Грешная страсть

Дождь громко барабанил по черепичным крышам домов и упрямо
стучался в окна. Двое всадников не спеша ехали верхом по безлюдной улице.
— Я говорил тебе, нужно было заночевать в той деревушке! — сказал один из
мужчин, что был повыше. — Здесь даже спросить не у кого, где можно
остановиться на ночлег.
— Ты можешь не бурчать хоть какое-то время? — с легкой ноткой раздражения в
голосе ответил своему спутнику мужчина пониже. — Я обещал, что найду нам
место для ночлега. Значит, найду.
Первый мужчина ничего не ответил.
Всадниками были Се Лянь и Му Цин. Вот уже больше года они
путешествовали по окраинам Сяньлэ и в какой-то момент решили пересечь
границу с Юнань.
Зачем? Му Цин часто задавал Се Ляню этот вопрос. Тот лишь пожимал
плечами и отвечал, что в этих краях наверняка много тех, кому они, будучи
священнослужителями, смогут оказать помощь.
Пока молодые люди еще путешествовали по своей стране, они проводили
церковные обряды и службы в маленьких городках и деревнях. При этом Се Лянь
никогда не представлялся своим настоящим именем. Он боялся, что лазутчики
Цзюнь У — омега прекрасно знал, какая огромная сеть шпионов была у
министра — обязательно узнают его и доложат во дворец.
За свою помощь молодые люди всегда получали немного еды и несколько
золотых монет, однако стоило им пересечь границу Юнань, как с деньгами стало
намного сложнее, собственно, как и с едой.
По этой причине Се Лянь решил, что им стоит попробовать выступать на
улицах городов как бродячие артисты. Му Цин был в ужасе от этой идеи, однако
омега успокоил его, заявив, что выступать будет он сам. Задача Му Цина
состояла лишь в том, чтобы защищать Се Ляня от зевак и чрезмерно настырных
альф.
На таких условиях Му Цин согласился. Однако его тревожило то, что своей
яркой внешностью Се Лянь привлекал довольно много внимания. Порой
случалось так, что молодым людям еле удавалось унести ноги с какой-нибудь
улицы большого города, где было слишком уж много желающих пообщаться с Се
Лянем поближе.
С утра и до позднего вечера Се Лянь выступал с акробатическими
упражнениями и выполнял различные трюки. У него от природы было гибкое
тело, и в какой-то момент омега даже разучил танец с мечом. Этому его обучил
какой-то бродячий артист, которому так понравилось выступление Се Ляня, что
он поделился с ним парочкой интересных трюков совершенно бесплатно.
Выступления на улицах приносили небольшой доход, поэтому вскоре
молодые люди смогли снимать в тавернах скромные комнаты для ночлега. Но,как ни крути, Му Цин был крайне недоволен такой жизнью. И вовсе не потому,
что она была для него слишком тяжелой — он все-таки был монахом, а им не
чужды лишения и аскезы. По мнению беты, все, чем они с Се Лянем занимались,
было лишь бесцельным скитанием.
— Ты же не собираешься провести так остаток своей жизни? — часто спрашивал
Му Цин у друга. — Ты же в первую очередь Первосвященник. Или ты забыл, в
чем твой долг?
В такие моменты Се Лянь всегда хмурил брови и просил больше не называть
его так.
— Моя задача всегда была в том, чтобы помогать людям. Это я и пытаюсь
делать, — говорил омега.
В один из дождливых вечеров, когда путешественники расположились под
кроной высокого старого дерева, спасаясь от дождя, Му Цин вновь завел
похожий разговор:
— Как же ты помогаешь людям сейчас? Нам самим еле хватает средств на то,
чтобы выжить. Кому мы можем помочь, когда нам нечем делиться…
— Му Цин, — Се Лянь подошел к другу и взял его руки в свои. — Ты хотя бы раз
замечал, как смеются и хлопают в ладоши дети, когда смотрят на мои
выступления?
Бета тяжко вздохнул:
— Опять та же старая шарманка, Се Лянь…
— Ты им тоже нравишься, — быстро добавил омега. — Ты сидишь с такой кислой
миной, это страшно веселит детей.
В ответ Му Цин лишь закатил глаза.
— Но ведь так не может продолжаться вечно…
— Почему? — Се Лянь непонимающе моргнул.
— Потому что не этим мы должны заниматься! — не выдержал Му Цин. — Мы
священнослужители, а не бродячие артисты! Почему ты не хочешь поехать в
столицу, когда туда вернется наследный принц? Вы же в хороших отношениях!
— Как ты не понимаешь… — Се Лянь печально опустил глаза в пол. — Мне там
не место. Теперь все при дворе знают, что я омега. Люди больше не доверяют
мне, ведь я столько лет притворялся альфой. Моя репутация испорчена.
— О чем ты? Кто тебе вообще сказал, что о твоем втором поле узнали
прихожане? Разве им не все равно, кто ты — альфа, бета, омега — главное,
какие у тебя помыслы! Разве не это ты всегда говорил им? Не этому ли учил нас
твой отец?..
Се Лянь поджал губы.
— Я боюсь Цзюнь У.
— Не ври, ты его не боишься! — Му Цин начинал по-настоящему горячиться. — Как ты хочешь и дальше путешествовать вместе, если не говоришь мне всей
правды?
— Мне тяжело находиться в столице, — Се Лянь решительно поднял взгляд на
бету. — Я не могу выносить то место после всего, что произошло! Ты бы знал,
как на меня смотрели министры Круга, когда узнали, кто я! Я устал прятаться! Я
- это я. И увы, я ничего не могу с этим поделать. Я виноват, что не родился
альфой? Нет! Но именно в этом меня обвинили, по этой причине министры
отняли у меня все — монастырь, друзей, близких… Всех! Они думают, будто
омега не способен быть Первосвященником! А я был им все это время, пока
сволочь Цзюнь У не начал снова вставлять мне палки в колеса.
Му Цин округлил глаза от удивления. Он еще никогда не слышал, чтобы Се
Лянь так ругался.
— Как только они узнали, что я омега, они обесценили все, сделанное мной. Моя
личность рассыпалась для них в пух и прах. Я стал в их глазах никем. Они… Они
даже позволили Цзюнь У прибрать к рукам монастырь, а заодно король даровал
ему брак… со мной.
Му Цин побледнел:
— Почему ты никогда этого не рассказывал?..
— Потому что мне неприятно говорить об этом. Это отвратительно! Король
говорил о равенстве между полами, а на деле с омегами не считаются, они —
никто, если мы говорим о высших чинах. Министры не имели права так
поступать со мной!.. И самое ужасное — я ничего не мог с этим поделать, я мог
только бежать.
Се Лянь ненадолго замолчал.
— И это мучает меня, ведь я клялся в верности своему королю, а, получается, в
критический момент оставил его.
— Ты не должен винить себя… — тон Му Цина тут же смягчился. — Король в
первую очередь должен был защитить тебя, раз он знал, кто ты.
— Он не смог защитить даже себя и свою семью, как бы ни пытался…
— возразил Се Лянь. — Цзюнь У угрожал ему тем, что убьет его жену и…
— омега прикрыл глаза и замолк.
— Се Лянь, что тебя связывает с принцем? Ты можешь честно рассказать мне? — вдруг спросил бета.
— Почему ты спрашиваешь?
— Каждый раз, когда о нем заходит речь, ты избегаешь разговора, никогда не
отвечаешь на вопросы, связанные с ним. При этом выглядишь настолько
печальным, что я… — щеки Му Цина порозовели.
Омега удивленно смотрел на него.
— Что между вами произошло?
— Мы были близки, — как ни в чем не бывало пожал плечами омега.
— В каком смысле?
— В прямом, Му Цин! Он был моим лучшим учеником, что тут непонятного? — вдруг вспыхнул Се Лянь. Он очень не любил, когда кто-то выпытывал у него
что-то, о чем он не хотел говорить.
При этом омега понимал, что друг имеет полное право знать правду или хотя
бы часть ее. От этого Се Лянь раздражался еще больше.
— Пожалуйста, давай прекратим этот разговор… Ты знаешь, что я не держу
тебя, — проговорил Се Лянь и принялся отвязывать поводья своей лошади от
ствола дерева. — Ты волен пойти своей дорогой, как только захочешь.
Произнося эти слова, омега ужаснулся. На самом деле он страшно боялся,
что однажды Му Цин действительно решит оставить его, ведь в путешествии с
Се Лянем для него не было никакой выгоды.
От слов омеги у Му Цина на скулах заходили желваки. Он подошел к дереву
и, отвязав свою лошадь, ловко запрыгнул ей на спину. Се Лянь последовал за
ним.
Дождь ненадолго прекратился, но очень скоро полил с двойной силой.
— Му Цин, давай поторопимся! — закричал Се Лянь, чтобы друг услышал его
несмотря на ливень.
— Лучше вернемся в деревню, что мы проезжали, она в часе быстрой езды, —
возразил Му Цин.
— Лошади устали, не выйдет! — закричал в ответ Се Лянь. Он волновался, что
кони, выдержавшие целый день активной езды, могут просто-напросто
простудиться.
— Но в такое время в городской таверне может уже не быть свободных комнат.
— Не переживай, будет нам сухой ночлег! — пообещал Се Лянь.
***
Так молодые люди оказались в небольшом городке, где, насколько знал Се
Лянь, остановился известный на всю страну бродячий цирк. О нем омеге
рассказал тот самый уличный артист, научивший его танцу с мечом. Когда-то он
работал в этом цирке, но однажды понял, что состарился, и отправился в
самостоятельное путешествие по стране. Возможно, последнее.
Узнав о бродячем цирке, Се Лянь загорелся идеей попасть в него. Омега
прекрасно понимал, что, если их пути с Му Цином когда-нибудь разойдутся, он не сможет путешествовать и выступать на улицах городов в одиночку. А если он
будет принадлежать какой-нибудь труппе, то, возможно, сможет даже
заработать, и вот тогда подумает, как же будет жить дальше.
И в самом деле, владелец цирка, довольно пожилой альфа, слывший в
городке умелым дельцом, охотно принял Се Ляня в цирковую труппу. Му Цин,
как можно было догадаться, был не в восторге от этого, однако по прошествии
недели он смирился и даже перестал постоянно ворчать. Все-таки теперь у них
каждый день была крыша над головой, трехразовое питание и даже некоторые
удобства. Они перестали постоянно переезжать из города в город.
Се Лянь же был крайне рад тому, что Му Цин не слишком сердился, и в
результате они почти перестали ссориться и пререкаться.
Се Ляня с его номерами сразу же включили в программу выступлений, и за
месяц пребывания в труппе омега даже стал известным в небольшом городке,
где остановился цирк.
Владелец цирка решил задержаться на этом месте подольше, так как
благодаря Се Ляню с его необычными умениями доходы заведения значительно
возросли.
Люди из близлежащих городов и деревень приезжали посмотреть на
выступления знаменитого цирка, в котором теперь выступал «иностранный
артист». К тому же, представления проводились за пожертвования, поэтому
желающих отвлечься от серой рутины, тревожных мыслей и страха войны было
много.
***
Наступление войск Сяньлэ на территории Юнань шло полным ходом,
настроение солдат было приподнятым, а потери — минимальными. Однако
когда до кульминации кампании — взятия вражеской столицы — оставалось
немногим меньше недели, принц приказал приостановить наступление.
Генералы были обескуражены этим решением. Они старались переубедить
принца как могли, но Хуа Чэн был непреклонен. В итоге войско принца
остановилось в небольшом городке под названием Лиу.
***
— И что ты намереваешься тут делать? — выведывал Хэ Сюань у Хуа Чэна, пока
они шли по одной из главных улиц города. — Не лучше ли завершить военную
кампанию поскорее, как мы и планировали? Нам стоит вернуться в столицу и
провести официальную коронацию, а затем…
Но Хуа Чэн только отмахнулся от брата:
— Да знаю я, знаю…
— Тогда в чем проблема? Для чего нам эта остановка? Или у тебя теперь
настроение меняется вместе с погодой? Возраст дает о себе знать? Принц остановился посреди улицы и задумчиво посмотрел на Хэ Сюаня:
— Ты хочешь, чтобы я тебе честно ответил?
— Нет, можешь соврать.
— Вот знаешь, ты был придурком, им навсегда и останешься, — Хуа Чэн снова
двинулся вперед.
— Взаимно, — пожал плечами бледнолицый мужчина.
— Я правда не знаю, почему, но меня тянет сюда, — признался принц. — Не могу
объяснить это. Как будто мне нужно сейчас быть здесь. Может, это инстинкт? У
тебя бывало такое?
— Да, конечно, — серьезным тоном ответил Хэ Сюань. — Каждый раз
оказываюсь у повозки с продовольствием, когда чувствую голод. Наверно, тоже
инстинкт, а может, интуиция.
Хуа Чэн, изогнув правую бровь, недобро глянул на брата.
Тут внимание молодых людей привлекли громкие крики. Прямо посреди
улицы стоял мужчина в ярком разноцветном костюме и задорным голосом
зазывал гуляк на представление.
— Уличный цирк? — поинтересовался Хэ Сюань, подойдя к мужчине поближе.
— Лучше! — ответил странствующий артист. — Наша труппа предлагает вам то,
что никогда не увидишь в обыкновенных уличных цирках! Наши артисты и
танцоры, певцы и музыканты просто поражают воображение тем, что творят!
Такого вам точно еще не приходилось лицезреть! А еще у нас есть прекрасные
молодые девушки и юноши, готовые преподнести взрослым гостям выпивку и
даже помочь скоротать ночь, — на последней фразе артист загадочно
подмигнул молодым людям.
— У вас цирк-бордель, что ли? — усмехнулся Хэ Сюань.
Разодетый мужчина недовольно цыкнул на него.
— Так вы пойдете или нет? Представление начнется с минуты на минуту!
— Мы пойдем, — неожиданно произнес Хуа Чэн и протянул артисту кожаный
мешочек с монетами.
— Но тут так много… — округлив глаза, проговорил мужчина.
— Берите, пока дают, — небрежно бросил Хуа Чэн.
Бродячий артист широко улыбнулся и попросил молодых людей следовать за
ним. Он провел их за угол, где прямо на улице стояли разноцветные палатки.
Вокруг них толпилась детвора и прохожие.
Краем глаза Хуа Чэн заметил, что люди были из самых разных сословий.
— Ты посмотри, — шепнул принц Хэ Сюаню, — видимо, они тут и правда хорошие
представления дают.
Хэ Сюань вздохнул:
— Тебе что, пять лет?
— Я бы советовал тебе быть проще и учиться радоваться мелочам в жизни, —
усмехнувшись, парировал Хуа Чэн.
— Ага, цирку.
— С борделем, — уточнил принц.
Молодые люди усмехнулись. В этот момент перед ними словно из ниоткуда
появился арлекин и объявил о начале представления. По толпе прокатилась
волна аплодисментов. Далее на импровизированную арену стали выходить
гимнасты, глотатели мечей, заклинатели змей и огня.
Хуа Чэн невольно вспомнил, как в детстве с родителями ходил на похожее
представление. Вечером того же дня он впервые, можно сказать, повстречался с
Се Лянем. Тот спас ему жизнь.
Принц вздохнул. Хэ Сюань видел, что внутри у него что-то происходило,
поэтому воздержался от излишне колких замечаний.
Вдруг всеобщее внимание захватил небольшой оркестр. Музыканты вышли,
расположились перед толпой и заиграли какую-то таинственную мелодию.
В центре сцены снова появился арлекин и объявил, что теперь зрители
наконец увидят гвоздь программы — лучших танцоров страны, удостоившихся
чести выступать перед самим королем.
Люди возликовали. Музыканты заиграли в полную силу, и на арену выбежали
молодые девушки и юноши в очень открытых ярких костюмах. Летящая ткань их
одеяний колыхалась от каждого движения, из-за чего казалось, будто еще один
пируэт, и они взлетят в воздух. На лицах танцоров были самые разнообразные
маски — животных, демонические лица, театральные типажи и герои сказок.
Музыка сменилась, и группа молодых людей задвигалась в едином ритме. По
мере развития выступления стало понятно, что они изображают фестиваль или
ярмарку.
Они двигались очень пластично, их тела выгибались в самых неожиданных
положениях. Это было восхитительно и вместе с тем жутковато. Хуа Чэн даже
ощутил, как у него по рукам пробежали странные мурашки.
В кульминационный момент танца более крепкие молодые люди — очевидно,
альфы или беты — подняли в воздух несколько девушек и более изящных
мужчин. Только тогда стало понятно, что танцоры в труппе были распределены
по линиям в соответствии с их вторым полом.
Альфы стояли по краям и на задней линии, беты — исключительно по краям,а легкие и более миниатюрные омеги — в центре.
Если альфы и беты были в основном мужского пола, то среди омег были как
женщины, так и мужчины. В результате создавалась картина некоего единого
организма, в котором люди, казалось, даже дышали синхронно, а движение
одного, словно импульс, подхватывалось остальными.
Ближе к концу затейливого танца выступающие расступились, образовав
идеально ровный полукруг, в центр которого под звуки барабанов вышел
молодой человек в очень необычном костюме.
Его одежда закрывала тело лучше, нежели летящие костюмы остальных
танцоров. На лице юноши была белая маска — одна ее часть изображала
счастливую улыбку, а другая — глубокую печаль. Хуа Чэн сразу не заметил
его — видимо, юноша танцевал в самой гуще толпы.
Судя по его миниатюрной фигуре, было легко предположить, что танцор был
омегой, однако рельеф тела заставлял задуматься о том, что, возможно, он мог
быть и бетой. В руках молодого человека был настоящий меч.
Стоило барабанам резко замолчать, как танцор взмахнул рукой, и его костюм
в одночасье преобразился: с его рук теперь свисали длинные летящие рукава,
торс обнажился наполовину, открыв зрителю подтянутый живот, на ткани в
районе плеч тоже появились разрезы, прошитые чем-то блестящим.
Юноша закружился в бешено опасном танце, орудуя мечом так искусно, что
даже Хэ Сюань невольно засмотрелся на него.
Близился финал: танцор начал выделывать умопомрачительные пируэты,
сопровождая каждый свой шаг пластичными движениями рук и взмахами меча.
Ткань на его запястьях летела словно крылья. Казалось, никто из зрителей не
мог отвести от сцены восхищенных глаз.
На самой яркой ноте все танцоры резко замерли. Танец завершился. Еще
пару мгновений после выступления толпа молча стояла, а затем, как по свистку,
все зашлись бурными овациями.
Хуа Чэн завороженно смотрел на танцора в центре, который, все еще тяжело
дыша, вернулся к остальным. Они взялись за руки и поклонились зрителям.
Представление было окончено.
***
Хуа Чэн и Хэ Сюань шли вдоль по улице, усеянной разноцветными палатками
артистов. Молодые люди с интересом наблюдали за тем, как цирк был устроен
изнутри. Им, как военным, подобная картина жизни, совершенно отличной от
той, которую они вели, была как бальзам на душу. Глаза радовались и отдыхали,
видя все эти яркие краски.
Вдруг внимание братьев привлекла огромная толпа у одной из цветных
палаток. Около нее стояли несколько мужчин в богатых одеждах. Каждый их
них держал в руках какую-то красивую вещь.
В этот момент из довольно большого шатра вышли танцоры. Богачи тут же
принялись осыпать их похвалами. Артисты только улыбались и пожимали
плечами. Хэ Сюань и Хуа Чэн с удивлением наблюдали за этой сценой.
Вдруг молодые люди заметили еле заметное движение. Из-за толпы
артистов выбежал танцор, выступавший последним. Он держал в руке большую
котомку и осторожно, чтобы не быть замеченным, прокладывал себе дорогу
сквозь толпу.
— А он действительно хорош, — кивнул в его сторону Хэ Сюань. — Так ловко
обращается с мечом. Может даже, он бывший солдат…
Хуа Чэн только усмехнулся в ответ и посмотрел на молодого человека,
который с трудом пробирался сквозь толпу зевак. Теперь его длинные волосы,
собранные в низкий хвост, были повязаны белой лентой, а на лице уже не было
маски.
Вдруг Хуа Чэн прищурился и невольно ускорил шаг.
— Ты чего? — схватил брата за плечо Хэ Сюань.
— Встретимся в военном лагере, мне нужно отлучиться, — не оборачиваясь,
бросил принц и стремительно скрылся за поворотом, где исчез артист.
Хуа Чэн не знал, почему, но что-то в очертании профиля этого молодого
человека показалось ему очень знакомым. Пусть он не видел его лица, альфа
почувствовал странный порыв поговорить с артистом. Как бы это ни выглядело
со стороны, Хуа Чэн не думал, он действовал инстинктивно.
Выйдя на улицу, по бокам которой расположились торговцы с прилавками,
принц взглядом нашел артиста благодаря белой ленте, ярко выделявшейся на
его каштановых волосах. Изначально его и Хуа Чэна разделяло лишь небольшое
расстояние, а теперь танцор был уже довольно далеко. Он быстро и легко
петлял между группами людей у прилавков.
«И куда он так спешит? — удивленно подумал Хуа Чэн. — Только что дал
такое представление, и совсем не выдохся. Будь мои солдаты такими же
выносливыми, мы бы взяли столицу еще на прошлой неделе».
Вдруг Хуа Чэн услышал громкие крики и топот конских копыт. По улице
мчалась повозка. Он отошел в сторону, а когда снова посмотрел вперед, то
понял, что потерял артиста из виду. Но принц все равно продолжил свой путь в
том направлении, в котором исчез танцор.
***
После представления хозяин цирка собрал труппу в своей палатке. Обычно
он делал какие-то замечания и раздавал советы, однако сегодня пожилой альфа
пребывал в очень хорошем настроении. Представление оказалось очень
удачным, и хозяин решил сразу же раздать артистам скромное жалование.
По окончании собрания Се Лянь постарался как можно незаметнее выбраться
из шатра руководителя цирка. Молодой человек не хотел попасться на глаза особо настырным зрителям, которые зачастую лезли пообщаться с ним после
выступлений.
Согласно правилам цирка, резко отказывать было запрещено — клиенты
ценились на вес золота, поэтому Се Ляню приходилось периодически терпеть не
самую приятную компанию и выслушивать не самые порядочные предложения.
Обрадовавшись, что ему удалось выйти незамеченным, Се Лянь помчался на
базар. Его забавляло, что он как ребенок радовался нескольким золотым,
которые ему выплатили. Омега решил, что он просто обязан купить Му Цину
новую походную суму. Старая была уже ни на что не годна, и монах то и дело
пришивал к ней новые заплатки.
Се Ляня поражало, как по-другому он ощущал себя теперь, когда впервые
заработал деньги занятием, которому, по сути, особо не учился. Будучи
Первосвященником в столице, он редко волновался о деньгах. Даже когда их
почти не было, всегда находился кто-то, кто жертвовал их монастырю. Конечно
же, каждая монетка была отработана, Се Лянь никогда не получал что-либо
просто так. Однако теперь ценность заработанных денег как будто была
намного выше.
Погрузившись в свои мысли, омега миновал большую часть базара и
оказался там, где торговали в основном бедняки и воры. Разумеется, Се Лянь не
надеялся найти в той части рынка какую-нибудь шикарную суму, поэтому
оставалось рассчитывать на то, что он сможет купить что-нибудь более-менее
приемлемое.
Остановившись у одного прилавка на окраине торгового ряда, Се Лянь стал
заинтересованно рассматривал мешки, торбы и прочие сумы. Лысый торговец
довольно-таки неприятной наружности пренебрежительно глянул на омегу. Это
был высокий и довольно мускулистый альфа со смуглой кожей. На его правой
щеке красовался шрам, а руки были испещрены полосками вен.
Стоило Се Ляню посмотреть на него в ответ, губы альфы тут же расплылись
в слащавой улыбке.
— Чего желаем?
— Мне нужна хорошая походная сума.
— Что есть в вашем понимании хорошая?
— Чем прочнее, тем лучше, — ответил Се Лянь.
Хмыкнув, торговец скрылся под прилавком и выудил оттуда почти что новый
заплечный мешок из кожи. Се Лянь удивленно воззрился на товар — он и
подумать не мог, что в этой части рынка можно было найти вещь столь
хорошего качества.
— Сколько она стоит? — спросил омега.
— Девять золотых, — был ответ.
Се Лянь так и опешил.
«А что я, собственно, ожидал за почти новый товар?» — пронеслось в его
мыслях. Но тут омега вспомнил, что на базаре принято торговаться, и решил
попытать удачи.
— Как насчет двух золотых?
— За это? Ты шутишь?
— Тогда… Три золотых, — Се Лянь, никогда ранее не вступавший в подобные
разговоры, старался держаться как можно увереннее.
— Это ты, прелесть, не туда зашел, — продавец облокотился на прилавок. — Со
мной такое не прокатывает.
Вздохнув, Се Лянь уже был готов сдаться, как вдруг торговец проговорил:
— Но так и быть, я сделаю тебе щедрое предложение, если окажешь мне одну
услугу.
— Какую? — омега недоверчиво взглянул на мужчину.
Тот вышел из-за прилавка и протянул Се Ляню сверток.
— Если ты передашь это лодочнику, я продам тебе сумку за три золотых.
— Что это? — спросил Се Лянь, беря в руки сверток. Он был довольно увесистым.
— Тебе это знать необязательно. Сделаешь дело — возвращайся. Я не могу
передать это лодочнику лично, ведь нужно, чтобы кто-то присмотрел за лавкой.
— Как я узнаю лодочника?
— Знаешь, где причал? — спросил торговец.
Омега кивнул — в Лиу причал был всего один и располагался в том месте,
где берег реки, носившей такое же название, что и городок, был ниже всего.
— Лодочник живет в доме у причала.
— Что ж, тогда увидимся, — сказал Се Лянь и поспешил туда, где, как ему
казалось, он помнил, была река.
***
Осознав, что он окончательно потерял след танцора в полусмеющейся маске,
Хуа Чэн отправился бесцельно бродить по городу. Времени у него было хоть
отбавляй, поэтому он позволил себе просто расслабиться. Наверно, впервые за
очень долгое время.
Принц не мог понять, почему его так зацепил тот танцор-омега. Хуа Чэн
помнил, что в какой-то момент почувствовал странный импульс — ему
захотелось подойти к циркачу, увидеть его лицо, как будто это было крайне важно для него.
Принц не знал, сколько часов или минут он бродил по узким городским
улочкам. Он очнулся, только когда оказался на самой окраине городка, у реки.
Точнее, речки или даже большого ручья.
Солнце постепенно садилось за горизонт, и на ручье стало появляться все
больше рыбацких лодок — видимо, местный промысел начинался именно в это
время. С высоты Хуа Чэну открывался красивый вид на окрестности, все было
как на ладони.
Вдруг внимание принца привлекло какое-то движение внизу. Там, где берег
реки резко опускался, была тропинка, а по ней бодро шагал тот самый артист, за
которым принц изначально и следовал. Обрадовавшись неожиданно для самого
себя, Хуа Чэн было сделал шаг, чтобы спуститься, но тут же замер.
«Что за странное ощущение?» — подумал он.
Альфа не понимал, откуда у него такая реакция на омегу. Обычно он никогда
ими не интересовался, ведь единственным, кто занимал его сердце, был Се
Лянь, который пропал без вести уже больше года назад…
От воспоминаний что-то защемило в груди, поэтому Хуа Чэн решил отвлечься
и просто понаблюдать за омегой, который уже стоял у полуразвалившейся
лачуги у причала.
***
Подойдя к почти что разрушенному дому, Се Лянь критически оглядел его.
«Разве тут можно жить? Даже стоять рядом с этой развалиной опасно для
жизни», — подумал он.
Тем не менее, омега решился постучать в покошенную дверь. Ему тут же
открыли. В дверном проеме показался довольно молодой человек в лохмотьях:
на нем была дырявая рубаха, которая, судя по всему, некогда была белого
цвета, и грязные зеленые штаны, завернутые до колен.
— Тебе чего надо? Ты кто вообще? — почесав голову, грубо спросил молодой
человек.
— Я от торговца… с базара… — смутившись, произнес Се Лянь. Только сейчас до
него дошло, что от усталости он совершенно позабыл узнать имя того, кто дал
ему поручение. — Он просил передать вам это.
— Вам? — молодой человек вдруг усмехнулся. До этого он выглядел крайне
сонным, но теперь как будто проснулся и оглядел Се Ляня с ног до головы. — Симпатичная омежка, нечего сказать. Зайдешь?
Се Лянь еле удержался от того, чтобы не сжать кулаки. Он ненавидел, когда
кто-то говорил с ним в таком тоне.
— Воздержусь, — ответил он.
— А ты с характером, — проконстатировал лодочник, открывая посылку.
В свертке была записка и какая-то куча тряпья.
— Серьзно?! Этот идиот разбудил меня только из-за этого? Ну что за херня, а не
жизнь… Быстро давай заходи внутрь, — с этими словами мужчина схватил Се
Ляня за запястье и буквально утянул за собой.
Захлопнув дверь, он плотно закрыл ее и заодно завязал веревкой. Не
ожидавший такого развития событий, Се Лянь не успел среагировать и
споткнулся. Упав на деревянный пол, он ловко перекувырнулся через голову и
встал на ноги.
Его взгляд был прикован к лодочнику.
— Ты что творишь? — гневно воскликнул Се Лянь.
— Да заткнись ты, бога ради! — поморщился молодой человек, привязывая
веревку на дверной ручке к деревянному столбу, чтобы дверь не открывалась
сама по себе.
Се Лянь медленно потянулся к сумке, что была у него на плече, чтобы вынуть
свой меч, но тут омегу прошиб холодный пот. Он осознал, что оставил меч в
шатре цирка.
«Твою мать…»
Се Лянь принялся незаметно прочесывать взглядом территорию комнаты, в
которой оказался. Принюхавшись, он понял, что лодочник был бетой. Это
придало ему надежды. Сразиться с бетой один на один не составит для него
особого труда.
Заметив слева от себя большую кучу золы прямо на полу, Се Лянь разглядел
среди углей немного кривую ржавую кочергу.
«Прекрасно», — пронеслось в его мыслях.
Медленно, чтобы не привлекать к себе внимание лодочника, который
скрылся за какой-то дверцей и принялся громко ругаться и что-то искать, Се
Лянь взял в руки кочергу.
Только лодочник вышел из небольшого чулана с потрескавшейся тарелкой в
руках, Се Лянь выбил у него из рук эту тарелку и приставил один конец кочерги
к его горлу. Молодой человек тут же завопил:
— Только не бей меня! Не бей! Это не моя идея, это все Бай затеял!!!
— Кто такой Бай?! — грозно спросил Се Лянь и сильнее надавил наконечником
кочерги на горло лодочнику.
Тут за дверью лачуги послышались голоса. Судя по всему, они
принадлежали нескольким мужчинам. Се Лянь судорожно заозирался, при этом
все еще прижимая лодочника к стене. Раздался громкий стук в дверь.
— Кто это? — сквозь зубы процедил Се Лянь.
— А это как раз Бай со своими дружками… — усмехнулся лодочник.
Стук в дверь повторился, но уже с большей силой.
— Ци Жун, сукин сын, ты там помер, что ли? — раздался уже знакомый Се Ляню
голос. Омега узнал торговца, поручившего ему передать лодочнику посылку.
— Для чего они здесь? — спросил Се Лянь.
— А ты сам не догадываешься? — губы Ци Жуна расплылись в мерзкой
ухмылочке. — По твою душу пришли. Хотя, думаю, до твоей души им дела как
раз-таки нет, а вот твоя мордашка…
Се Лянь отвесил лодочнику смачную пощечину.
— Ци Жун! — голос Бая зазвучал более грозно.
Спустя мгновение в дверь уже не стучали, а ломились. Дверные петли
постепенно расшатывались.
Вдарив лодочнику так, что тот потерял сознание, Се Лянь начал искать что-
нибудь, чем можно было бы поддержать дверь, но было поздно. Она с грохотом
слетела с петель и осталась висеть на одной только веревке.
Бай и еще двое мужчин вошли в комнату. Се Лянь еле успел юркнуть в
маленький чулан, где до этого рылся лодочник.
Увидев своего товарища лежащим на полу и с кровоподтеком на голове, кто-
то из компании Бая тихонько присвистнул.
— Вот так омега… Если, конечно, это был он… — услышал Се Лянь незнакомый
голос. Его сердце бешено билось в груди, он судорожно сжимал кочергу, стоя за
дверью чулана.
— Похоже, он сбежал…
— Ты идиот? Он не мог сбежать, дверь была закрыта.
— Так через окно…
— Ты видишь здесь незаколоченные окна?! — взревел Бай. Он был явно зол и
разочарован. — Этот омега где-то здесь. Прочешите каждый угол.
Двое мужчин начали обыскивать помещение. По запаху, который
просачивался сквозь щель в двери, Се Лянь определил, что все они были
альфами.
«Плохо дело…» — Се Лянь прекрасно понимал, что против трех альф ему
точно ничего не светит.
Омега запечатал свой запах, но он слишком поздно спохватился. Один из спутников Бая осторожно заглянул в чулан и увидел его. Се Лянь ударил его по
голове кочергой и закрыл ему рот рукой, но звуки борьбы было скрыть
невозможно.
Альфа потерял ориентацию в пространстве лишь на несколько мгновений, и
вскоре он уже схватил Се Ляня, больно заломив ему руку за спину. Омега шипел
от боли, но продолжал яростно пинаться в попытке задеть противника, однако
тот все равно смог выволочь его из чулана.
— Так-так-так… — проговорил Бай, увидев Се Ляня.
Торговец с базара сидел на корточках подле лежащего Ци Жуна и
перевязывал его рану. Он не стал прерывать это занятие, так как видел, что его
товарищ крепко держал в руках свою жертву.
Закончив, Бай поднялся и подошел к Се Ляню вплотную.
— А ты знаешь, что невежливо так поступать с теми, кто приглашает тебя в свой
дом?
— Это, по-вашему, можно считать приглашением? — огрызнулся Се Лянь. Друг
Бая крепко держал его руки за спиной.
— Ван*! — позвал вдруг Бай. — Быстро иди сюда, если не хочешь пропустить
представление.
На втором этаже лачуги послышались тяжелые торопливые шаги, и вскоре
Се Лянь краем глаза увидел третьего альфу, подошедшего к своим товарищам.
Омега понял, что обречен. Все трое выглядели довольно сильными. Если б здесь
был только один альфа, у Се Ляня был бы шанс на спасение, но теперь…
— Почему ты обманул меня? Мы же договорились! — прокричал омега,
обращаясь к Баю.
— Мы? Я обещал тебе сумку, вот она, я принес ее с собой, — Бай кивнул куда-то
в направлении входной двери, которая теперь мерно покачивалась на веревке
туда-сюда.
— И я даже отдам ее тебе, когда мы закончим. Если ты будешь хорошо себя
вести, конечно… — добавил торговец.
Се Лянь почувствовал, как у него похолодело под коленками.
— Просто отпусти меня. Я не сделал тебе ничего плохого.
Державший его альфа, усмехнулся:
— Бай, ну и юморного же парнишку ты словил на этот раз.
— Его даже ловить не пришлось, он сам пришел, — хищно улыбнулся Бай.
Тут он сделал пару шагов назад и принялся оценивающе рассматривать Се Ляня.
— Ван, свяжи ему руки, — приказал он. — Это за то, что так жестоко обошелся с
нашим бедным лодочником. У него еще месяц башка будет гудеть.
Се Лянь напрягся. Он хотел попробовать уловить момент, когда его руки на
секунду отпустят, чтобы перехватить веревкой. Ловко извернувшись, он
повернулся к державшему его альфе лицом и пнул его ногой в грудь. Но альфа
только отшатнулся на пару шагов и угрожающе зарычал в то время, как Се Лянь
не рассчитал силы и повалился на пол, прямо к ногам Бая.
— Да ты шустрый… — задумчиво проговорил торговец. — Ван, брось ты эту
веревку. Прижмите его к стене.
Се Лянь почувствовал, как его обхватили поперек живота и подняли в воздух
словно пушинку. Он начал яростно пинаться и даже укусил одного из альф за
руку, но, получив по голове так, что аж в ушах зазвенело, несколько поутих.
Дружки Бая встали по обеим сторонам от омеги, держа его руки
прикованными к стене. Перед взором Се Ляня все кружилось, и он не мог
стряхнуть с себя это странное состояние, как ни мотал головой из стороны в
сторону. Становилось только хуже.
Вдруг Се Лянь почувствовал, как его больно схватили за волосы и заставили
поднять голову. Бай смотрел на него со страшным оскалом на лице.
— Тише себя ведешь, меньше синяков получишь. Может, даже сможешь
насладиться процессом.
Се Лянь попытался пнуть обидчика, но тот ловко перехватил его ногу прямо
на лету. Закинув ногу омеги себе на бедро, Бай подошел к нему вплотную. Се
Лянь почувствовал, как его начала накрывать паника — он был полностью
обездвижен.
Се Лянь понимал, что никакие мольбы не остановят этих животных от того,
что они хотят с ним сделать. Да и омега решил, что лучше примет позор с
честью, чем станет унижаться перед такими ублюдками.
Се Лянь затих. Его сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот
выпрыгнет из груди.
— Вы посмотрите, какой покладистый стал… — тихо проговорил Бай, проводя
носом по щеке Се Ляня. Он вздрогнул.
— А пахнет как…
— Бай, не томи, сделай уже дело и дай другим повеселиться.
Тут Се Лянь резко распахнул глаза и, собрав оставшиеся силы, пнул Бая
свободной ногой в живот. Альфа, не ожидавший такого от своей жертвы,
согнулся пополам, задохнувшись. Каким-то чудесным образом Се Ляню удалось
вырвать свои руки из захвата.
Что было мочи он ринулся вперед к двери и в мгновение ока оказался
снаружи. Быстро сообразив, откуда он пришел, Се Лянь бросился по тропинке по
направлению к городу. Обернувшись, он увидел, что трое мужчин стремительно
настигали его.
«Надо было в реку», — мысленно укорил себя омега.
Вдруг его нога зацепилась за какую-то ветку, и он повалился на землю.
Здесь его и настигли. Се Лянь оказался с невероятной силой придавлен к земле.
Его руки оказались туго стянуты веревкой, а глаза завязаны каким-то куском
грубой ткани, вонявшей рыбой. Судя по всему, его снова отнесли в дом
лодочника.
«Это конец», — пронеслось в мыслях омеги.
Он понимал, что сопротивляться вслепую и дальше было попросту
невозможно — каждый его удар с легкостью отражали, больно ударяя в ответ.
— Да успокоишься ты наконец?! — раздался голос Вана, и Се Лянь почувствовал
у своего живота что-то острое, наподобие ножа. Омега затих.
Тут он ощутил резкую боль в руке — это явно было не лезвие, это был укус.
Затем точно такую же вспышку боли омега ощутил на плече. Бай поднимался к
его затылку. Се Лянь громко закричал. Его накрыла настоящая паника.
— Если ты сию же секунду не заткнешься, я помечу тебя тут же. Будешь хорошо
себя вести, может, передумаю. Все зависит от тебя.
По щекам омеги потекли слезы. Он кивнул.
— Вы посмотрите, согласился. Надо было с этого начать, — усмехнулся Ван.
Се Ляня било крупной дрожью. Он начал читать про себя молитву, ту,
которую заучил еще пятилетним ребенком. Слезы не переставали течь из глаз, и
вскоре плотная повязка из грубой ткани стала влажной.
Омега почувствовал одну руку Бая на своем животе под одеждой, потом на
груди. Он оглаживал и щипал, периодически несильно, но ощутимо ударяя. Губы
альфы касались шеи омеги, а вторая рука гладила его бедра. Се Ляню
оставалось только молиться.
Вдруг послышались чьи-то шаги. Се Лянь с ужасом было подумал, что к этим
троим кто-то присоединится, но двое державших его альф отпустили его руки.
Комната мгновенно наполнилась звуками борьбы.
— Ван, остановись! — вдруг приказал Бай, оторвавшись от Се Ляня. — Что тебе
нужно?
— Не думаете ли вы, что многовато вас для одного омеги?
Сердце Се Ляня пропустило удар. Этот голос он узнал бы из тысячи, пусть
сейчас он звучал ниже обычного.
Комната наполнилась страшными ругательствами, и звуки борьбы
возобновились. Был слышен лязг металла и звон битой посуды. Се Лянь поджал
ноги к груди и отполз как можно дальше от драки. Вскоре послышался удар - будто что-то тяжелое упало на землю - затем
другой и еще один. Через какое-то время все затихло.
Се Лянь рвано выдохнул. Он замер, когда услышал легкие шаги,
приближавшиеся к нему.
— Ты в порядке? — услышал он до боли знакомый голос. — Я сначала сниму тебе
с глаз повязку.
Стоило спасителю приблизиться к Се Ляню, как он вдруг остановился.
— О боги, — в запахе альфы отразился ужас. Он резко упал перед Се Лянем на
колени и принялся судорожно развязывать веревку на его руках. Освободив ему
руки, альфа снова замер.
— Я сейчас сниму повязку, — мягко проговорил он, голос его дрожал.
Сквозь закрытые веки Се Лянь увидел яркий свет. Он медленно приоткрыл
влажные глаза. На его ресницах были заметны капельки слез.
— Гэгэ, — прошептал Хуа Чэн, его голос сорвался.
Он обхватил Се Ляня за затылок и прижал к себе. Омега не осознавал, что
происходило, поэтому просто спрятал лицо на груди альфы. Он понимал, что
спасен, но его тело периодически содрогалось.
Они сидели так какое-то время, пока Се Лянь не расслышал тихие всхлипы.
Хуа Чэн плакал. Омега удивленно отстранился, чтобы взглянуть на него. Перед
ним сидел невероятной красоты молодой мужчина, которого уже никак нельзя
было назвать юношей. Иссиня-черные пряди волос обрамляли его лицо, на лбу
были заметны капельки пота после драки, а глаза влажно блестели. Высокий
лоб альфы венчал мыс вдовы.
— Сань Лан, — хрипло произнес омега.
— Наконец-то я нашел тебя, — прошептал Хуа Чэн. — Прости, что не успел
раньше…
Се Лянь попытался улыбнуться, но ощутил страшную боль в голове, как
будто его снова ударили в то же место, что и раньше. В ушах раздался звон, и
омега начал медленно оседать вниз, но на этот раз его подхватили заботливые
руки.
         (\_/)
         (• •)
         (>35
         -----

Хуа Чэн осторожно поднял Се Ляня на руки и вышел из
полуразрушенной лачуги. Он успел осмотреть омегу, но никаких видимых травм
не заметил. Тем не менее, принц поспешил в военный лагерь, чтобы показать Се
Ляня лекарю и удостовериться, что с ним все в порядке.
Военный лагерь был разбит вдали от городка. Хуа Чэн не хотел, чтобы
солдаты тревожили местных жителей.
Осторожно ступая, дабы ненароком не причинить Се Ляню боль, принц
добрался до лагеря только глубокой ночью. Все это время омега был без
сознания и ни разу не проснулся, что сильно взволновало Хуа Чэна.
Стоило лагерному караулу завидеть принца и подать сигнал о его
возвращении, как у входа в лагерь появился Хэ Сюань. По одной его фигуре
можно было понять, что молодой человек был вне себя от ярости.
— Тебе вот обязательно надо потрепать мне нервы! Ты не можешь без… — тут
Хэ Сюань резко замолк, разглядев, что Хуа Чэн нес кого-то на руках.
— Се Лянь?..
— Хэ Сюань, позови лекаря в мой шатер! Быстро! — проговорил принц, проходя
мимо друга.
— Понял.
Однако лекарь не сказал ничего нового: видимых повреждений, кроме
нескольких ушибов, синяков и внушительной шишки на голове у Се Ляня не
было. Чтобы провести более тщательный осмотр, нужно было ждать, когда
омега очнется.
— Но имейте в виду, Ваше Высочество, — проговорил лекарь, стоя у выхода из
шатра, — когда он проснется, будьте крайне внимательны к нему, он, вероятно,
будет в состоянии шока. Я советую некоторое время и вовсе избегать
тактильного контакта. Омеги с трудом переживают то, что случилось с ним.
Нам, альфам, этого никогда не понять. Не давите на него.
— Я понял. Я пошлю за вами, как только он очнется, — кивнул Хуа Чэн. Его лицо
было бледным, а брови сурово сведены на переносице.
— И еще, Ваше Высочество, — лекарь обернулся к принцу. — Получше
присматривайте за ним. За такими омегами глаз да глаз нужен.
— Мэй Няньцин, ты меня учить вознамерился? — почти прорычал Хуа Чэн.
Лекарь коротко поклонился и удалился из шатра. Вздохнув, Хуа Чэн
приложил два пальца к переносице и затем посмотрел на Се Ляня.
Перед мысленным взором принца всплыла картина, свидетелем которой он
стал несколькими часами ранее, когда вошел в тот разваленный дом у причала. Двое альф держали Се Ляня за руки, а тот, что стоял посередине, касался
омеги где ему вздумается. Тот негодяй касался его омеги. От злости Хуа Чэну
хотелось рвать и метать, но он сдержался, чтобы не потревожить сон Се Ляня.
«Грязные ублюдки, нужно было им кишки выпустить», — подумал альфа.
Опоздай он хотя бы на несколько минут, все могло бы быть намного хуже.
Хуа Чэн стиснул зубы, чтобы не выругаться, — Се Лянь бы этого не одобрил — и вышел из шатра. Спустя пару минут принц вернулся с несколькими
подушками и мягким одеялом в руках.
В его походном шатре не было таких излишеств, Хуа Чэн не любил как-либо
выделять себя среди других солдат. У него можно было найти только лишь
самое необходимое для жизни. Не более того. А вот некоторые генералы их
армии, что были уже в летах, предпочитали путешествовать с комфортом. У них-
то Хуа Чэн и позаимствовал несколько предметов роскоши.
Подойдя к своей простой и довольно жесткой кровати, которая состояла из
нескольких простыней, постеленных поверх большой кучи соломы, и подушки,
Хуа Чэн принялся обустраивать место для Се Ляня. Сейчас омега лежал прямо
на земле, на теплом походном плаще принца.
Закончив обустройство ложа, альфа бережно перенес Се Ляня на
импровизированную кровать, укрыв его мягким одеялом и положив подушку ему
под голову. Сам принц устроился рядом на своем походном плаще.
Подперев голову рукой, Хуа Чэн наблюдал за Се Лянем. Альфа с
недовольством отметил, что омега сильно похудел за то время, что они не
виделись. Принц тут же мысленно прикинул, что попросит повара приготовить
омеге, когда тот очнется.
Периодически взгляд Хуа Чэна возвращался к груди Се Ляня. Она еле
заметно вздымалась. Принц словно хотел удостовериться, что омега дышит. Он
понимал, что от произошедшего умереть попросту невозможно, но он не мог
остановить свой порыв… Ему было очень тревожно.
***
Се Лянь медленно разомкнул веки и увидел над собой узорчатый тканевый
потолок. Он сначала подумал, что все произошедшее вчера просто-напросто ему
приснилось. Однако со временем омега осознал, что потолок был слишком
высоким для его цирковой палатки, а усиливавшаяся с пробуждением головная
боль заставляла поверить в реальность произошедшего.
Собравшись с силами, Се Лянь сел и огляделся. Он спал на мягкой постели,
сложенной из соломы, нескольких перин и подушек, в просторной палатке.
Рядом с ним был расстелен широкий плащ. В нос омеги ударил сильный запах
альфы.
— Сань Лан…
Кряхтя от боли в мышцах и голове, Се Лянь встал, поднял с земли плащ и
огляделся. Внутреннее убранство палатки было довольно скромным: большой письменный стол, стул, стенд с картой местности и пустой держатель для
оружия.
Се Лянь подошел к столу и положил на него плащ. Поток воздуха, вызванный
движением омеги, сдул несколько беспорядочно разложенных на письменном
столе листов пергамента. Се Лянь поднял их и, не удержавшись, пробежал
глазами. Он не мог не узнать этот почерк.
«Учишь его — учишь, а толку никакого», — губы омеги тронула слабая
улыбка.
Се Лянь повернулся к выходу из шатра и настороженно прислушался.
Снаружи доносились голоса, металлический звон и ещё множество других
звуков.
Се Лянь вышел из шатра и осмотрелся. Перед ним раскинулся огромный
палаточный городок, которому не было видно конца. Мимо него сновали солдаты
с тележками, боеприпасами, кастрюлями и лошадьми. Глаза омеги загорелись
живым интересом.
Се Лянь медленно двинулся вдоль ряда палаток. Идти быстрее он попросту
не мог — пусть он только проснулся, омега чувствовал себя выжатым и ужасно
уставшим. А ещё это неприятное головокружение…
Ряды военных палаток казались нескончаемыми. Се Лянь шёл, по его
ощущениям, уже около часа, а лагерю все не было видно конца.
«Какой же огромной армией командует Сань Лан», — пронеслось у него в
голове.
Вдруг Се Лянь почувствовал запах дыма и еды. Чуть поодаль, вокруг
небольшого костра сидели несколько солдат и что-то варили на огне.
Омега неосознанно приложил руку к животу — только сейчас он осознал,
насколько был голоден. Се Лянь с опаской шагнул в сторону костра. Солдаты,
завидев его, тут же перестали гоготать и громко разговаривать.
— Ты б ещё дольше с обедом тянул, — неожиданно добродушно проговорил
один из них, обращаясь к Се Ляню.
Мужчина, ничего не спрашивая, поднял с земли одну из деревянных мисок,
наполнил ее содержимым чугунного котелка, варившегося на огне, и протянул
Се Ляню. Омега с благодарностью принял еду.
— Уж извини, чистой посуды не осталось…
— Пустяки, — ответил Се Лянь и съел ложку какой-то каши.
Еда оказалась абсолютно безвкусной, но с каждой новой ложкой Се Лянь
начинал есть все быстрее и быстрее и вскоре опустошил всю миску.
Вытерев рот тыльной стороной ладони, омега поблагодарил солдат за
угощение. Те удивленно воззрились на него в ответ.
— Слушай, братишка, ты только из лазарета, что ли? — поинтересовался один из
военных, без малейшего стеснения разглядывая Се Ляня. — Больно уж у тебя
болезненный вид…
«Все настолько плохо?» — с досадой подумал Се Лянь.
Он знал, что похудел за время странствий, однако это никогда не казалось
ему чем-то странным. К тому же, чем легче был танцор, тем проще ему было
выполнять различные трюки.
— Что это у нас тут за сборище? — вдруг услышали солдаты громкий бодрый
голос откуда-то сзади.
Се Лянь осторожно обернулся, чтобы не закружилась голова, и увидел
высокого статного мужчину в походной одежде. Его манера держаться четко
говорила о том, что это был не простой военный.
Длинные каштановые волосы мужчины были собраны в высокий хвост на
макушке, а часть волос на затылке была распущена. Его большие темные глаза
внимательно смотрели на сидевших у костра.
Вдруг взгляд мужчины остановился на Се Ляне.
— Вот так сюрприз! Се Лянь, неужели это ты?! — радостно воскликнул мужчина.
Се Лянь непонимающе смотрел на мужчину и, только когда тот подошёл к
нему ближе, наконец узнал его.
— Пэй Мин?.. — Се Лянь был крайне удивлён, но при этом рад.
Генерал одним шагом покрыл расстояние между ними и схватил Се Ляня в
охапку. Омега, не ожидавший такого бурного проявления дружеских чувств,
громко вскрикнул. В считанные секунды его накрыла паника. Он попытался
вырваться из крепких объятий.
— Извини-извини, ты в порядке? — озабоченно и несколько смущенно
поинтересовался Пэй Мин, отпустив омегу.
Се Лянь тут же отскочил на порядочное расстояние от генерала. Его била
дрожь. Он еле заметно кивнул. Он не знал, что на него нашло, но ему тут же
стало не по себе.
Солдаты, наблюдавшие эту сцену, вконец смутились и, подобрав с земли всю
грязную посуду, отсалютовали генералу и отправились к реке. Проходя мимо Се
Ляня, каждый из военных слегка склонил голову в знак уважения.
«Они узнали меня?» — испуганно подумал Се Лянь.
— Какими судьбами ты здесь? — голос Пэй Мина прозвучал настороженно.
Се Лянь перевёл взгляд на мужчину и заметил, как пристально тот
разглядывал его.
— Это очень долгая история… — неуверенно начал Се Лянь. Они с Пэй Мином не виделись больше десяти лет, но к долгому разговору с другом детства Се Лянь
пока не был готов. Его головная боль тут же усилилась.
Благо, ситуацию спас Хэ Сюань, неожиданно появившийся из-за палаточного
ряда. За ним следовал Хуа Чэн.
Се Лянь было обрадовался своему чудесному спасению, но выражение лица
принца не на шутку встревожило его. Хуа Чэн казался мрачнее тучи.
— Ваше Высочество, вы как раз вовремя! — радостно приветствовал принца Пэй
Мин. — Позвольте Вам представить…
— Гэгэ, как ты себя чувствуешь? — спросил Хуа Чэн, полностью проигнорировав
слова генерала.
Пэй Мин так и опешил:
— Гэгэ?
— Сань Лан… Я как раз отправился искать тебя, — ответил омега. Почему-то он
ощутил укол совести, как будто ему не стоило так поступать и выходить из
палатки в одиночку. — Я в порядке, — тут же прибавил Се Лянь.
«Как странно, — пронеслось в его мыслях. — Почему я испытываю эту
неловкость? Сань Лан злится на меня?»
Омега украдкой взглянул на Хуа Чэна.
— Гэгэ, пройдём в палатку лекаря, он осмотрит тебя, — проговорил альфа и
протянул Се Ляню руку.
Омега тут же подошёл к нему, но, заметив протянутую ему ладонь,
озадаченно замер. Он почувствовал огромное желание отойти. Вот уже во
второй раз кто-то хотел прикоснуться к нему, и снова внутри у Се Ляня
проснулось странное отторжение. Он не хотел, чтобы его кто-то трогал.
Заметив сомнения омеги, Хуа Чэн тут же убрал руку. Вместо этого он
протянул Се Ляню плащ.
— Оденься, уже вечереет, скоро станет прохладно.
Кивнув, Се Лянь принял плащ и накинул на плечи.
— Вы знакомы? — обратился Пэй Мин к Се Ляню.
Омега кивнул.
— Извини за мое странное поведение, позже поговорим, я все объясню, —
виновато улыбнувшись генералу, проговорил Се Лянь.
— Не бери в голову. Буду ждать, — ухмыльнулся Пэй Мин. — Я был рад тебя
видеть!
Взгляд омеги тут же потеплел.
— Гэгэ, — несколько сухо проговорил Хуа Чэн и кивнул головой в сторону,
призывая Се Ляня следовать за ним.
Пэй Мин удивленно взглянул на принца и поклонился:
— Ваше Высочество, я тоже пойду.
Хуа Чэн коротко кивнул и двинулся в сторону, откуда пришёл Се Лянь. Омега
последовал за ним. Он заметил, что альфа шёл довольно медленно, чтобы Се
Ляню было легко идти за ним в своём темпе.
Спустя какое-то время Се Лянь обернулся и увидел, что Хэ Сюань не пошёл с
ними. Омега робко взглянул на принца. Он тут же поймал себя на мысли, что
никогда раньше не робел при Хуа Чэне, а тут не знал, с чего начать разговор.
Се Лянь хотел было поблагодарить принца за вчерашнее, но вместо этого
произнёс:
— Сань Лан, когда я проснулся, никто долгое время не приходил, поэтому я
вышел немного пройтись…
— Ты не должен оправдываться передо мной, гэгэ. Просто будь осторожен. Мои
солдаты — порядочные люди, но даже среди них могут найтись такие… — Хуа
Чэн неожиданно замолк.
Се Лянь удивленно посмотрел на него. Только сейчас он заметил, что ему
приходилось немного задирать голову, чтобы посмотреть Сань Лану в лицо.
— Ты что, вырос? — не удержавшись, спросил Се Лянь.
Хуа Чэн приподнял брови и сверху вниз посмотрел на омегу. Его лицо
казалось серьёзным, но в глазах плясали смеющиеся огоньки. Се Лянь очень
хорошо знал этот взгляд.
— Нет, гэгэ, тебе кажется. Видимо, ты постарел и сильно сутулишься, — как ни в
чем не бывало ответил принц.
Омега только открыл рот, чтобы что-то сказать, как Хуа Чэн подошёл к одной
из палаток и придержал ее вход.
— Пришли.
Се Лянь вошёл внутрь.
— Мэй Няньцин! Есть минутка? — громко позвал Хуа Чэн.
— Есть, нечего так кричать, Ваше Высочество. Для пациентов важен покой, —
раздался строгий голос прямо позади вошедших.
Се Лянь отошёл от входа и изумленно воззрился на лекаря. Мужчина средних
лет зашёл в палатку и внимательно посмотрел на него в ответ.
— Ну что же, Ваше Превосходительство, вот мы и встретились, — проговорил
Мэй Няньцин.
Се Лянь тут же выпростал руки перед собой ладонями вниз и поклонился
лекарю несмотря на головокружение, которое было почти прошло после еды, но
постепенно возвращалось уже с новой силой.
— Учитель, — благоговейно проговорил омега.
Хуа Чэн удивленно наблюдал за разворачивавшейся перед ним сценой.
— Разве к лицу Первосвященнику склонять голову перед другими? — произнёс
Мэй Няньцин, подходя к огромному сундуку, стоявшему сбоку от входа.
Он откинул тяжёлую крышку сундука и принялся копаться в его
содержимом. Оказалось, что сундук был набит мешочками с различными
травами и настойками.
— Не нужно обращаться ко мне так, учитель, — наконец ответил Се Лянь,
отведя взгляд в сторону.
— Интересно, — прокряхтел мужчина, поднимаясь с колен и со скрипом
закрывая крышку сундука.
— Я не достоин этого.
Хуа Чэн нахмурил брови.
— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?
— Это мой учитель, Сань Лан. Мастер, у которого я обучался искусству владения
мечом, — с почтением в голосе ответил омега.
— Мэй Няньцин, ты мастер фехтования? В самом деле? — Хуа Чэн изумленно
посмотрел на старшего мужчину.
— В самом деле.
— Так почему же ты никогда не говорил мне об этом?
— Не было необходимости.
Хуа Чэн озадаченно замолчал. Он не знал, что ещё спросить. Мэй Няньцин
был одним из лучших лекарей и травников столицы, которого принц уговорил
отправиться с ним в военный поход. На данный момент мужчина занимал пост
личного советника принца. Оказалось, этот человек хранил намного больше
секретов, чем можно было предположить.
— Вернёмся к нашему разговору, Ваше Превосходительство, — проговорил Мэй
Няньцин, обращаясь к Се Ляню. — Вы потеряли свой монастырь и теперь живете
вдали от братьев. Этого разве достаточно, чтобы не называть Вас
Первосвященником?
Се Лянь плотно сжал губы и украдкой взглянул на Хуа Чэна.

— Я не оправдал доверие Его Величества.
— В каком смысле? — спросил Мэй Няньцин.
Мужчина подошёл к очагу, который стоял посреди его шатра прямо над
отверстием в крыше, и зажег огонь.
— Я покинул его в самый трудный момент, — Се Лянь сжал кулаки и опустил
взгляд. — Я нарушил клятву, данную мной королю.
Тут омега повернулся к принцу.
— Сань Лан, мне очень жаль. Но ты должен знать: я бежал из столицы в день,
когда Цзюнь У прибрал к рукам монастырь. Я оставил твоего отца без
поддержки, один на один с этим…
— Мне это известно, гэгэ, — проговорил Хуа Чэн. — Но я также знаю, что мой
отец почти что отдал тебя этому ублюдку против твоей воли.
— У него не было выбора.
— Как и у тебя, — мягко проговорил Хуа Чэн, подходя ближе к Се Ляню.
— Ты не злишься на меня? — омега поднял удивленный взгляд на принца.
— Нет, конечно.
Се Лянь озадаченно нахмурил брови:
— Сань Лан, ты не понимаешь. Я не рассказывал тебе о том, кто такой
Первосвященник, потому что знать это может только король. Первосвященник —
не просто глава Церкви, но и личный советник короля, его правая рука, вечно
остающаяся в тени. Первосвященник приносит клятву верности только одному
монарху и выполняет тайные поручения, о которых не знают даже члены Круга
Министров. Первосвященник поддерживает власть Короны всеми способами. И
я, должно быть, первый из своего рода, нарушил эту священную клятву.
— Мне все это уже известно, — ответил принц, ласково глядя на Се Ляня. — Но
отец также рассказал мне, что и он нарушил слово, данное им твоему отцу.
— О чем это ты? — Се Лянь вновь поднял на альфу изумленный взгляд.
— Он обещал защищать тебя, когда ты останешься во дворце один, без
поддержки. И он не смог этого сделать. Когда мы с ним виделись в последний
раз, он просил передать, что отпускает тебя. Отныне ты не несёшь
ответственности перед Королевской семьей. Ты свободен. И ни один
Первосвященник в дальнейшем не будет нести на своих плечах груз
ответственности, что был взвален на тебя и твоих предшественников.
Се Лянь слушал слова Хуа Чэна, и его глаза становились все больше с
каждой секундой. По коже омеги пробежал холодок.
— Отныне ты — глава Церкви, не отвечающий ни перед кем… И вместе с тем, ты
самый дорогой моему сердцу человек, — закончил принц.
От слов Сань Лана у Се Ляня перехватило дыхание. Его глаза были на
мокром месте, он не знал, как реагировать.
— Так, молодые люди, давайте вы будете прояснять отношения уже наедине. Я
вижу, что с твоим Превосходительством все в порядке. Но на Вашем месте, Ваше
Высочество, я бы повременил с подобными заявлениями. Дайте ему прийти в
себя. Пусть больше отдыхает и пьёт вот это, — с этими словами Мэй Няньцин
протянул Хуа Чэну мешочек с травами.
Се Ляню же учитель протянул чашку с какой-то настойкой и велел выпить.
— Это лаванда с мятой и душицей, — пояснил он.
— Учитель, я Вас понял, — проговорил Се Лянь и протянул руку, чтобы взять у
мужчины мешочек с травами, но тот резко отдёрнул руку.
— Я обращался к Его Высочеству, Се Лянь. Я тебя слишком хорошо знаю. На
моем опыте твое послушание было большой редкостью. Ты не станешь это пить.
Ваше Высочество, поверьте мне, он не доставляет проблем, только когда спит,
так что пусть пьёт настойку утром и вечером перед отходом ко сну.
Се Лянь только вздохнул.
— Вообще-то он мой бывший ученик, а не наоборот.
— Ты хорошо его обучил, раз он гораздо серьезнее относится к своему, а заодно
и к твоему здоровью, нежели ты сам. На протяжении стольких лет ты пил
всякую дрянь, а то, что давал тебе я, ты принимал?
Се Лянь возмущенно приподнял брови, но не нашёлся, что ответить.
— То-то же.
Стоило омеге отвернуться, лицо лекаря стало серьёзным. Когда молодые
люди выходили из его палатки, он успел шепнуть принцу:
— Он ещё может впасть в состояние аффекта. Настойка поможет это
предупредить. Она обладает успокаивающим эффектом, ему важно много
отдыхать сейчас. Помимо ушибов и нервного напряжения, у него истощение. Не
такое сильное, не пугайтесь. Ему нужно лишь хорошенько отдохнуть, и через
несколько дней он придёт в норму.
Хуа Чэн кивнул и от души поблагодарил мужчину.
***
Когда молодые люди вновь оказались в шатре принца, Се Лянь почувствовал
сонливость и отказался от ужина. Хуа Чэн предложил ему лечь спать пораньше.
— Сань Лан, это ничего, что я занял твою кровать? — вдруг спросил омега,
удобно устраиваясь под одеялом.
— Не беспокойся об этом. Где мне только не приходилось спать за последние
несколько лет, — преспокойно ответил Хуа Чэн, усаживаясь за письменный стол.
— Мне тоже, поэтому я могу спать где угодно, чтобы не мешать.
Хуа Чэн, приподняв брови, взглянул на Се Ляня.
— Ладно, я понял, — проговорил Се Лянь, улыбнувшись. — Сань Лан, у меня к
тебе одна просьба.
— Я слушаю, гэгэ.
— Я путешествую с Му Цином. Боюсь, он уже там с ума сошёл, обыскавшись
меня…
— Почему же вчера ты был один? — в голосе альфы послышалось раздражение.
— Не злись, я не сказал ему, куда иду. Я хотел купить ему подарок, чтобы
отблагодарить его за помощь и за то, что пошёл за мной тогда… Понимаешь, его
ничто не держало, но он не бросил меня, — Се Лянь нервно теребил кончик
одеяла. — Ему многое пришлось претерпеть, но он остался со мной.
— Я понял тебя. Я пошлю человека, чтобы он нашёл его и предупредил, что ты
здесь.
— Сань Лан, — зевнув, добавил Се Лянь, — я должен поблагодарить тебя за
вчерашнее. Это то, с чего нужно было бы начать, но я немного не в себе сегодня.
Не хочу, чтобы ты счел меня неблагодарным.
— Я бы так ни за что не подумал, гэгэ, — мягко ответил Хуа Чэн.
Он поднялся из-за стола и взял в руки свой походный плащ. Подойдя к Се
Ляню, альфа укрыл его плащом поверх одеяла.
— Зачем? Мне и так тепло, ты сам смотри не замёрзни.
— Ночи становятся холодными, — возразил принц. — Если будет жарко, скинешь
его.
Хуа Чэн поднялся и вновь сел за стол. Он взял в руки несколько листов
пергамента.
— Сань Лан, — снова позвал омега. Его начинало по-настоящему клонить в сон. — Я очень рад, что с тобой все хорошо. Я так переживал за тебя все это время...
— Почему же ты не писал мне? Ты мог бы найти меня… — в голосе альфы
отразилась боль. — Извини, не стоит обсуждать это сейчас. Тебе нужно
отдохнуть.
— Мне жаль. Но я в самом деле… — Се Лянь не мог найти слов, чтобы передать
то, что чувствовал.
— В самом деле что?..

— Я не хотел причинять тебе боль. Но так вышло. Я хочу извиниться за это.
Хуа Чэн чувствовал, как Се Ляню было сложно говорить об этом и он не мог
рассказать всего. Принц снова поднялся со своего места и подошёл к кровати.
Загнув край простыни, он присел и внимательно посмотрел на Се Ляня:
— Гэгэ, не нужно себя заставлять говорить об этом сейчас. В прошлом я был… Я
был немного неправ, давя на тебя.
— О чем ты?
— Я не знал, с чем ты жил. Тебе было очень тяжело. Я же полез к тебе со своими
чувствами, не дав тебе времени толком разобраться в твоих собственных. Мне
жаль. Но я хочу, чтобы ты знал: я буду ждать столько, сколько нужно. Тебе не
нужно ни о чем волноваться и ничего решать. Теперь ты здесь, и я сделаю все,
чтобы защитить тебя. Остальное неважно. Но имей в виду: я не собираюсь
отпускать тебя. Я уже совершил эту ошибку однажды, повторять ее я не
намерен.
Се Лянь удивленно слушал. Он видел перед собой совершенно другого Хуа
Чэна, который, пусть и был немного похож на себя прежнего, вёл себя
совершенно по-другому.
«Он так изменился… Мне даже интересно, кто из нас тут теперь «взрослый»:
он, прошедший множество сражений и теперь предлагающий мне безусловное
принятие, или я, привыкший убегать от своих проблем», — пронеслось в мыслях
Се Ляня.
— Спи и ни о чем не волнуйся, я буду рядом, — улыбнулся Хуа Чэн и поднялся с
кровати.
От этих слов внутри у Се Ляня разлилось приятное тепло. Он был невероятно
благодарен Сань Лану и пообещал себе, что завтра обязательно сделает для
него что-нибудь приятное.
— Доброй ночи, Сань Лан. Не засиживайся с делами допоздна, нам всем нужен
отдых, — уже засыпая, пожелал принцу Се Лянь.
Он не помнил, что ответил ему Хуа Чэн, но от звука его бархатистого голоса
омега впервые за долгое время почувствовал себя в полной безопасности.

         (\_/)
         (• •)
         (>36
         -----

Хуа Чэн проснулся от неприятного ощущения в шее. Альфа
недовольно нахмурился и открыл глаза — оказалось, он уснул прямо за
письменным столом, неудобно положив голову на руки.
Принц медленно выпрямился и зевнул, разминая шею и затёкшие руки. В
последнее время такое с ним часто случалось от долгих тренировок с мечом или
длительных боев.
Потянувшись, Хуа Чэн настороженно прислушался: в шатре было тихо,
только из-за ширмы, которой принц любезно отделил кровать Се Ляня,
слышалось мерное посапывание.
Уголки губ альфы дрогнули. Он поднялся со стула и, неслышно ступая,
подошёл к спящему омеге. Се Лянь лежал на боку, подтянув ноги к груди,
одеяло было скомкано рядом с ним. Хуа Чэн помнил, что ночью Се Лянь
просыпался несколько раз. Его сон был крайне беспокойным.
Принц наклонился и аккуратно, чтобы не разбудить, накрыл Се Ляня
одеялом. Омега вздохнул и принял более расслабленную позу.
Услышав шорох приподнимающегося полога, Хуа Чэн повернулся лицом ко
входу в шатёр и увидел Хэ Сюаня. Принц тут же встал и вышел к нему.
— Какие новости? — спросил Хуа Чэн, жмурясь от слепящих лучей утреннего
солнца.
— Да никаких. Мы не нашли его, — пожал плечами Хэ Сюань.
— А с владельцем цирка ты говорил?
— Да, но и это ничего не дало. Му Цин просто покинул палатку, в которой они с
Се Лянем жили.
Хуа Чэн недобро глянул на брата.
— Я хотел сказать, с Его Превосходительством, — тут же исправился Хэ Сюань,
состроив недовольную гримасу.
— Что ж, спасибо тебе, — вздохнул Хуа Чэн. Он представил себе, как
расстроится Се Лянь.
«Этого ему ещё сейчас не хватало…»
Благодарно сжав плечо брата, принц направился к палатке с провизией. Он
помнил, что Се Лянь не ел со вчерашнего дня.
— Хуа Чэн, — вдруг окликнул его Хэ Сюань. — Раз уж нам не удалось найти Му
Цина, больше нет смысла здесь задерживаться. Пора возобновить поход на
столицу и положить конец этой треклятой войне.
Взгляд принца на мгновение задержался на друге. Хуа Чэн кивнул и развернулся, чтобы уйти.
— Да подожди ты! — рассердился бледнолицый мужчина. — Ты в самом деле
хочешь взять Се Ляня с собой?
— Да.
— Не лучше ли отправить его домой? Омеге здесь небезо…
— Нет, — резко перебил брата принц. — Я обеспечу его безопасность. Больше он
не будет один. Не теперь. Разве ты не понимаешь, насколько ужасно то, что с
ним случилось?
— Но ведь вчера он пребывал в совершенно нормальном состоянии, — несколько
неуверенно возразил Хэ Сюань.
Хуа Чэн медленно покачал головой:
— Все не так просто. Он никого к себе не подпускает и кажется спокойным
только внешне.
— Тогда как ты понял, что он притворяется?..
— Я не уверен, что он именно притворяется… — Хуа Чэн озадаченно нахмурился. — На самом деле я не знаю, что творится у него внутри…
— И всё-таки я считаю, что будет лучше… — начал было Хэ Сюань.
— Нет, он останется здесь, чтобы я мог защитить его, — отрезал Хуа Чэн и
пошёл прочь.
— А он сам-то этого хочет? — крикнул напоследок Хэ Сюань, надеясь, что его
упрямый братец услышит.
***
Стоило Хуа Чэну вернуться в свой шатёр с полным подносом еды в руках, как
он столкнулся с Се Лянем.
Омега стоял у входа и выглядел совершенно потерянным. Только принц
вошёл, Се Лянь испуганно отскочил.
— Гэгэ, доброе утро. Как спалось? — спросил альфа, заставив свой голос звучать
как можно более беззаботно, хотя внутренне принц тут же насторожился.
Услышав его голос, Се Лянь несколько успокоился.
— Хорошо, Сань Лан. Доброе утро, — ответил омега и вопросительно посмотрел
на поднос с едой.
— Это все тебе, — Хуа Чэн поставил поднос на письменный стол и, отодвинув
стул, выжидающе посмотрел на Се Ляня.Омега медленно подошёл и сел. Он двигался так, будто ожидал какого-то
подвоха и в любой момент был готов сорваться с места. Хуа Чэн придвинул за
ним стул и стал внимательно наблюдать.
Се Лянь с безразличием посмотрел на еду перед собой.
— Сань Лан, я не голоден, извини.
— Ты должен поесть, — твердо произнес Хуа Чэн и, взяв с подноса большой
апельсин, принялся чистить его. — Вот, смотри, готов поспорить, такого ты еще
не ел. Этот фрукт растет далеко на юге, здесь его называют…
— Я не голоден, — упрямо повторил Се Лянь и поднялся со стула.
— Гэгэ, ты не ел со вчерашнего дня. Так нельзя, тебе нужно восстановить силы.
— После чего мне их восстанавливать? Я и так проспал столько часов… Мне
нужно найти Му Цина, я не могу допустить того, чтобы он думал, будто я бросил
его, никак не отблагодарив.
— Я приказал отправить на его поиски конвой. Рано или поздно, они обнаружат
его, — проговорил Хуа Чэн.
Се Лянь повернулся к нему с мрачным выражением на лице:
— Сань Лан, тебе некогда этим заниматься. У тебя есть долг, который ты
должен выполнять, а не обременять своих людей поисками каких-то бродяг, по
типу меня и Му Цина. Не трать свое время понапрасну.
В этот момент у входа в шатер раздался грубый мужской голос,
оповестивший о том, что Его Высочество ожидают на военном совете.
Хуа Чэн стиснул зубы, чтобы не выругаться, и, бросив умоляющий взгляд на
омегу, вышел из шатра.
Оставшись один, Се Лянь устало вздохнул. Ему было больно говорить те
жестокие слова Сань Лану. Но он верил, что так было нужно.
Омеге казалось, будто принц до сих пор жил хрустальной надеждой на то,
что между ними возможны какие-либо взаимоотношения. Се Лянь же знал, что
это не так.
Он решительно направился к выходу из шатра, но стоило ему приподнять
полог, как его сковал страх. Уже второй раз за утро он хотел выйти на улицу и
не мог.
Се Ляню казалось, что, если он выйдет, кто-нибудь обязательно набросится
на него. Ему ужасно захотелось спрятаться. Омега дивился тому, как еще вчера
он свободно разгуливал по лагерю и даже общался с солдатами. Он не понимал,
что с ним происходило.
           
            ***

Военный совет шел уже шестой час. Генералы были на взводе, советник Его
Высочества — ужасно недоволен, а Хуа Чэн мыслями все время возвращался к
утреннему разговору с Се Лянем.
Он злился на себя за то, что не мог должным образом сосредоточиться на
насущном, и вдобавок испытывал гнетущее чувство вины. Он не хотел оставлять
Се Ляня одного в таком состоянии.
— Господа, закончим на сегодня. Такими темпами мы не придем к соглашению, — наконец устало объявил принц. — Все свободны. Завтра здесь в это же время.
Генералы вышли из палатки по одному. Хэ Сюань с принцем остались
вдвоем.
***
Пэй Мин облегченно вздохнул, оказавшись на свежем воздухе. Атмосфера
военного совета была ужасно напряженной. Мужчина понял еще несколько
часов назад, что сегодня ничего не решится.
«Зачем только Его Высочество продержал нас так долго?» — недоуменно
подумал генерал.
Он заметил, что с тех пор, как принц позавчера вернулся из города поздней
ночью, он стал сам не свой. Это еще чудесным образом совпало с появлением в
военном лагере Се Ляня.
Вспомнив о Се Ляне, Пэй Мин улыбнулся и решил проведать давнего друга.
Они с Се Лянем расстались более десяти лет назад, будучи совсем зелеными
юношами. С тех пор утекло много воды, но Пэй Мин никогда не забывал старых
друзей. К тому же, Се Лянь появился в его жизни совершенно внезапно и
пролетел будто ураган, навсегда оставив свой след в памяти юного ученика
мастера боевых искусств.
Однако Пэй Мин ума не мог приложить, где теперь было искать друга. Вчера
они расстались в такой спешке, что альфа позабыл спросить, где Се Лянь жил.
Да и он был так удивлен…
Вдруг генерал заметил Мэй Няньцина, спешившего куда-то со своей
переносной аптечкой. Пэй Мин хотел было его окликнуть, но тот юркнул за одну
из палаток, поэтому генерал решил просто последовать за ним.
Спустя какое-то время лекарь остановился у шатра принца и осторожно
зашел внутрь, назвав того, кто был внутри, «Ваше Превосходительство».
Пэй Мин удивился — он не знал, что в военном лагере гостила какая-то
высокопоставленная персона. В мужчине тут же взыграло любопытство, и он
решил под предлогом плохого самочувствия проникнуть в шатер и посмотреть
на этого важного гостя.
Придав своему лицу страдальческое выражение, Пэй Мин приподнял полог шатра и зашел внутрь.
— Мэй Няньцин, я видел тебя снаружи, мне очень нужна твоя…
Генерал так и застыл на месте, увидев посреди палатки полураздетого Се
Ляня, который держался руками за письменный стол, крепко зажмурившись,
пока лекарь чем-то намазывал его спину, покрытую огромным количеством
синяков и ушибов.
Мало того, что молодой человек был весь избит, так еще он был ужасно
худым. Пэй Мин не мог оторвать глаз от этого зрелища. За столько лет,
проведенных на полях сражений, генерал видел куда более ужасные вещи, но
почему-то сейчас, при виде Се Ляня ему стало невыносимо больно за него.
— Что случилось? — сочувственно спросил Пэй Мин, подходя ближе.
Мэй Няньцин резко обернулся и предупреждающе вытянул руку.
— Не подходи ближе.
— Но учитель, почему? — Пэй Мин непонимающе переводил взгляд с учителя на
Се Ляня и назад.
Се Лянь открыл глаза и настороженно посмотрел на вошедшего.
— Кто это тебя так? — спросил Пэй Мин.
— Это… Долгая история, — ответил Се Лянь. Он быстро отошел от стола и
накинул на плечи рубаху. — Напоролся на бандитов, потрепали слегка.
Пэй Мин всем своим видом выражал недоверие.
— Раз ты с ними не справился, их должно было быть не меньше десяти, —
проговорил он. — Что здесь происходит? Учитель, к кому ты только что
обращался «Ваше Превосходительство»?
Мэй Няньцин вздохнул и взглянул на Се Ляня.
— Помимо меня, здесь только один человек, — ответил лекарь.
— Се Лянь? Но почему?
Тут послышался шорох приподнимаемой ткани шатра, и внутрь вошел Хуа
Чэн. Оглядев ничего не выражавшим взглядом всех присутствующих, он заметил
большой синяк на неприкрытом животе Се Ляня.
— Почему ты не сказал мне, что так сильно ранен? — встревоженно проговорил
принц.
— Это всего лишь синяки, почему все так реагируют? — омега недовольно
нахмурился.
Хуа Чэн хотел было подойти к нему, но остался стоять на месте, чтобы
дальше не злить Се Ляня. Пэй Мин и Мэй Няньцин переглянулись.
— Господа, позвольте спросить, что за совещание вы тут устроили? — Хуа Чэн
подошел к своему письменному столу и присел на его краешек. — Если у вас
есть ко мне дело, я слушаю.
— Ваше Высочество, не злитесь, мы с Се Лянем давние друзья, я просто хотел
повидать его. Но, видимо, я зашел в неподходящее время, — с легким поклоном
проговорил Пэй Мин.
Принц перевел удивленный взгляд на омегу.
— Мы с генералом вместе обучались искусству фехтования у мастера, — пояснил
Се Лянь, взглядом указав на Мэй Няньцина.
— Ты тренировался вместе с лучшим мечником нашей армии? — Хуа Чэн
изумленно изогнул одну бровь. — Ты никогда мне об этом не рассказывал. Но это
многое объясняет относительно твоих великолепных навыков, гэгэ.
Се Лянь неожиданно для самого себя покраснел от такой похвалы.
— Это в прошлом, — смущенно пробормотал он.
— В прошлом? О чем речь? — Пэй Мин задорно ухмыльнулся. — Вот
поправишься, проведем с тобой дуэль. Мне нужен реванш за наш прошлый раз.
Я думал об этом почти все десять лет, что мы не виделись.
— Под прошлым разом вы имеете в виду…? — Хуа Чэн вопросительно взглянул
на Се Ляня.
— Перед тем, как кое-кто ушел, не попрощавшись, — тут Пэй Мин
многозначительно посмотрел на Се Ляня, — у нас состоялась дуэль. Се Лянь
каким-то невероятным образом победил. Он не нанес мне ни одного удара
напрямую. И все это при том, что тогда ты был ростом…
Омега зло зыркнул на генерала, заставив того замолчать и усмехнуться.
— Что ж, я готов отдать тебе победу прямо сейчас, — проговорил Се Лянь.
— Отказы не принимаются!
Мэй Няньцин вздохнул:
— Вы тут сами разбирайтесь дальше, господа. Если станет хуже, знаете, где
меня искать, — лекарь внимательно посмотрел на Се Ляня. — Лекарство я
оставил.
— И Вы как мастер даже не запретите ему участвовать в дуэли? —
поинтересовался Хуа Чэн.
— Его выбор, нет смысла что-либо ему запрещать. Может, хоть дурь из головы
выбьется… — проговорил Мэй Няньцин и покинул шатер принца.
Пэй Мин усмехнулся, глядя ему вслед:
— Залечивай весь этот ужас, и встретимся. Может, хоть расскажешь что-нибудь

наконец. Он всегда был таким скрытным, — обратился генерал уже к принцу. —
Когда мы только познакомились, никто не знал, кто он и откуда. Тренировался
он отдельно, даже мастер лишний раз не позволял с ним разговаривать. И все
ради чего? Чтобы потом он прилюдно выиграл дуэль с лучшим учеником школы
и пропал, — Пэй Мин ударил себя кулаком в грудь. — Так, знаешь ли, не
делается, друг мой. За тобой должок. За сим откланяюсь.
С этими словами Пэй Мин кивнул принцу и вышел из шатра. Хуа Чэн перевел
удивленный взгляд на Се Ляня.
— И что это было?..
— Собственно, все было так, как он сказал, — Се Лянь не мог не улыбнуться. —
Однажды мы с отцом возвращались со службы в столице, и попавшийся нам
кучер перепутал развилки. Вместо того, чтобы свернуть по направлению к
монастырю, мы поехали по другой дороге. Когда мы поняли, что заплутали, дело
было к ночи, стало темно, кучер не разглядел на дороге яму, и наша повозка
угодила туда колесом. Благо, мимо проходила компания молодых людей. Они
помогли нам вытащить повозку и даже предложили заночевать в их школе. Так,
мой отец познакомился с Мэй Няньцином, а я узнал, что такое искусство
владения мечом. Мне было лет шесть. С тех пор каждый день после занятий в
монастыре я брал палку и пытался упражняться, повторяя движения учеников
школы. Я пытался просто копировать, а однажды убежал со службы в столице,
чтобы еще раз посмотреть на тренировку в той школе. Меня не было два дня, и
за это мне знатно досталось… Пришлось взять аскезу уединения и обет
молчания на три месяца.
Пока омега говорил, Хуа Чэн неотрывно смотрел на него. В какой-то момент
он увидел перед собой того Се Ляня, которого встретил однажды в детстве,
живого, настоящего, не связанного сотнями правил духовенства. Принц видел
Се Ляня, который, легко орудуя мечом, спас его от смерти в темном переулке
больше десяти лет назад.
— И тогда мой отец в тайне убедил мастера взять меня в ученики. В день, когда
я завершил свое обучение, мы с тобой и встретились, — Се Лянь поднял взгляд
на принца. Тот, еле заметно улыбаясь, смотрел на него.
— Однако никто из моих соучеников не знал, кто я. Пэй Мин в том числе, —
добавил омега. — Как-то раз он тайком проник в место, где я тренировался, и
предложил мне попрактиковаться вместе. Я согласился, и с тех пор мы каждый
день устраивали бои на мечах, иногда убегали в город. Но нас каждый раз
отлавливали старшие ученики и приводили назад.
— Гэгэ, кто бы мог подумать, что ты так любил нарушать правила, —
ухмыльнулся принц.
Губы омеги было расплылись в ответной улыбке, но она тут же померкла, как
только Хуа Чэн встал и взял в руки мазь, оставленную Мэй Няньцином. Открыв
баночку, альфа принюхался и наморщил нос.
— Ну и дрянь…
— А что ты хотел? — невольно усмехнулся Се Лянь. — Лекарственные травы
редко пахнут шоколадом, знаешь ли.Пока он говорил, Хуа Чэн подошел к нему вплотную.
— Гэгэ, ты позволишь?..
Се Лянь сначала не понял, что имел в виду принц, но, вспомнив, что стоял в
распахнутой рубахе, а на его животе красовался огромный коричневый синяк,
настороженно нахмурил брови.
— Я буду аккуратен, — пообещал альфа и, окунув два пальца в баночку с мазью,
медленно коснулся живота омеги.
Его пальцы были холодными, и Се Лянь, хотевший было отойти, не мог не
отметить, что это притупило боль от прикосновения.
Хуа Чэн принялся втирать мазь медленными кругообразными движениями.
Омега стоял, опустив взгляд вниз и смотря куда-то в сторону. Он был очень
напряжен, но спустя несколько минут позволил себе немного расслабиться и
поднял взгляд на Хуа Чэна. Тот внимательно смотрел прямо на него.
— Все хорошо? — спросил принц.
— Да, — был ответ. — Но в следующий раз тебе стоит сначала спросить…
Уголки губ Хуа Чэна приподнялись:
— Значит, следующий раз все-таки будет. Хорошо, я учту твое пожелание.
— Сань Лан… — с легким укором произнес омега, пытаясь сдержать улыбку.
Закончив, принц медленно отошел от Се Ляня и поставил баночку с
лекарством на стол. Омега внимательно наблюдал за ним. Он видел, как Сань
Лан старается сделать так, чтобы он, Се Лянь, чувствовал себя в безопасности. И
надо сказать, у него действительно получалось.
Одевшись должным образом, Се Лянь вышел из-за ширмы и подошел к Хуа
Чэну, который уже сидел за столом и что-то писал. Взглянув на лист пергамента,
омега невольно вздохнул.
— Сань Лан, я хотел бы извиниться за то, что наговорил тебе утром. Я в самом
деле себя плохо чувствовал тогда, но это не повод так говорить с тобой. Мне
жаль. Прими это в качестве извинения.
С этими словами омега указал на стопку листов на дальнем краю стола. Хуа
Чэн, удивленно приподняв брови, взял их в руки и начал просматривать. Он тут
же изменился в лице.
— Гэгэ, ты сейчас это серьезно?
— Абсолютно. Я старался, пока ты был на военном совете, — Се Лянь невинно
посмотрел на принца, державшего в руках прописи.
— Так ты решил снова поиграть в наставника?

— Что значит «поиграть»? — Се Лянь непонимающе моргнул.
— К чему тогда это? — Хуа Чэн приподнял руку с листами.
— Извини, если задел тебя, я правда не думал, что…
— Гэгэ, — Хуа Чэн поднялся со стула.
Се Лянь инстинктивно отступил на несколько шагов назад. Увидев это,
альфа тут же замер, в его взгляде отразилась боль и сожаление.
— Я никогда не причиню тебе вреда, — проговорил он. — Но не проводи между
нами черту.
— Какую черту, Сань Лан? О чем ты? — омега настороженно смотрел на принца.
— Ты же сделал это, чтобы показать мне барьер между нами, — альфа вновь
указал на листы. — Я ни о чем тебя не прошу, мне ничего не нужно взамен, но,
пожалуйста, не отталкивай меня…
— Сань Лан…
— Я вижу, как ты опасливо смотришь на меня. Все эти несколько лет ты не искал
встречи со мной. Я все понимаю, я уважаю твой выбор. Но скажи, ты в самом
деле делаешь так, потому что не хочешь быть со мной? Или ты делаешь это
только из своего чувства долга? Почему ты так убежден, что мы не можем…
— Потому что ты будущий король, Хуа Чэн, — внезапно голос Се Ляня стал
твердым и решительным. — У тебя есть долг, которым ты не имеешь права
пренебречь. Я стал плохим примером для тебя и пошел наперекор всему, чему
меня учили всю мою жизнь. Для меня нет пути назад. А за тобой стоит вся
нация. Как ты думаешь, есть ли у тебя право позволить своим чувствам взять
верх над здравым смыслом, как это сделал я?
Хуа Чэн молча смотрел на Се Ляня.
— А что, если я уже позволил этому случиться? — вдруг произнес он. — Что, если
это произошло еще тогда, когда мы…
Се Лянь не нашёлся, что ответить.
— Ты не можешь так говорить…
— Ты решил это за меня, гэгэ? — вдруг взгляд альфы стал невыразимо
печальным. — Это твое окончательное слово?
— Сань Лан, ты ведешь себя как избалованный ребенок, — голос омеги дрогнул. — Ты хоть думал о будущем своей страны? Как, по-твоему… — Се Лянь
потерянно замолчал.
— О чем ты?..
— О наследниках, Сань Лан. Королю нужны наследники в первую очередь.
Хуа Чэн изумленно приподнял брови.
— Сань Лан, выслушай меня, — часто дыша от волнения, проговорил Се Лянь.
Его глаза отливали влажным блеском. — Я не могу стать для тебя тем, кого ты
заслуживаешь. Я не смогу обеспечить тебя семьей и… Всем остальным.
— Гэгэ, разве я когда-нибудь просил тебя об этом? — тон принца в одночасье
смягчился.
— Я не могу быть омегой в привычном понимании этого слова. Я попросту не
умею. И я не хочу. Ты же видел, как к омегам относятся, как с ними могут
обращаться…
Тут Се Ляня окончательно накрыл поток невыраженных эмоций. Слезы
потекли по его щекам. Все его тело содрогалось от громких всхлипов.
— Гэгэ… — альфа одним шагом сократил расстояние между ними и прижал
омегу к себе. Он принялся гладить его по голове, ничего не говоря. Се Ляня било
крупной дрожью.
— Не сдерживайся, — тихо проговорил Хуа Чэн, касаясь губами макушки омеги. — Плачь.
Се Лянь всхлипнул.
— Я ненавижу это. Ненавижу быть слабым. Это выглядит жалко. Я не смог даже
з-защитить себя!..
— Ты никогда не был слабым, гэгэ, никто бы не выстоял против тех ублюдков в
одиночку, — тихо ответил Хуа Чэн.
— Ты… Ты смог… — громко всхлипнул Се Лянь.
— Это лишь потому, что… — альфа вдруг задумался. — Я оказался там, потому
что в тот день увидел твоё выступление на улице. Я видел, как ты зашёл в тот
дом. Издалека я не узнал тебя, но… Меня что-то вело туда. Возможно, мое
сердце узнало тебя.
Се Лянь отстранился и посмотрел на альфу полными слез глазами. От этого
зрелища у принца сжалось сердце. Он мысленно поклялся себе, что сделает все,
что в его силах, лишь бы Се Лянь в жизни больше не испытывал такой боли.
— Ты поверишь мне, если я скажу, что защищу тебя от всего, что тебя пугает? —
тихим низким голосом проговорил Хуа Чэн. — Я больше не оставлю тебя. Тебе не
нужно тащить все на себе одному. Просто позволь мне сделать это. Положись на
меня и не думай ни о чем, что тебя тяготит.
— Теперь ты свободен, ты волен выбирать свой путь. Ты по-прежнему
Первосвященник по праву своего рождения. И неважно, альфа ты, бета или
омега — важно лишь то, кто ты, что в твоей душе.
Услышав эту фразу, Се Лянь изумленно моргнул. Хуа Чэн мягко улыбнулся ему.

— Когда-то очень давно ты сказал мне это, и я запомнил. Эти слова отражают
суть каждого из нас. Все эти статусы, социальные слои — это лишь пустые слова
по сравнению с тем, кто мы есть на самом деле. Бывают прогнившие до мозга
костей, алчные и несправедливые короли, а бывают бедняки с огромным
сердцем… Перед Небожителями все равны. Этому ты научил меня.
— С-сань Лан…
— Я всю жизнь восхищаюсь тобой и поражаюсь тебе. То, какой путь ты прошёл,
осилит далеко не каждый. Теперь же я прошу тебя позволить мне разделить
этот путь с тобой, — пылко продолжил Хуа Чэн. — Позволь мне стать твоей
опорой, твоей поддержкой. Я всегда мечтал стать ей, но был слишком слаб.
Теперь же… Я чувствую, что у меня наконец достаточно сил, чтобы стоять рядом
с тобой. Ты показал мне, что есть истинная сила, настоящее мужество,
подлинная вера. Взамен я могу лишь предложить тебе свою безграничную
любовь и преданность.
Глубоко дыша, Хуа Чэн замолк. Его глаза светились, а руки сжимали плечи
омеги.
Се Лянь не мог оторваться от пылающих огнём глаз принца. Он потерял дар
речи, только слёзы безмолвно катились по его щекам.
«Это происходит на самом деле? Я не сплю?» — пронеслось в его голове.
— Ты веришь мне? — дрожа, спросил Хуа Чэн.
— Д-да, — кивнул Се Лянь. Волнение альфы передалось и ему.
— Останься со мной. Позволь мне защитить тебя.
Се Лянь молча кивнул и прикрыл глаза.
— Тогда… Дай мне минутку, — Хуа Чэн мягко отстранился, обошёл письменный
стол и вынул из ящика тонкое серебряное кольцо.
Глаза омеги округлились.
— Как, Сань Лан? Я думал, что потерял его вместе со всеми моими вещами…
— Хэ Сюань привёз все, что осталось в твоей цирковой палатке. Оно выпало из
заплечного мешка. Его нашли в той развалюхе у причала.
Се Лянь, казалось, выдохнул с облегчением. Он ожидал, что Сань Лан снова
подойдёт к нему и обнимет, но альфа остался стоять на месте, сжимая в руке
кольцо. Теперь оно было без цепочки.
— Гэгэ, скажи, ты носил его все это время?
— Честно? Да, — ответил омега. Слёзы постепенно прекращались и высыхали на
его щеках.
Губы альфы дрогнули. Он поднял взгляд на Се Ляня, его глаза светились решимостью.

— Гэгэ, могу я снова надеть его тебе?
Се Лянь непонимающе моргнул.
— Ну, конечно. Я в самом деле рад, что не потерял его…
Хуа Чэн подошёл к омеге и подал ему руку. Только теперь до Се Ляня дошёл
истинный смысл сказанных ранее слов. Его глаза широко распахнулись, он
встретил взгляд принца.
Сердце бешено стучало у Хуа Чэна в груди. Внешне он пытался выглядеть
взволнованным в меру, но по его телу то и дело пробегала дрожь.
«Понял ли он меня? Пресвятые Небожители, дайте мне сил сказать ему
напрямую…»
Вдруг рука Се Ляня дрогнула, и его ладонь медленно легла в протянутую
руку принца. Хуа Чэн округлил глаза от неожиданности. Почему-то он до конца
не верил, что Се Лянь сделает это.
Альфа удивленно смотрел на ладонь омеги в своей.
— Гэгэ, ты…
Се Лянь кивнул.
Стараясь унять дрожь в руках, Хуа Чэн медленно надел тонкое серебряное
кольцо на безымянный палец Се Ляня. Тот лишь завороженно наблюдал.
От внимания принца не укрылось, что пальцы Се Ляня стали чуточку тоньше,
чем раньше. Он пообещал себе поговорить об этом с мастером, но тут же
передумал и решил исправить дело самостоятельно, проявив должную заботу об
омеге.
Пока в голове альфы кружилась вереница мыслей, он продолжал держать
руку Се Ляня. Принц с удовольствием отметил, что на его щеках наконец
появился живой румянец.
Тут альфу осенило, и он резко вернулся в настоящий момент. Хуа Чэн
заглянул омеге в глаза, словно желая удостовериться, что можно.
Не найдя в медовых глазах Се Ляня страха, принц медленно обвил второй
рукой его талию и слегка потянул на себя. Омега сделал небольшой шаг, а
потом ещё один и ещё. Он оказался в объятиях Хуа Чэна.
На мгновение принц замер, давая Се Ляню привыкнуть. Он не держал его
крепко, он хотел, чтобы омега почувствовал, что в любой момент сможет все
прекратить. Но Се Лянь не отступал.
Тогда альфа переместил ладонь Се Ляня себе на плечо, а освободившейся
рукой приподнял его лицо за подбородок. Се Лянь коротко и часто дышал, волнуясь в ожидании.
— Ты в порядке? — почти прошептал Хуа Чэн, глядя омеге в глаза. Тот молча
кивнул.
Альфа склонился к его лицу и прижался губами к губам Се Ляня.
_______________________________
Что могу сказать в принципе минус фэнтэзи , а ещё всех с наступающим новым годом!
(Не забываем ставить звёздочки , также вы дождались эти 3 главы)

Вот вам немного хуаляней❤️‍🩹

Смурфики🩵

Папа❤️‍🩹

Папа 2 , но в другом обличии🩵❤️‍🩹

Знаете почему у Смурфиков нет детей?потому что они голубые😏🩵
Автор этих артов(не всех)
Imaginary в твиттере ❤️‍🩹
Ну как всегда прода следует~
(Также советую почитать фф под названием "придворный художник")