Глава 147 - «Держу тебя»
Каток был шумным, ярким, усеянным огоньками и смехом. Лёд сверкал под холодным зимним солнцем, отражая свет словно зеркало, и воздух был пронизан запахом карамели и морозной свежести. Люди катались парами, дети смеялись, а вдалеке играла музыка, доносясь до ушей сквозь зимнюю тишину города.
Алексей крепко держал Даню за руку. На Данином лице — настороженность, напряжённые плечи и сдержанное дыхание.
— Ты уверен? — выдохнул Даня, стоя на краю льда, будто это не просто лёд, а обрыв. — Я... я же не умею. Я сейчас упаду и сломаю всё, включая тебя.
Алексей засмеялся — не громко, не насмешливо, а тепло, как только он умел. Он подошёл ближе, обнял Даню сзади, обхватив руками его талию, и прошептал прямо в ухо:
— Я тебя держу, птенчик. Не дам упасть, клянусь.
— Птенчик?.. — Даня покраснел и смущённо улыбнулся, чуть не уронив перчатку. — Ты... невыносимый.
— И всё-таки ты пришёл со мной, — ответил Алексей, прижимаясь щекой к его виску. — Потому что ты смелый. И даже если будешь дрожать, я буду рядом.
Они медленно шагнули на лёд.
Даня, как и ожидал, заскользил неуклюже, словно кот на кафеле, и, вцепившись в руки Алексея, прошептал:
— Боже, Алексей, я сейчас убью нас обоих...
— Нет, не убьёшь, — тихо ответил тот, притянув его ближе. — Зато ты прекрасный. Мой зимний зайка. Мой снежный комочек.
— Ты издеваешься? — Даня хихикнул и спрятал раскрасневшееся лицо в шарф, но всё равно не смог сдержать улыбку.
— Ни капли. Смотри на меня. Только на меня. — Алексей чуть наклонился, их лбы соприкоснулись, дыхание стало общим. — Всё хорошо. Ты на льду, и ты держишься. Потому что я держу тебя. Малыш.
С каждым кругом Даня чуть меньше боялся. Его руки всё ещё дрожали, но Алексей не отпускал. Он шептал ему на ухо: «Ты справляешься», «Я рядом», «Моя звёздочка». Люди проходили мимо, кто-то посматривал с удивлением, кто-то — с осуждением. Но им было всё равно.
Когда кто-то бросил в их сторону ехидное «фу, п*д**сы», Даня, напрягшись, инстинктивно дернулся, словно хотел отстраниться, но Алексей только крепче прижал его к себе и, не повышая голоса, сказал:
— Мы — не стыд. Ты — не стыд. Ты — мой человек.
Даня посмотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде было многое — страх, нежность, неверие и благодарность. Он не сказал ни слова, просто положил голову на плечо Алексея, продолжая двигаться в его ритме.
В конце они сели на лавку у края катка. Щёки горели от мороза и волнения, пальцы всё ещё тряслись. Алексей достал термос с горячим чаем и протянул кружку Дане.
— Греемся, любимый, — произнёс он с улыбкой, и Даня тихо рассмеялся.
— Я чуть не умер, — сказал он, делая глоток. — Но, наверное, это было... прекрасно.
— Потому что ты был со мной, — ответил Алексей и нежно коснулся губами его щеки. — И будешь.
Их дыхание поднималось облачками в зимний воздух, словно подтверждая: да, они живые. И держат друг друга. Даже на самом скользком льду.