1 глава
Мягкий свет ночника заливал спальню, очерчивая силуэты двух тел, переплетённых на простынях. Воздух был тёплым и густым, пахло недавней близостью. Арсений лежал на спине, одна рука закинута за голову. Антон пристроился у него на плече, рисуя беспорядочные узоры на его мощной груди.
Тишина была комфортной, но в ней витала мысль, которую оба чувствовали.
— Знаешь, — начал Арсений, и его низкий голос прозвучал особенно громко в этой тишине. — А ведь можно как-то… разнообразить.
Антон поднял на него свои зелёные глаза, в которых было любопытство.
— Разнообразить? В каком смысле?
Арсений повернул голову, и его голубые глаза, обычно спокойные, теперь светились хитрой, возбуждающей искрой. Он обнял Антона за плечи, притягивая ближе.
— В самом прямом. Давай сыграем в одну игру. Сниму тебя. Буду снимать и говорить, что делать. А ты… ты будешь слушаться.
Слова повисли в воздухе. Антон почувствовал, как по его коже пробежали мурашки.
— Прямо… сейчас? — прошептал он, но в его глазах уже не было страха, лишь азартное волнение.
— Прямо сейчас, — голос Арсения стал властным, обволакивающим. Он сел на кровати, его высокая фигура отбрасывала тень на стену. — Подожди тут.
Он встал и несколькими уверенными шагами подошёл к полке, где среди книг и мелочей стояла компактная камера. Он взял её, проверил заряд, и его пальцы обхватили корпус. Вернувшись к кровати, он сел напротив Антона, направив на него объектив. Красная точка записи замигала, холодно и бездушно.
— Правила простые, — сказал Арсений, и его голос из-за камеры звучал иначе — жёстче, собраннее. — Ты делаешь то, что я говорю. Без вопросов. Понял, моя прелесть?
Антон кивнул, сглотнув. Его сердце забилось чаще.
— Тогда начнём. Разденься. Хочу видеть, как ты загораешься под моим взглядом и объективом.
Дрожащими от предвкушения пальцами Антон отодвинулся и начал стягивать с себя майку. Движения были медленными. Вот уже его худощавый торс, гладкий и бледный, был полностью открыт. Затем он скинул боксеры и остался сидеть на кровати совершенно обнажённым, его тело казалось хрупким и бесконечно соблазнительным в мягком свете.
Арсений провёл камерой сверху вниз, снимая каждую деталь.
— Прекрасно, — прошептал он. — А теперь… опустись на колени. Посреди кровати. Покажи мне и камере, кто тут самый послушный мальчик.
Антон, не сводя с него глаз, медленно встал на колени на мягкую постель. Простыня была ещё тёплой от их тел. Его поза — прямая спина, опущенные руки — была полной покорности.
Арсений приблизился, всё ещё снимая. Он опустил камеру и свободной рукой, сильной и уверенной, мягко, но неумолимо обхватил подбородок Антона, заставляя того поднять голову ещё выше.
— Смотри на меня, — приказал Арсений, и его голубые глаза впились в зелёные, заставляя Антона застыть. — Только на меня. Хочу видеть, как ты таешь. Хочу видеть каждую эмоцию в этих глазах.
Антон замер, его взгляд был полон обожания и полной отдачи. Он чувствовал жар от руки Арсения на своей коже. Медленно, не отрывая взгляда, он приоткрыл мягкие губы и взял в рот большой палец руки, сжимавшей его подбородок.
Арсений глубже вздохнул. Он почувствовал тепло и влажность, нежное, но настойчивое давление языка. Антон не просто держал палец — он сосал его, с мольбой и преданностью, его глаза затуманились от наслаждения.
По телу Арсения пробежала знакомая волна жара. Он почувствовал, как напрягается его собственная плоть, отзываясь на эту развратную сцену. Вид этого красивого, ласкового парня, стоящего на коленях и с таким рвением обслуживающего всего лишь его палец, сводил с ума.
— Вот же маленький развратник, — хрипло прошептал Арсений, слегка двигая пальцем в его влажном рту. — Тебе нравится это, да? Нравится быть моей игрушкой? Сосать мой палец, как-будто это мой член?
Антон не мог говорить, но его посасывание стало ещё более жадным, а в его глазах вспыхнул огонёк — согласия, возбуждения и полной готовности идти дальше. Это было только начало, и оба они знали, что игра обещает быть долгой и жаркой.