Глава 35
Наши ладони, все еще переплетенные, рефлекторно ударили по тому месту, откуда доносился голос. Но они встретили лишь пустоту. Воздух дрогнул, и перед нами, медленно клубясь, как чернильная капля в воде, начала формироваться фигура. Это была не материальная сущность, а сгусток тьмы, силуэт без лица, без четких очертаний — просто черная, зыбкая дымка, издающая тот самый леденящий душу голос.
«Истинный Пустослов».
Се Лянь мгновенно оказался между мной и призрачной угрозой.
— Не трогай её, — его голос прозвучал низко и опасно, но в нём не было и тени страха. Лишь холодная ярость.
Пустослов лишь засмеялся — звук, похожий на скрежет сухих листьев по камню.
«Она и сама прикоснется к своему прошлому. Она уже давно живёт в чужой шкуре, словно моль, пожирающая чужое платье».
— Когда это я одежду ела?
— Ли Лин? — Се Лянь обернулся ко мне, и в его глазах я увидела тревогу.
Пустослов продолжал своё дело, его голос витал в воздухе, насмешливый и ядовитый:
«Стал демоном, прикидывающимся женщиной? Или женщиной, прикидывающейся демоном? Запуталась в собственных лжах?»
— Чего? Когда это я мужчиной была?.. — не, ну реально это же звучит тупо. Я бы за четыреста лет-то заметила бы, что когда-то была мужчиной. Не настолько же тупая, чтобы не заметить такого.
— Ли Лин, не слушай его, — твёрдо сказал Се Лянь, его рука легла мне на плечо, пытаясь удержать меня в настоящем.
Я отстранилась от его прикосновения, обняв себя руками, будто пытаясь удержать в целости разлетающиеся на осколки части своей души.
— Чтобы построить отношения на доверии, я должна была рано или поздно тебе это рассказать. Я не Ли Лин целиком. Моё имя… было Ши Цинсюань. Младшая сестра Повелителя Вод Ши Уду.
Признание, вырвавшееся наружу, было похоже на излияние гноя из старой, никогда не заживавшей раны. Оно жгло и приносило странное, мучительное облегчение, хотя ничего такого не сказала.
Пустослов захихикал, довольный произведённым эффектом, его дымчатая форма колыхалась в такт его злорадству.
«Расскажи ему, расскажи своему «мужу», как ты оказалась здесь! Как ты умерла!»
— Я не помню всего, — начала я, глотая слёзы и глядя куда-то в пространство перед собой, не в силах встретиться с взглядом Се Ляня. — Я думала, что это сон. А потом… я порезала себе горло во время разговора с Пустословом, думая, что нахожусь во сне… В итоге умерла и стала демоном, а брат, когда прижимал моё то тело к себе, вознесся… Как ваши вознесения работают, я так и не понимаю…
Я замолчала. Воздух в хижине стал густым и тяжёлым, его давила болтовня Пустослова, но мы уже почти не замечали её.
— Я стала непревзойденным демоном, потому что не хотела, чтобы меня более сильные демоны убили или съели. Потому что для демонов важен прах, а я свой так и не нашла. Имя себе выбрала простенькое, чтобы запомнить «Ли Лин».
Я рискнула поднять взгляд на Се Ляня. Его лицо было бледным, но абсолютно непроницаемым. Он слушал, не перебивая, и в его глазах я не читала ни отвращения, ни ужаса. Лишь глубокую, бездонную концентрацию.
— А потом уже стала собирать грибы, потому что деньги-то нужны, не воровать же одежду у людей. У меня, конечно, и своя призрачная была, но я вообще не имела понятия износится ли она или нет, поэтому и решила одним из любимых занятий зарабатывать. А потом тебя встретила случайно и всё завертелось…
Пустослов язвительно комментировал каждое моё слово, но его голос теперь был просто фоновым шумом, надоедливым жужжанием мухи.
«Как трогательно! Демоница, которая потеряла свой прах! Браво!»
— Я не знаю, где сейчас мой прах, могу лишь предполагать, что он у брата, но встречаться с ним боюсь, мало ли он меня за мою смерть не простил. А остальное… остальное ничего из своей прежней жизни и не помню.
Я закрыла лицо руками, сгорая от стыда, страха и неизбывной боли. Его пальцы, через мгновение, мягко отняли мои руки от лица.
— Ли Лин, — произнёс он твёрдо, и в его голосе не было ни капли сомнения.
— Но я же сказала тебе, я не…
— Для меня ты всегда будешь Ли Лин, — перебил он меня. Его глаза горели в полумраке хижины, отражая дрожащий свет тлеющих углей в очаге. — Той, кто четыреста лет дразнил меня и смеялся надо мной. Той, кто сожгла подушки во дворце. Той, кто варила для меня похлёбку и заботилась обо мне, когда я собирал свой «хлам». Той, кто пошла со мной на край света, когда пришло время.
Он прикоснулся к моей щеке, смахивая слёзы большим пальцем. Его прикосновение было таким нежным, что у меня перехватило дыхание.
— Ты могла забыть своё прошлое, но ты никогда не была неискренней со мной. Твоя душа, какой бы она ни была, откуда бы ни пришла — это та душа, которую я узнал и которой я… которой я доверяю.
Пустослов издал какой-то яростный, шипящий звук, будто его игра была безнадёжно проиграна.
«Слепой! Глупец! Она — обман! Она — чужая душа в чужом теле! Призрак, посягнувший на жизнь, которая ей не принадлежала!»
Но его слова уже не имели над нами власти. Они разбивались о тихую, непоколебимую уверенность, что исходила от Се Ляня.
Он наклонился и мягко поцеловал меня в щеку, в самое мокрое от слёз место.
— Ты моя Ли Лин, — повторил он шёпотом, который был слышен мне сквозь всю болтовню Пустослова. — И никакое имя, прошлое и даже демоническая сущность этого не изменит.
Его слова висели в воздухе, густые и сладкие, как мед, залечивая те трещины, что только что проломил своим ядом Пустослов.
Демон яростно зашипел, его дымчатая форма заклубилась, пытаясь восстановить влияние, вернуть себе контроль над ситуацией, которую он так мастерски раскачал.
«Слепой! Глупец! Ты обнимаешь труп, целуешь прах! Она — ничто!»
Но его слова больше не долетали до меня. Они разбивались о щит из абсолютного принятия, что возвёл вокруг нас Се Лянь. Я всё ещё чувствовала дрожь в коленях и кислый привкус страха на языке, но поверх этого нарастала ярость.
«Этот жалкий сгусток тьмы посмел прийти в наш дом. Посмел вползти в пространство между нами. Посмел украсть этот момент — этот тихий, совершенный миг, когда он назвал меня своей — и осквернить его».
Се Лянь что-то говорил мне, его большой палец всё ещё нежно гладил мою щёку, но я его уже не слышала. Весь мир сузился до чёрной, зыбкой фигуры, что извивалась перед нами, изрыгая свою ненависть.
Моя рука сама потянулась вперед.
Пустослов издал звук, похожий на предсмертный хрип раздавленного насекомого. Его дымчатая форма вдруг обрела плоть — не настоящую, а иллюзорную, но достаточную, чтобы её можно было схватить.
Мои пальцы впились ему в то, что должно было быть шеей.
— Договорился…
______________
Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
Донат на номер: Сбер - +79529407120