Глава 162 - «Горячий чай и тёплая память»
Они зашли в кафе, спрятавшись от ещё нерастаявшего утреннего инея. С улицы, где мороз бодро покусывал за пальцы, помещение казалось другим миром — уютным, с мягким светом от ламп над деревянными столами, с лёгким запахом свежеиспечённых булочек, ванили и чего-то обнадёживающе домашнего.
Кафе было почти пустым. Лишь один пожилой мужчина дремал над газетой у окна, и девушка за стойкой сонно протирала стаканы, но при их появлении чуть оживилась и улыбнулась.
Алексей снял с Дани куртку, будто заботливо оберегая его от всего холодного, что ещё цеплялось к ним с улицы. Повёл его к столику у окна.
— Садись, — сказал он, поглядывая на подрагивающего от холода и усталости Даню. — Сейчас всё будет.
Даня немного поёжился, втянул голову в шарф, словно ребёнок, попавший в слишком яркое и доброе место после долгого одиночества. Он сел, облокотился на стол и тихо выдохнул. За окном стекло ещё дышало морозом, на нём можно было рисовать пальцем. Всё вокруг было спокойно. Даже внутри.
Алексей подошёл к стойке. Не спрашивая ничего у Дани.
— Один крепкий чёрный чай без сахара, — сказал он баристе.
— А второй?
— Тоже чай. Но с мёдом и лимоном. И ещё... что-то сладкое, что вы посоветуете. Главное — мягкое.
Он сел напротив Дани, улыбнулся. И, будто незначащее, добавил:
— Я помню, ты не любишь сахар. Ты всегда морщился, если случайно попадался сладкий чай в столовой. А потом делал этот странный звук — типа «бээ», — Алексей изобразил, немного смешно.
Даня тихо хмыкнул и опустил взгляд. Он не ожидал. Не верил, что спустя столько лет, столько сломанных зим, столько потерянных дней — кто-то ещё помнит его вот так. Простые, неважные, «маленькие» привычки. Но это было важно. Очень.
— Ты... ты запомнил это?.. — спросил он едва слышно, глядя в чашку, которую уже поставили перед ним.
— Конечно, — просто сказал Алексей. — Я вообще всё запомнил. Даже как ты раньше сворачивал салфетки в треугольники, когда нервничал. И как закусывал нижнюю губу, если не знал, как сказать что-то важное.
Даня смотрел на него, как будто он видит его впервые.
Не того Лёшу, которого он знал в юности. А мужчину, который всё ещё бережно несёт память о нём, словно самую хрупкую чашку. Не уронив. Не разбив.
Он потянулся к своей чашке, но обжёг пальцы — слишком горячая. Вздрогнул.
Алексей, не теряя ни секунды, взял его ладони в свои и подул мягко, осторожно, как будто там было что-то больше, чем просто ожог.
— Потерпи. Сейчас остынет, — шепнул он, не отпуская.
И Даня позволил.
Позволил своим пальцам быть в его руках. Позволил теплу прорастать сквозь осторожность.
Потом они пили чай молча.
Но молчание было не тяжёлым. Оно было таким же тёплым, как пары, поднимающиеся над чашками.
Они смотрели в окно, наблюдая, как зимнее утро превращается в ясный день.
Иногда взгляды встречались. Алексей чуть улыбался. Даня чуть краснел.
— Спасибо, — вдруг сказал Даня. — За чай... и за память.
— Я не забывал тебя, Дань. Никогда, — тихо ответил Алексей. — Даже когда думал, что всё закончилось.
Даня кивнул. И впервые за долгое время — не дрожал. Не от холода. Не от страха.