Она видела смерть

Дождь поливал землю с самого утра, а порывистый ветер разгонял листья по всей территории могучего замка. Даже погода показывала свое недовольство. Теплые свитера не грели, шарфы не спасали от жгучего холода, а горячий чай казался безвкусным и мерзким. И еда, излучающая годами ранее аппетитный аромат, перестала будоражить желудок пряностями и запахом.

Находиться в Хогвартсе стало невыносимо. Студенты разделились на два лагеря: одни были за Амбридж и делали все, лишь бы она не тронула их, а вторые бунтовали и нарушали правила всевозможными способами.

Совы прилетали все реже, и половина учеников Хогвартса оставалась без писем от родных. На завтрак вместе с яичницей все жевали «Ежедневный пророк». Этакая жвачка, которую невозможно разжевать: она так и липнет к зубам, да и вкус у нее не очень. Почти все газеты после уроков валялись в каминах.

Фред проснулся, когда гром содрогнул стены замка. Он закрылся одеялом по макушку и не хотел никуда идти: жизнь в Хогвартсе без Крис почти не имела значения. Для чего ему играть в квиддич, если на трибунах ее нет? Да и Амбридж, проявив свою любезность, забрала его метлу. Уроки — бессмысленно, сон — ровно в девять, чтобы хоть где-то быть рядом с Крис.

Уизли не помнил, когда в последний раз так торопил месяцы. Ему хотелось поскорее собрать чемодан и с головой нырнуть в рождественские каникулы, но время тянулось невыносимо медленно, заставляя каждый день просыпаться с ужасным настроением. Тренировки с Отрядом Дамблдора хоть как-то скрашивали однотипные дни.

Кое-как поднявшись с кровати, Фред переоделся, взял сумку и спустился вниз. В гостиной Гриффиндора было довольно мало людей. До завтрака оставалось почти сорок минут, поэтому Фред уселся у камина и, достав кусочек пергамента и перо, стал быстро строчить письмо Крис.

Он часто садился за то, чтобы написать что-то ей, но чаще всего не получалось шифровать весь поток слов и эмоций. Фреду хотелось как можно подробнее рассказать Крис, да и матери о квиддиче, об Амбридж и ее занятиях, о новых жестоких порядках в школе и о том, что они с Джорджем кое-что планируют. И он писал об этом. Писал и не отправлял.

По словам Джорджа и Ли за Фредом начали бегать девушки с младших курсов, подмечая его красоту и чувство юмора, а также считая его прекрасным игроком в квиддич, которого незаслуженно убрали из команды. Откуда возникла такая популярность Уизли не понимал, да и ему не хотелось.

Однажды Фред чуть не подрался с Ли, который сказал, что в Хогвартсе очень много девушек, похожих на Крис. У Уизли даже не появлялись подобные мысли, и он счел это оскорблением. Конфликт затих через пару недель, и Фред старался не поднимать разговоры о Крис в присутствии тех, кто не входил в Орден Феникса.

Закончив с письмом, Фред прочитал его и слабо сжал волосы на затылке. Много слов, которые не пройдут цензуру. Он поджал губы и, не думая, кинул пергамент в камин. Крис не должна знать, что ему плохо, ведь ей наверняка было в разы хуже. Фред хотел поддержать ее тем, что не унывает, надеялся стать ей светлым примером.

— Эй, пойдем! Завтрак пропустим, — на плечо Уизли опустилась тяжелая рука Ли. — Ты с нами?

— Ага, — Фред поднялся с пола и поправил рубашку, перекидывая школьную потрепанную сумку через плечо.

Он поздоровался с Джорданом за руку и, догнав его и Джорджа, пошел за ними. Фред, спускаясь по лестнице, глянул в окно. Все серое. И почему зло всегда темное и зловещее? Уизли тяжело вздохнул: ответа на этот вопрос не было.

До Большого зала компания дошла без происшествий. Разве что атмосфера в Хогвартсе не веяла дружелюбием. Для полной картины не хватало только студентов, которые ходили бы строем и пели восхваляющие Министерство магии песни.

Декреты, украшающие вход в Большой зал, служили отталкивающим декором.

— Ну, с кем у нас первый урок? — Ли уселся за стол и тут же приступил к завтраку.

— Амбридж, — Джордж нахмурился: любое упоминание имени этой жабы жалило душу.

Фред быстро позавтракал и сошелся с братом на том, что еда мамы была в разы вкуснее. Сейчас все в Хогвартсе вызывало некую ненависть. Некрасиво, невкусно — хочется спрятаться и выйти, когда все закончится.

Когда Ли доел, компания покинула Большой зал. Здесь уже не было так шумно, как обычно, поэтому смысла сидеть до последнего не было.

Идти на Защиту от Темных искусств не хотелось. Фред однажды сказал, что лучше бы весь день учил Зельеварение, а не смотрел на приторно-розовую Амбридж. Согласились с ним все гриффиндорцы.

Для Амбридж идеал — строгий порядок и беспрекословное подчинение. Любое неповиновение она принимала за личное оскорбление, и от этого в классе Защиты от Темных искусств стало необычайно тихо. И почти каждый с теплотой вспоминал Люпина и Грюма.

Фред медленно шел по коридору школы, поглядывая на младшекурсников. Всегда веселые, они теперь выглядели подавленно, словно дементоры высосали из них всю радость. Впрочем, атмосфера в Хогвартсе напоминала поцелуй этого жуткого существа.

Он сжал руку в кулак и прошел мимо Амбридж, разговаривающей с Малфоем. Фред не жалел, что налетел на этого напыщенного хорька с кулаками, наоборот, в глубине души очень гордился этим и хотел украсить это мерзкое идеальное лицо еще парой синяков. Уизли стиснул зубы.

Сегодня вечером должно было состояться занятие Отряда Дамблдора, и это было единственной радостью мрачных дней. Фред зашел в класс и сел рядом с Джорджем, который активно вел беседу с Ли.

— Ты чего такой хмурый, Фредди? — Джордж тут же переключил на брата внимание. — Радоваться надо: сейчас у жабы урок пройдет, и выходные в спокойствии...

— Малфоя увидел.

— Рон сегодня в совятню пойдет. Может, что от наших пришло, — Уизли похлопал брата по плечу и задумался. — Еще мы с Ли решили тайно продавать Блевательные батончики и Лихорадочные леденцы. Для тех, кого мы знаем, конечно.

К ранее любимому классу студенты подходили с неохотой.

Рассевшись по местам, все ждали, когда начнется урок. Фред дергал ногой. На сердце было неспокойно, казалось, что за его спиной происходит нечто ужасное. Он потер лицо ладонью и сложил руки в замок.

Из мыслей его выбила Анджелина, которая, кинув школьную сумку рядом с партой, чмокнула Джорджа и села напротив близнецов. Она тут же повернулась к ним.

— Жаба зачем-то вызвала меня к себе после занятий, — она поправила волосы и бегло оглядела студентов. — Сказала, чай попьем. Урок еще не начался, а она уже к чему-то прицепилась.

Фред нахмурился и тихо выругался. Уизли старался сохранять позитив, но с каждым днем он ускользал от него, и улыбаться вопреки темному времени было тяжело. Фред знал, что, если бы с ним была Крис, все было бы лучше. Намного.

Уизли посмотрел на часы и поправил воротник рубашки. Ему было радостно от того, что Джордж нашел себе девушку, но почему-то изредка в его груди просыпалась зависть. Крис сидела где-то там, в доме Блэков, читала его редкие письма и даже не подозревала, что что-то не так.

Амбридж со звонком зашла в класс. Ее неизменно розовый костюм вызывал тошноту. Она, быстро перебирая короткими ногами, подошла к своему столу и повернулась к студентам, натягивая свою фирменную улыбку.

Она покашляла.

— Доброе утро, класс! — Долорес оглядела всех. — Вижу, вы рады видеть меня.

Джордж тихо шепнул Фреду, что он лучше бы виделся каждый день с Пожирателями смерти, и тот, закрыв рот ладонью, слабо улыбнулся. Радостная фальшь, которую излучала Амбридж, теперь казалась еще более зловещей.

В классе повисло молчание. Долорес взмахнула палочкой, и учебники, которые она раздавала каждый урок, попадали на парты.

— Сегодня, мои дорогие, мы изучим проклятия, — она улыбнулась. — Проклятия — основа Темных Искусств.

Фред поднял бровь. Эту тему они изучали в позапрошлом году с Люпином. И, кажется, он за весь урок не использовал ни одного предложения из учебника. Уизли пробурчал себе под нос, что они и без нее знают, что это такое.

— Мистер Уизли! — Долорес сжала в пальцах палочку. — Минус двадцать очков Гриффиндору, — она на несколько секунд посерьезнела, но маска приторности вновь появилась на лице. — Проклятия существуют прикладные и ментальные.

Джордж поднял руку. Они с Фредом иногда устраивали взбучку Амбридж, надоедая ей глупыми вопросами.

— Да, мистер Уизли?

— А вы можете привести пример? Я не понимаю.

— Конечно, — она улыбнулась и сложила руки вместе. — Прикладные проклятия рассчитаны на причинение физического ущерба. А ментальные воздействуют на психику, — Амбридж встала у первой парты. — Но вам нечего бояться, друз...

— А как от них защищаться? — Фред посмотрел на нее.

— Когда вы хотите задать вопрос, вы должны поднять руку! — Долорес посмотрела на близнецов.

Фред поднял руку.

— Одно из ментальных проклятий — это ведь Империус?

— Как я говорю вам на каждом занятии, в вашей жизни не возникнет необходимости сталкиваться с подобными проклятиями.

— А если нас захватят Пожиратели Смерти? — он поднял брови и слабо усмехнулся. — Я бы не хотел, чтобы мной управляли.

— Минус десять очков Гриффиндору! — Амбридж стукнула ногой.

— Кстати, хороший вопрос, Фредди, — Джордж закивал, сделав умный вид. — В том году Пожиратели напали на нас на чемпионате. А ведь мы не знали, что делать.

Амбридж нахмурилась.

— Я настаиваю, чтобы вы оба прекратили! Сейчас же! — она повысила голос, в котором уже отчетливо слышался истеричный визг.

Ее руки нервно сжались в кулаки. Было видно, что она едва сдерживается, чтобы не сорваться на крик и не выгнать двух непослушных студентов из класса.

Амбридж, поняв, что близнецы Уизли больше не лезут к ней, открыла учебник и стала читать параграф. Ее голос стал еще более слащавым и монотонным.

Она продолжила «рассказывать» о свойствах проклятий, о длительности, о необратимых Непростительных заклинаниях, об ареале действия. Студенты записывали или делали вид, что записывают, а в их глазах читались раздражение и отчаяние: нужно терпеть до июня.

В конце урока Амбридж раздала тесты. Вопросы были простыми и бесполезными. Фред, наугад написав ответы, сдал ей листок. Он понимал, что эти тесты сдаст даже первокурсник, но утруждать себя не хотелось.

Когда урок закончился, Фред, Ли и Джордж в компании Анджелы быстро покинули ненавистный класс.

— Ну и идиотизм, — пробормотал Джордан. — Лучше бы мы нашли какую-то книгу проклятий и на себе попробовали.

— Жаба бы умерла на месте, — Фред тихо посмеялся.

Так как между первым и вторым уроками был совсем маленький перерыв, они компанией дошли до класса Трансфигурации. Ребята сразу расселись по местам, со всей искренностью поприветствовав профессора Макгонагалл.

Минерва вскоре начала занятие, и студенты записывали все, что она говорила. Джордж рисовал в тетради схемы заклинаний и тихо шептал их про себя. Макгонагалл, хоть и старалась держать строгий образ преподавателя, теперь часто закрывала глаза на шуршания и переговоры в классе. Учить студентов без практики — все равно, что ловить вампира без осинового кола и чеснока.

Трансфигурация пролетела достаточно быстро. Фред поднялся из-за парты и вышел из класса. Следующий урок был только вечером, и Уизли уже мысленно прогуливал его.

В коридоре близнецов ждали Рон и Джинни.

— От мамы письмо пришло, — Уизли вытянула руку и слабо улыбнулась. — Пойдемте читать.

— Крис?

— Сыч только одно принес, — Рон пожал плечами.

Фред слабо покивал и тяжело вздохнул. Ждать письма от Крис было для него мучительнее всего.

— Может, прочитаем за уроками? — последнее слово Джордж выделил голосом.

— До этого еще очень долго, — Джинни недовольно нахмурилась. — Пойдемте в Большой зал.

Она пробралась чуть вперед и пошла в сторону лестниц. Рон, кинув что-то нечленораздельное близнецам, быстрым шагом пошел за сестрой. Фреду и Джорджу не оставалось ничего больше — лишь пойти следом.

В Большом зале Джинни села на скамейку, а рядом, обогнав младшего брата, плюхнулся Фред. Он хотел отобрать у сестры письмо, но она крепко сжала его в пальцах. Когда Рон и Джордж встали сзади, Джинни быстро сломала печать и зашуршала исписанным пергаментом.

Джордж медленно оглядел Большой зал. Амбридж нет, Филча — тоже, и это значило, что читать можно в полном спокойствии.

— О, тут и папин почерк! — Рон указал пальцем на самый низ письма и заулыбался, а после, поняв, что никому не до смеха, покашлял в кулак.

Джинни чуть слышно выдохнула и начала зачитывать письмо. Фред бегал глазами по строчкам.

— «Привет, мои хорошие», — Джинни поджала губы. — «У нас с папой все хорошо. Вяжу вам новые шарфы и свитеры, чтобы случайно не заболели! Дома все по-прежнему, только кроты разрыли и съели наш урожай. Представляете?», — Уизли тихо посмеялась. — Странно, да? — она покачала головой и продолжила читать: — «Убираюсь в шкафу и любуюсь ажурными наволочками... А заодно ароматные достала абрикосы. Надо будет из ежевики джем сделать», — Джинни переглянулась с братьями, вопросительно поднимая бровь.

— Это точно наша мама пишет? — Фред скрестил руки на груди и вглядывался в буквы: что-то в них было, но он не мог понять, что именно.

— Тихо! — Рон нахмурился.

— «Ваш папа решил починить наш амбар. Билл передает привет из Франции, а Чарли удачно продал всех драконов. Они, правда, как он передал, капризные из-за приближения зимы, но все же! Берегите себя, мои дорогие. Учитесь хорошо и слушайте преподавателей. Ждем вас на Рождество», — Джинни сжала в пальцах уголок письма. — А дальше от папы...

— Читай скорее, — Джордж глянул на дверь, замечая Филча. — Кошатник идет.

— «Не забывайте, что мы с мамой очень скучаем по вам! Джинни, будь умницей. Фред, надеюсь, ты не клевал носом, пока читал письмо. Джордж, передавай привет Анджелине. Рон, обязательно носи шапку! С любовь, Артур и Молли Уизли».

Джинни посмотрела на братьев.

— Бред какой-то, — она сложила письмо в несколько раз и задумалась. — Мама ведь так никогда не писала.

— Может, это не мама? А если их держат в заложниках? — Рон от беспокойства жевал сырную булку. — Надо что-то делать.

— Папа обычно не упоминает Фредди, когда нам пишет, — заметил Джордж и ненадолго замолчал, когда мимо проходил Филч.

— Дай письмо, — Фред, словно его резко осенило, выхватил из ладони Джинни бумагу и развернул ее, начиная бегать пальцем по строчкам. — Надо у Гермионы спросить...

Джинни всматривалась в слова и поставила палец на «кроты».

— Вот отсюда странно звучит.

— А ажурные наволочки у нас откуда? — невнятно спросил Рон.

Фред молчал, внимательно вчитываясь в каждую строчку. Когда он сложил пазл в голове, по его телу прошел холодок. Молли уже отправляла им письма с шифром, но все они были более-менее шуточными, видимо, чтобы ее дети научились читать между строк.

Уизли сжал письмо в кулаке, шумно выдыхая через нос. Сердце упало в пятки и пропустило удар. Фред сглотнул и покачал головой. В горле пересохло, но он не хотел прикасаться к кубку.

— Эй, что с тобой? — Рон взглянул на брата.

— Крис ушла на задание, — прошептала Джинни и поджала губы.

— Жаба идет, — Джордж постучал пальцами по столу.

Амбридж, быстро стуча каблуками, остановилась у скамьи, где сидели Уизли. Она повернулась к ним и тихо покашляла, привлекая к себе внимание. Все четверо обернулись на нее.

— Фред и Джордж Уизли, жду вас у себя в кабинете завтра в шесть вечера. Не опаздывайте, — она похихикала и пошла к учительскому столу.

Фред убрал письмо в карман. Джордж нахмурил брови и посмотрел на Джинни. Он прекрасно понимал, зачем Долорес «Жаба» Амбридж вызывает студентов к себе, но не хотел, чтобы он и брат сидели с ней за одним столом.

— Че ей надо? — Рон посмотрел по сторонам и наклонился к брату.

Джордж пожал плечами, пряча одну руку в карман. Говорить Рону о том, что они иногда срывают начало урока, не хотелось.

— Я... — начал Фред, но запнулся и, словно задыхаясь, вскочил со скамьи. — Я пойду, — он, все еще сжимая в руках письмо, быстрым шагом направился на выход из Большого зала.

Сейчас это место, да и сам Хогвартс, казались ему большой клеткой, которая с каждым его шагом сужалась. Дыхания не хватало, бросало в холодный пот, руки предательски дрожало, а в голове пульсировало только одно: «Крис ушла на задание».

— Фред! — Джордж поспешил за братом, хоть и понимал в глубине души, что ему стоит побыть одному. — Фредди, постой.

Он догнал брата только в коридоре, ведущем в башню Гриффиндора. Джордж не стал хватать Фреда за плечо, а лишь встал рядом, когда брат уперся руками в стену. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Дыхание Фреда оставалось прерывистым, словно он был загнанным в ловушке зверем. Его лицо — бледное, как мел, — покрылось испариной. Джордж заметил, как напряглись мышцы брата, как сильно побелели костяшки его пальцев.

Фред боролся с самим собой и явно проигрывал.

Джордж понимал, что говорить сейчас что-то — шаг в пустоту. Он переминался с ноги на ногу, а когда Фред повернулся к нему, обнял его и похлопал по спине.

Уизли прикрыл глаза и предпринимал попытки глубоко вздохнуть. Джордж чувствовал, как быстро бьется сердце Фреда, и не знал, как ему помочь и поддержать.

Прошло несколько тянущихся минут, прежде чем Джордж почувствовал, как Фред начал расслабляться и выровнял дыхание.

— Ну? Как ты?

Фред отстранился от брата и провел рукой по своей щеке, стирая пот.

— Спасибо, — пробормотал он.

Если бы кто-то сейчас увидел Фреда Уизли, вечно улыбчивого и задорного, ему бы просто не поверили.

— Нужно что-то делать, — тихо сказал Фред, глядя куда-то сквозь Джорджа; его голос все еще был хриплым и дрожащим. — Я не могу сидеть здесь, сложа руки. Она может пострадать, а я здесь переписываю глупые определения из министерской книжки.

Джордж кивал, понимая каждое слово брата.

— Если Крис не... — Уизли оборвал себя на половине предложения и приложил руку ко лбу. — Если она не вернется к Рождеству... Или если нам сообщат об этом, я уйду.

— Я с тобой, — Джордж похлопал его по плечу. — Открою магазин пораньше. Надо же подготовиться и расставить все, — он попытался улыбнуться.

Наступило долгое молчание, прерываемое тихими звуками Хогвартса. Редко слышался смех, чаще — недовольные бормотания привидений. Фред смотрел в пустоту, а после выпрямился и достал палочку. Он огляделся.

— Ты чего?

— Крис научила кое-чему. Им в Ордене рассказывали, — бегло объяснил Уизли и прикрыл глаза, воспроизводя в памяти самые счастливые воспоминания. — Экспекто Патронум...

Из его палочки вырвалась сорока и задорно запрыгала по коридору. Она весело клевала невидимые крошки, словно насмехаясь над мрачной атмосферой замка, и искрилась серебристым светом. Фред взмахнул палочкой, четко представил образ Крис, и птичка стала маленькой сияющей точкой. Она пролетела сквозь окно и испарилась.

Джордж молча смотрел на брата, а его лицо всем своим видом показывало беспокойствие и сочувствие. Он знал, как много для Фреда значила Крис и как сильно он любит ее и боится потерять.

— Что ты сделал?

— Крис говорила, что Патронус может передавать сообщения. Не знаю, дойдет ли он до нее, но так она будет знать, что я рядом, — он посмотрел на Джорджа; глаза Фреда были красными.

— А как ты поймешь, что Патронус нашел ее?

— Никак, — его голос дрогнул, словно признаваясь в собственной беспомощности, и он отвел взгляд, пытаясь скрыть накатившие слезы.

Фред глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки.

— Пойдем. Не хочу, чтобы жаба нас увидела, — Джордж покачал головой.

— Если она узнает, что я вызывал Патронуса, боюсь, разрешит вернуть Филчу старые пытки, — попытался отшутиться Фред, но улыбку выдавить не вышло.

Близнецы молча направились в сторону гостиной Гриффиндора. В коридорах было тихо и пустынно, и каждый звук эхом отдавался в их головах. Джордж чувствовал, что между ними сломалась какая-то невидимая стена. Обычно они редко делились своими мыслями и чувствами, но сейчас Фред позволил себе выплеснуть всего себя.

Джордж понимал, что брату нужно время, чтобы справиться с тревогой и страхом. Но он также знал, что не оставит Фреда одного в трудную минуту. Что бы ни случилось, они справятся вместе, ведь «Одна сорока на горе, две — на радость»*.

*Британская поговорка, видоизмененная для контекста. Оригинал выглядит так: «Одна на горе, две на радость»..