Глава 188 - «Открытка»
Зима стояла плотная, глубокая. Снег валил хлопьями, как будто кто-то наверху решил укутать землю самым мягким пледом. Ветер завывал, но окна в квартире были плотно закрыты, и внутри царила уютная тишина — такая, когда хочется говорить только шёпотом и медленно пить чай.
Утро началось с запаха корицы и апельсина — Даня поставил на плиту чайник, а рядом закипали дольки мандарина с пряностями. На столе стояла чашка с чёрным чаем, такой, как любил Алексей, и коробочка... нет, почти скрытая за салфеткой, будто Даня стеснялся её до последнего момента.
Алексей вышел из спальни в своём старом, любимом худи и с сонными глазами. Волосы слегка растрёпаны, щека помята подушкой. Он остановился в дверях кухни и уставился на Даню, как будто видел его впервые — тот стоял, закусив губу, с розовыми щеками и краской на губах. Красной. Неестественно красной.
— Доброе утро, — тихо сказал Даня, не глядя. — Я... э... тут...
Алексей подошёл ближе, заглянул через плечо.
На столе лежала открытка. Самодельная. На картоне — небрежно вырезанные снежинки, какие вырезают дети в детстве. А по центру — следы поцелуев. От помады. От нескольких поцелуев — как будто кто-то с упорством и волнением целовал бумагу, пока не получилось как надо. И рядом подпись тонкими буквами:
«Для тебя. Только для тебя. С любовью. Даня.»
Алексей молчал. Смотрел. Потом перевёл взгляд на Даню.
— Ты... — он запнулся. Улыбнулся. — Ты красил губы?
— Это... это для открытки! — сразу вспыхнул Даня, прикрывая лицо ладонями. — Я... я просто... Я думал, ты улыбнёшься. Это... ну... дурацкое, наверное.
Алексей не ответил. Подошёл ближе. Осторожно взял открытку в руки. Перевернул. Смотрел на неё, будто это было произведение искусства.
— Не дурацкое, — сказал он. — Это самое... нежное, что мне когда-либо дарили.
Он поднял голову, обнял Даню за талию и притянул к себе. Лоб к лбу. Тихо. Нежно.
— У тебя ещё и губы покрашены, — шепнул Алексей и улыбнулся. — Красиво. Мне нравится. Можно?
Даня только кивнул, совершенно потерянный от смущения. А потом Алексей поцеловал его. Мягко. Осторожно. С вином на губах от вчерашнего вечера и с запахом корицы от кухни.
— Спасибо, что сделал это, — сказал он. — Ты — мой подарок. Мой праздник.
Даня прятал глаза. Но улыбался.
Открытка осталась стоять на кухонной полке весь декабрь, январь, а потом и весь год. И каждый раз, проходя мимо, Алексей останавливался на секунду и касался пальцами того следа помады.
Будто Даня поцеловал его не в бумагу — а в самое сердце.