5 глава
Второй шлепок, на этот раз слева, заставил Антона снова вздрогнуть и выгнуть спину. С каждым ударом шарики внутри него приходили в движение, перекатываясь и меняя положение, то массируя простату, то растягивая его глубже. Это было невыносимое, головокружительное сочетание лёгкой боли снаружи и интенсивной, почти болезненной стимуляции внутри.
— Пожалуйста... — простонал Антон, не в силах понять, просит ли он остановиться или продолжать. Его разум затуманивался, тело покрылось испариной.
— Пожалуйста, что? — Арсений нанёс ещё один шлепок, чуть сильнее, целясь точно в середину. — Хочешь, чтобы я остановился?
— Н-нет... — выдохнул Антон, потрясённый собственным признанием. Он уже не мог врать. Его бёдра начали непроизвольно двигаться, пытаясь усилить трение шариков, найти хоть какое-то облегчение.
Арсений засмеялся — низко, счастливо и немного жестоко.
— Смотри на него, — он говорил в камеру, снимая покрасневшую кожу и дрожащее тело. — Настоящий развратник. Ему мало просто быть наполненным. Ему нужно, чтобы его шлепали, пока внутри него перекатываются игрушки.
Он наклонился и провёл рукой по горячей коже, чувствуя, как Антон вздрагивает под его прикосновением.
— Двигайся, — приказал он шёпотом прямо в ухо. — Покажи камере, как ты умеешь тереться, чтобы эти шарики доставляли тебе ещё больше удовольствия.
Антон, потерявший всякий стыд, послушно начал двигать бёдрами, ища нужный угол. Каждое микро-движение заставляло шарики смещаться, посылая новые электрические разряды удовольствия по всему телу. Его стоны стали громче, непрерывнее. Он был на грани ещё одного оргазма, полностью управляемый телом Арсения и его волей.
Арсений снимал всё это, зачарованный зрелищем. Он знал, что они ещё очень далеки от финала.
Арсений с наслаждением наблюдал, как Антон теряет контроль, его движения становятся всё более хаотичными в тщетной попытке усилить стимуляцию.
— Стоп, — его голос прозвучал резко и властно. — Прекрати двигаться. Сейчас же.
Антон замер на четвереньках, с трудом сдерживая рыдания. Его тело дрожало от напряжения, а шарики внутри будто пульсировали, напоминая о своём присутствии.
— Терпение, мой мальчик, — Арсений мягко положил руку ему на поясницу, успокаивая. — Всему своё время.
Он отложил камеру и взял в руки свободный конец анальных бус, тот, что с удобным кольцом. Его пальцы сомкнулись вокруг него.
— А теперь... расслабься, — прошептал он и медленно, неуклонно потянул бусы на себя.
Антон вскрикнул, когда шарики начали двигаться, выскальзывая наружу. Ощущение было невероятно интенсивным — постепенное, неумолимое скольжение, растягивающее его изнутри. Казалось, будто его выворачивают наизнанку, и это сводило с ума.
— Боже... Арсений... — его голос сорвался на высокую, жалобную ноту.
Арсений вытянул бусы почти полностью, оставив внутри лишь самый кончик первого маленького шарика. Антон тяжело дышал, его тело было натянуто как струна, все мышцы живота и бёдер напряжены до предела. Чувство пустоты было почти болезненным после недавнего наполнения.
— Скучаешь по ним? — с хитрой ухмылкой спросил Арсений, наблюдая за его реакцией.
В ответ Антон лишь бессильно кивнул, не в силах вымолвить и слова.
— Тогда получай обратно.
И с этими словами Арсений резко, но не грубо, толкнул бусы внутрь. Все шарики один за другим, с нарастающим давлением, вернулись на своё место, растягивая и заполняя его с новой силой.
Антон закричал, длинно и пронзительно, его тело затряслось в мощной волне предоргазменного напряжения. Это было в тысячу раз интенсивнее, чем когда он двигался сам. Шарики встали на место, прямо проехавшись по его простате.
— Видишь? — Арсений снова взял в руки камеру, чтобы заснять его закатившиеся глаза и перекошенное от наслаждения лицо. — Иногда лучше довериться тому, кто знает, как с тобой обращаться.
Арсений медленно, почти церемонно, извлёк анальные бусы. Каждый шарик, выходя, заставлял Антона тихо постанывать — то ли от облегчения, то ли от сожаления. Когда последний шарик покинул его тело, Антон рухнул на кровать, полностью обессиленный. Два изматывающих оргазма забрали все его силы, и теперь он лежал, покорный и расслабленный, его чувствительность зашкаливала до болезненности.