Глава 6.
Шок... Наверное, так можно было назвать мое состояние. И ты не дала мне опомниться. Ты показала, что это лишь начало. Разве дальше может быть лучше, если начало такое страшное?
Они ехали в тишине, которую нарушали лишь всхлипы Ренаты. Казалось, Киру это совсем не волновало. Она сидела в расслабленной позе, полностью спокойна и невозмутима. Она даже не смотрела на нее.
– Успокойся! – приказал ее твердый голос, и Рена вздрогнула.
Она подавила слезы, навернувшиеся на глаза от страха, понимая, что ей ничего не стоит убить ее так же, как тех мужчин. Картина их смерти четко врезалась в ее память, смешиваясь с памятью о смерти отца. Кровавые лужи так и всплывали перед глазами. Ее пиджак, который висел у нее на плечах, казалось, отдавал смертельным холодом. На теле уже стали появляться синяки от грубого обращения, но она этого даже не замечала.
Кира положила руку на ее голое бедро, и Рена опять вздрогнула.
– Расслабься! – все тем же твердым голосом произнесла она, чувствуя рукой, как даже самые маленькие, почти невидимые волоски на ее ноге наэлектризовались от напряжения.
– Я...
– Тише, Ангел, – она повернулась к ней и сжала подбородок рукой, заставив посмотреть ей в глаза. – Эти мерзавцы заслужили такую участь. Так должно быть. Это истинный мир. И тебе стоит привыкнуть к нему.
– А если я не смогу? – тихо, с прерывающимся дыханием спросила девушка, страшась ее ответа.
– Ты привыкнешь, – с улыбкой ответила она.
– Отпусти меня, Кира, пожалуйста!
Она смотрела на нее такими невинными глазами. Видя столько крови, она до сих пор могла так смотреть. Это удивило Киру и только сильнее распалило. Она могла бы взять ее прямо сейчас, но подавила в себе это желание. Проведя пальцем по ее губе, которая была немного рассечена, она вытерла каплю засохшей крови, чувствуя, как к желанию снова примешивается гнев.
– Поздно, Ангел. Ты моя, – прошептала она ей прямо в губы.
– Твоя? – все так же дрожа, переспросила Рена.
– Да. Моя. Моя игрушка, моя рабыня.
– Боже мой, ты сумасшедшая! – воскликнула она, отпрянув от Киры и вжавшись в сиденье.
– Нет, дорогая. Просто сейчас я владею этим миром. Меня все боятся, пытаются убрать, но еще ни у кого не получилось. А твоя ошибка заключается лишь в том, что ты слишком привыкла к тому миру, слишком расслабилась и помогла незнакомке, не задумываясь о последствиях.
– Что в этом плохого? Помочь человеку... – Рена смотрела на Киру большими глазами, полными страха.
– Помогла. И вот результат. Платье порвано, тело в синяках, тушь размазалась по лицу, губа изранена, почти изнасилована и все такая же невинная. Ты забавляешь меня, Ангел, – засмеявшись, произнесла она.
– И поэтому ты не хочешь меня отпустить? Потому что я тебя веселю? – не веря ее нелепым словам, спросила она.
– Нет, милая. Потому что я хочу тебя до безумия, – Кира смотрела ей прямо в глаза, видя, как сильнее она вжимается в сиденье, – и ты будешь моей. Будешь таять под моими руками, раздвигать ноги по моему приказу и принимать меня полностью. Я доставлю тебе столько удовольствия, сколько не доставлял ни один мужчина. Будешь купаться в мехах, в драгоценностях, и у тебя будет все, чего бы ты ни пожелала. Этого тебе достаточно, чтобы дать согласие.
Кира прожигала ее взглядом, заглядывая в самую глубь ее глаз, и получала такое безграничное удовольствие от того, что видела там. Нет, ее не привлекали ни драгоценности, ни богатство, ни власть. Сейчас в ее глазах были лишь страх и презрение. О да, так много презрения. Кира была счастлив. Безумно счастлива.
– Мне не нужно ничего! Я не продаюсь, – резко произнесла Рена, поддавшись чувству гнева. – Отпусти меня, пожалуйста. Дай забыть об этом кошмаре, а самое главное – о тебе.
Реакцией на ее слова был ее громкий смех.
– Ангел, ты еще не поняла. Ты моя! А свое я не отпускаю и не отдаю никому! – В голосе ее звучала непоколебимая твердость.
После ее слов в машине воцарилась тишина. Кира улыбалась. Рената еще не понимала истинного значения ее слов, но скоро у нее не останется ни кусочка свободы. Она будет ее. А это означает полное владение. Но Рена еще поборется за свою свободу – Кира видела это в ее глазах, таких затравленных, но не сломленных, в позе, в страхе перед ней и в том, как она забывает об этом страхе, когда ее слова перечат ее принципам. Сейчас Рена еще заполнена пережитым, и Кира дала себе слово, что позволит ей отдохнуть. До завтра. Ведь она все же Дьявол, и не в ее правилах ждать.
– Куда мы едем? – спросила она, в мыслях пытаясь свести вместе все ее слова и действия, боясь открыто с ней воевать.
– Домой.
– Мой дом в другой стороне.
Рука Кира, лежащая до сих пор на ее бедре, казалась такой тяжелой, как будто была подтверждением оков, в которые она попала.
– Если ты имеешь в виду свою квартиру, так она сдана другому человеку, некоторые твои вещи перевезены в наш дом, – хищно улыбаясь, произнесла она, видя, как напряглась Рена.
– Сдана? – с дрожью спросила она, не желая верить, но понимая, что ее слова – правда. – Ты не имела права!
– Ангел, пора тебе привыкать к тому, что я имею право на все, и на тебя в первую очередь, – с ухмылкой добавила девушка, смотря, как Рената обхватывает себя руками.
– А университет? – тихо спросила она, сознавая всю трагичность ситуации и то, что фраза «В ее руках – моя жизнь», мелькнувшая в ее голове, воплощена и прямо, и косвенно.
После всего, что она увидела, Рена понимала, что убить ее не составит для Киры никакого труда, но тогда мысль о том, что она захочет полностью забрать ее жизнь, сделав своей игрушкой, просто не приходила. А сейчас Рена даже не знала, что страшнее: умереть или стать ее рабыней.
– У тебя, так сказать, академический отпуск по семейным обстоятельствам. Но вряд ли ты когда-нибудь вернешься. Да и зачем? Я и так знаю, что ты у меня очень образованная. А история тебе точно не пригодится в жизни. И зачем было выбирать такой неактуальный факультет?
Она так легко разрушила ее жизнь, без малейших усилий, как будто Рена и не жила все эти годы, а просто дожидалась ее. Ей хотелось заплакать, но сил не было. Казалось, из нее ушла вся энергия. Рената лишь молча уставилась в окно, не замечая пробегавшего за ним пейзажа, просто ушла в себя. Машина остановилась, что вывело ее из этого состояния. Она даже не заметила, как вышла Кира и обошла машину, встав с ее стороны. Ее взор был устремлен на великолепный дом в готическом стиле. Он смахивал на замок. Достойное Дьявола жилье.
– Выходи, – твердо произнесла Кира, открыв дверцу.
Рената вышла из машины, и холодный ночной воздух окутал ее почти оголенное тело. Кира сильно, не причиняя боли, отодвинула край пиджака, взяла ее за локоть и повела за собой. Позади шли Захарова и еще двое мужчин.
– Захарова и мои всадники живут здесь, – словно читая ее мысли, сказала девушка.
– Кира, приказать приготовить комнату для девушки? – спросила Кристина, когда они вошли внутрь.
– Нет, она будет спать в моей комнате, – ответила она и посмотрела в расширенные от ужаса глаза Рены. – Я же сказала, что ты моя игрушка, а игрушки держат возле себя. Успокойся, сегодня я тебя не трону. Пошли.
Девушка подвела ее к лестнице, и они поднялись наверх. Чтобы не думать о ее комнате и своем новом положении, Рена стала разглядывать дом. Интерьер дома прекрасно соответствовал Кире: в нем преобладал черный цвет, все было тусклым и нагоняло ужас. Или же это ей казалось в связи со всем пережитым за сегодня. Точно Рена ответить не могла.
Они вошли в комнату, и Кира мягко подтолкнула ее к кровати, на которую Рена практически упала, так как силы уже покинули ее и ноги заплетались.
– Вот та дверь ведет в ванную. Приведи себя в порядок и ложись спать, у меня еще парочка незаконченных дел, – произнесла она и направилась к двери. Возле нее остановилась и обернулась к Алекс. – И не думай о побеге. Повсюду камеры и мои люди, к тому же тебе уже некуда бежать.
Рена сидела на кровати, глядя в одну точку. Ее слова звучали как приговор. Некуда идти, некого просить о помощи. В один миг ее жизнь рухнула, точнее, была разбита ею. Не в силах так просто сидеть, желая смыть с себя всю грязь, она медленно встала и направилась в ванную.
Зайдя туда, Рена остановилась, рассматривая поистине шикарную комнату, которая размерами не уступала спальне и так же была выполнена в черном цвете вперемешку с белым. Она медленно подошла к большому зеркалу, что висело на стене возле огромной круглой ванны, к которой пришлось подняться по ступенькам, и посмотрела на себя. Сейчас, когда ее пиджак остался в комнате, она увидела все следы жестокости на ее теле: разодранное платье, синяки, засохшую кровь, которую хотелось содрать.
Рената быстро стала стягивать с себя тряпки, оставшиеся от платья, чувствуя, как по телу снова пробегает дрожь, становясь все сильнее. Содрав все до последней, она залезла в ванну, опустилась на корточки и открыла воду.
Сейчас единственной связной мыслью, бившейся у нее в голове, было желание поскорее смыть с себя все это. Она взяла первый попавшийся гель, что стоял на ванне, и стала намыливать себя, несколько раз протирая те места, которых касались руки мужчин. Когда кожа уже покраснела, Рена наконец успокоилась и просто закрыла глаза, отдаваясь теплой воде. Она не знала, сколько времени просидела так, но когда голова уже стала кружиться и ее потянуло в сон, Баженова решила: пора. Медленно она вышла из ванны, кое-как вытерлась полотенцем, накинула халат, висевший на вешалке, и, чувствуя головокружение, вернулась в спальню, упала на кровать и отдалась такому желанному сну.
Когда Кира наконец зашла в комнату, она нашла своего Ангела укутанного в ее халат, свернувшегося калачиком и мирно спящего. Аккуратно присела возле нее, ощутила запах своего геля, и в душе проснулось первобытное чувство собственника, присущее больше животному. Она носила ее запах, словно сама заклеймила себя, и ей это безумно понравилось.
Кира встала, тихо разделась догола, подошла к Рене и медленно развязала халат, раскрывая его. Рена что-то пробормотала во сне, но так и не проснулась, от всего пережитого впав в глубокий сон. Тогда Кира аккуратно сняла с нее халат, достала еще одно покрывало и легла рядом, сжав своего Ангела в объятиях и накрыв ее легкой тканью. Теперь только так они будут спать каждую ночь, решила она, чувствуя, как Рената придвинулась ближе, ища ее тепло. Как только она уютно устроилась в коконе ее рук, Кира тоже закрыла глаза, отдаваясь манящей темноте.