2 глава
— Хороший мальчик, — похвалил Арсений, снова проводя камерой по его фигуре. — Видишь, как ты меня слушаешься?
Он встал перед Антоном на колени, и тот увидел чёткий силуэт возбуждения под тонкой тканью боксеров Арсения.
Арсений провёл камерой по своей промежности, затем снова направил объектив на Антона.
— Подойди. Потрись щекой. Покажи, как ты скучал по нему.
Антон, дрожа от возбуждения и послушания, послушно наклонился вперёд. Он прижался горящей щекой к выпуклости на боксерах Арсения, почувствовав под тканью упругое тепло. Он с наслаждением поводил кожей по напрягшемуся члену, издавая тихие, жалобные звуки.
— Хорошо, — прошептал Арсений, наблюдая за этим через экран. — А теперь... лижи. Хочу видеть, как ткань промокает от твоего языка.
Антон без раздумий повиновался. Он высунул язык и провёл им по всей длине бугра, оставляя влажный след на хлопке. Солёный вкус кожи, едва уловимый сквозь ткань, сводил его с ума. Он продолжал лизать, то широкими, медленными движениями, то быстрыми и мелкими.
— Да... вот так, грязный мальчик, — поощрял его Арсений, одной рукой снимая, а другой вцепившись в кудри Антона. — Сделай мои боксеры мокрыми. Ты же этого хотел, да? Хотел почувствовать мой вкус?
Антон мычал в ответ, полностью отдаваясь унизительному, но невероятно возбуждающему процессу. Ткань стала совсем влажной и прозрачной, обтягивая внушительную форму. Он чувствовал, как член Арсения дёргается под его языком, и это придавало ему ещё больше рвения.
— Доволен? — сипло спросил Арсений, на мгновение убирая камеру и приподнимая подбородок Антона. Его голубые глаза пылали тёмным огнём.
— Готовься. Это только разминка.
— А теперь на четвереньки, — приказал Арсений, его голос был густым и влажным от возбуждения. — Лицом вниз. Хочу видеть эту прелестную попку, которую сейчас буду готовить.
Антон, дрожа от предвкушения и напряжения, послушно встал на четвереньки. Его спина выгнулась, а ягодицы приподнялись, подставляясь под взгляд камеры и Арсения. Он чувствовал, как воздух касается его горячей кожи, и смущённо закрыл лицо руками.
— Руки убери, — строго сказал Арсений. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты почувствуешь мои пальцы.
Антон убрал руки, открывая покрасневшее, затуманенное желанием лицо. Его губы были приоткрыты, а глаза блестели от слёз и возбуждения.
Арсений взял флакон со смазкой и вылил щедрую порцию на его промежность. Холодная жидкость заставила Антона вздрогнуть.
— Не двигайся, — прошептал Арсений, направляя камеру на его раскрывающееся отверстие.
Он начал с одного пальца, медленно и аккуратно вводя его внутрь. Антон застонал, когда палец скользнул глубоко, растягивая его.
— Расслабься, — мягко, но настойчиво приказал Арсений, двигая пальцем. — Ты принимаешь меня так хорошо.
Он добавил второй палец, и Антон вскрикнул, его тело напряглось на мгновение, прежде чем снова расслабиться.
— Ты прекрасен вот так, — продолжал Арсений, растягивая его пальцами. — Вся твоя упругость, вся твоя податливость — всё для меня.
Когда он ввёл третий палец, Антон захныкал от наслаждения, его бёдра начали двигаться в такт движениям Арсения.
— Да... вот так, — поощрял Арсений, ускоряя движения. — Готовься принять меня полностью.
Он продолжал растягивать его, следя за тем, чтобы каждый мускул был готов принять его. Антон был полностью открыт и уязвим, его дыхание стало прерывистым, а тело покрылось лёгкой испариной.
— Теперь ты готов, — прошептал Арсений.