказались в ее руках, Кира выхватила их и прижала к лицу, вдыхая ее аромат.
– Кир... – полустон-полушепот вырвался из ее уст.
Ее руки потянулись к ней, и она, отбросив назад этот кусок ткани, перехватила их, прижимая к губам и целуя. Сладкая дрожь расползалась по всему телу мурашками, но Кира не дала насладиться ею, она потянула ее к себе, заставляя перелезть к ней на колени. И снова Рена подчинилась ей, усаживаясь на нее сверху и упираясь коленями в кожаное сиденье, оказавшись своим открытым влажным местечком прямо над ее.
Белокурые волосы девушки разметались по плечам, и Кира секунду впитывала ее образ, после чего подняла ее футболку, скидывая ее с Рены. Теперь она была полностью обнажена. В предрассветных сумерках на ее светлой коже играли блики, маня ее к себе. Руки девушки прошлись по ней от плеч до живота, переместившись на талию, лаская своими прикосновениями и сжимая ее тонкий стан. Она выгнулась и потерлась лоном об нее, заставляя Киру выпустить тяжелый вздох.
Девушка отчаянно захотела почувствовать ее своей голой кожей, поэтому принялась за пуговицы на ее рубашке. Распахнув ее, она провела ладонями по ее груди, сминая в руке, спускаясь к кубикам твердого торса. Ее рука легла ей на затылок, заставляя поднять лицо, и как только она подчинилась, горячие губы накрыли ее в бешеной ярости, вызванной агонией страсти. Это был ураган чувств, сметающий все на своем пути. Руки девушки скользили по ее спине, опускаясь вниз и сильно сжимая упругие ягодицы. Рената промычала прямо в ее губы, начав сильнее тереться об это тело, словно дикая кошка. Тем временем ее пальцы прошлись между двумя полушариями, разделяя их, и приблизились к ее мокрому местечку, уделяя ему достойное внимание. Сначала она легко раздвинула ее складочки, найдя ее разбухший клитор, и стала потирать его подушечкой своего большого пальца, при этом одной рукой она все так же сжимала ее затылок, не прерывая свой грубый набег на ее рот. А после, вдоволь наслушавшись ее страстных стонов, которые она поглощала своим ртом, пальцем она резко проникла в нее. Тут же девушка разорвала их контакт, выгибаясь в ее руках.
– Боже, да!.. – закричала Рена.
Кира усмехнулась и накрыла ее сосок, что находился в такой близости от ее рта, своими губами, с силой втягивая его, сося и снова отпуская. Ее палец настойчиво входил и выходил из нее. Соки девушки покрыли ее ладонь, а она сама стала совершать круговые движения.
– Я хочу, пожалуйста, я так хочу... – сквозь задурманенное сознание взмолилась Рена и потянулась к ее губам.
В другой раз она бы отвела ее руки и мучила ее снова и снова, но сейчас ее возбуждение было настолько сильно, что это причиняло боль. Находясь так долго вдали от нее, она вдруг осознала, что больше не может контролировать себя. Страстный отклик ее тела лишал ее самообладания, и поэтому она вняла ее просьбам. Освободив ее лоно под стон протеста и слегка приподняв ее над собой, Кира быстро вовлекала ее в поцелуй. Опускалась она уже на ее два пальца, вбирая в себя это могущество, стискивая его своими сжатыми стенками.
Рената закусила губу почти до крови. Ее руки легли ей на плечи, в то время как ее одна находилась на бедре, управляя ею. Это медленное вторжение сводило с ума обоих, но они словно специально мучили друг друга, наказывая за время разлуки. И она сдалась первой и сильно надавила на ее бедра, заставляя ее резко опуститься вниз, вобрав ее пальцы полностью в себя.
– Ангел... – ее хрип слился с ее отчаянным криком.
– Боже, ты так глубоко, ты словно стала частью меня, – прошептала она, опустив голову к ее губам и пройдясь по ним языком. Кира дернулась вперед, пройдя еще на сантиметр в нее, и закусила ее губу, чувствуя ее тяжелое дыхание.
– Я и есть часть тебя. Никогда не забывай об этом.
И после этих слов последние капли контроля, которые сдерживали их, испарились. Рена, сжав ее бедра коленями, начала упорно работать тазом в старых как мир движениях. Руки сжимали ее плечи, используя их как основную опору. Стекла машины запотели от их тяжелого дыхания и жара тел. Она подавалась ей навстречу, врываясь грубо и жестоко в ее тело, но она не возражала, а только приветствовала ее темп и напор. Это положение позволяло ей проникать в нее так глубоко, как она только могла мечтать.
Дикий безумный секс сейчас был для них чем-то большим, чем просто способом получить наслаждение. Словно они доказывали друг другу свою принадлежность, пытаясь заполнить возникшее чувство потери, стать ближе друг к другу настолько, чтобы можно было стереть ощущение разлуки.
– Ангел, – ее шепот коснулся ее кожи, заставляя задрожать от горячего дыхания.
Пальцы впились в ее нежную кожу, оставляя синяки, а капельки пота стекали по лицу. Их глаза не разрывали контакта, придавая этому страстному соитию единство. Девушка чувствовала, как стали сжиматься ее внутренние мышцы, предупреждая о скором оргазме. Кира знала, что она уже близко. Чертовски близко к тому, чтобы кончить на ее пальцы.
– Я люблю тебя! – она закричала, откидывая голову от мощной силы оргазма, которая накрыла ее. Эта сила не только опустошила ее физически, а и высушила эмоционально. И в то же время дала ей столько счастья и наслаждения, ведь теперь она снова была ее! Полностью и бесповоротно. И если девушка еще могла сомневаться в словах Даяна о верности своей девушки, то ее полная утрата самоконтроля, что подтверждала горячая атомосфера, доказывала их правдивость.
– И я люблю тебя, Ангел, – тихо ответила она, когда их тела утихли, и наслаждение лишь эхом отдавалось в них.
Кира поцеловала ее плечо, чувствуя солоноватость ее кожи. Прижала к себе, нежно водя рукой по ее мокрой спине, все еще находясь в ней. Минуты томного удовлетворения тянулись, и они не желали их нарушать. Но все же Кира понимала, что нельзя дольше подвергать их опасности.
– Милая, – ее голос звучал необычайно нежно, даже сама девушка удивилась этому, – нам нужно ехать домой.
– Да, – тихо согласилась она, но так и не двинулась с места.
Она снова поцеловала ее в шею, при этом приподнимая ее и выскальзывая из ее тела. Потянувшись, она нащупала между сиденьями ее смятую футболку и ласково провела ей между бедер девушки, вытирая ее соки. Рена следила за каждым ее движением. Это было слишком интимно и слишком приятно, чтобы протестовать. Ее девочка заботилась о ее комфорте. От сознания этого сердце щемило от счастья.
Улыбнувшись, она подарила ей легкий поцелуй в знак благодарности. Поискав глазами свои шортики, Рена увидела их свисающими с заднего сиденья, поэтому подалась вперед, пытаясь достать их, при этом прижавшись своим телом к ней. Ее голая грудь коснулась ее кожи, и девушка тяжело выдохнула.
– Ангел, сделаешь так еще раз, и мы никуда не поедем, а повторим все сначала, – хрипло проговорила она, получив в ответ лишь игривый смешок.
– Мне понравился новый опыт секса в машине, но я хочу, чтобы в следующий раз это произошло в нашей кровати.
– Тогда тебе придется вернуться на свое сиденье.
С ее помощью она снова оказалась справа от нее, ощутив ягодицами кожаное сиденье, поэтому принялась натягивать свои шортики. Так как футболка была испорчена, Кира заменила ее своей рубашкой, оставшись лишь в топе.
Она наконец завела машину, и они покинули место их недолгого пристанища, снова выезжая на трассу. Дом встретил их в лучах утреннего солнца, словно приветствуя хозяйку и радуясь ее возвращению. Помогая любимой выйти из машины, Кира взяла ее за руку и, так и не отпустив, повела за собой. Она открыла дверь, и они зашли внутрь. Девушка бросила на нее взгляд через плечо, видя ее напряженное лицо и понимая, что теперь не раз придется убеждать ее в том, что она полноправная хозяйка этого дома. Гостиная встретила их излишком тестостерона, а она так надеялась на уединение, желая стереть время разлуки из памяти. Ее всадники не собирались ей этого позволить. Собравшись в полном составе во главе с Захаровой, они ожидали их возвращения. Никак, Даян постарался?
– На ночной дороге большие пробки? – иронично спросил ее всадник смерти, но озорные смешинки в ее глазах выдавали девушку полностью. Тот, наигравшись в свою игру, решил укрепить победу легкой насмешкой.
– Не твое дело, – отрезала Кира, но все же знала, что Рена за ее спиной покраснела.
Девушка остановилась прямо за ней, вызывая своим дыханием, которое касалось ее оголенной кожи, новую волну возбуждения. И то, что ее друзья стали сейчас помехой в попытке скорее утолить эту жажду, все больше раздражало девушку.
– По моим наблюдениям, вы отъехали от дома два часа назад, хотя дорога занимает максимум полчаса. Причем уже успело рассвести, а вас все не было.
– У тебя проблемы со слухом?
– Да, и еще со зрением. Ведь мне только мерещится, что ты сверкаешь здесь голым торсом, а на Рене вместо футболки твоя рубашка, на которой отсутствует пара пуговиц.
– Еще слово, и зашлю тебя на Аляску. Пора налаживать новые связи. Поработаешь полгодика, остынешь, сменишь приоритеты и поймешь, что нельзя лезть в дела Дьявола.
– У нее на тебя теперь зуб, Даян. Поберегись в выражениях, – прокомментировала Захарова, поправляя очки на носу, словно стараясь лучше разглядеть стоящих перед ней людей. И, как догадывалась Кира, не она была объектом внимания ее правой руки.
– Ох, чуть-чуть стоило полапать Ангела для ее же блага, и все, я в черном списке. И это вместо «спасибо».
Кира прищурилась, но, почувствовав, как Рена сжала ее руку, все же немного успокоилась и усмехнулась. Она была благодарна этому мужчине, и в то же время ее бесило одно упоминание об увиденной картине. И теперь она понимала, что все эти события сделали ее не только полной собственницей, но и безумной ревнивицей. Потому что сейчас ее раздражал весь мужской род, который олицетворяли те идиоты, что сидели перед ней. Непонятно, куда бы все зашло, если бы Вар все вдруг не разрешил, спокойно, с привычной холодностью произнеся:
– Я рад, что ты вернулась.
– Спасибо, – прозвучал тихий ответ девушки.
Рядом с Варом зашевелился Хангер, на которого Рена то и дело украдкой бросала взгляд. Ей было очень интересно, как он пережил наказание, видится ли с Сабриной и как отреагировал на ее поступок. Мужчина поднялся с кресла и направился к ней, подойдя вплотную под злобным взглядом Киры. Остановившись, он вдруг наклонился и прижался губами к ее лбу, даря легкий поцелуй, удивив при этом всех присутствующих.
– Спасибо, – прошептал он, – не стоило, но спасибо.
– Хангер! – в голосе Киры присутствовали предупреждающие нотки. После видео с Даяном ее до ужаса бесило, когда к ее Ангелу кто-либо прикасался.
– Что? – весело переспросил тот. – По отношению к Рене я самый настоящий евнух!
Громкий хохот разлился по комнате, прервав затянувшуюся драму. Этот звук согревал ее, неся тепло в душу. Наконец-то она дома. И дом принял ее назад с распростертыми объятиями.
Кира покачала головой и, сжав ее руку своей теплой ладонью, повела за собой наверх. В их комнату. И каждый понимал, что до вечера Дьявола и ее Ангела нельзя беспокоить.