32 часть.
Даже и представить никогда не могла, что буду хоронить своих собственных родителей. Это самое больное и ужасное, что могло произойти. Это сложно - потерять близких и знать, что больше их не увидишь, не попадешь в их объятия.
— Держись, родная...— отец Адама обнимает меня за плечи, крепко сжимая их.
Эти слова... Они делают только хуже. Напоминают каждый раз о том, что твои родители - мама и папа, погибли! Ещё это объявляют на весь мир, и делают вид, что им жаль погибших в авиакатастрофе. Фу. Подлые люди, ведь так нельзя делать. Почему нельзя сказать правду: «Нам без разницы на ваших родных, нас попросили, а мы говорим об этом». Эти новости... Гудят о произошедшем. Журналисты поджидают тебя у дома, чтобы взять интервью «как чувствует себя Софи Эванс (Бернар), после трагедии в семьи?». Поставить бы эти наглые рожи на моё место, и ещё десяток людей, которые так же страдают.
— Мы с тобой, милая. — говорит Энн, подходя ко мне сбоку.
— Софи, ты идёшь? — осторожно и тихо, спрашивает Адам.
— Идите...я приду, приду. — как-то медленно, запинаясь, отвечаю я.
С моим голосом, руками и телом происходит что-то не то. Веки опускаются, но я держусь из последних сил, чтобы не упасть прямо тут. Около могилы родителей. Сначала я лежала в больнице, четыре дня. Врачи сказали «выкидыш». Мой мир просто окончательно разрушился, услыхав это ужасное слово. «На нервной почве. Сильный стресс». И это их оправдание. Я не виню их, это лишь работа врачей. Потерять в один день 2-х малышей и родителей. Мне кололи пять раз в день успокоительное. Это много, и так нельзя, но иначе не выходило. Я просыпалась утром - я кричала, сварачивалась в комок, сидела, не ела. Один доктор выдал свою тупую мысль «Может ей будет лучше в психиатрическом отделении?». Адам приходил ко мне из-за дня в день, ночь в ночь. А я продолжала повторять свои действия. Слёзы текли ручьём из моих глаза литрами за сутки. Я не могла контролировать себя, свои эмоции, слёзы, действия.
Как реагировать на всё происходящее сейчас, я до сих пор не понимаю. Спокойствие. Таблетки и препараты, которые всё ещё действуют, потому что вкололи мне их только два часа назад, не дают мне сорваться. Ничего не происходит внутри меня. Я не могу громко выразить свои чувства, что я сейчас испытываю. У меня не получается. В голове одни и те же слова: «Выкидыш», «Смерть родителей». Единственное, что я ещё чувствую - это поддержка Адама и его любовь, которая не даёт мне пасть до конца. Если бы не он...я бы уже сошла с ума. Я бы физически не вынесла всего этого одна. Не смогла бы.
— Эй...вы кто? — спрашиваю я у проходящего парня.
Голова слегка кружится, но я держу себя в руках до последнего. Я сильная, я справлюсь. Парень стоит боком ко мне, в чёрном капюшоне, который хорошо закрывает его часть лица. Он кладёт две алые розы на могилу, продолжая молча стоять.
— Ты их знал? — я обнимаю себя руками, лёгкий, но холодный ветер даёт о себе знать.
— Да. — эхом отдаётся у меня в голове.
Что-то, а именно - настроение, резко меняется.
— Уходи от сюда. — низким голосом, говорю, не желая видеть здесь посторонних людей.
Я не знаю его - это важнее. Он никто. На похоронах были только самые близкие. А этого парня я видела не разу в жизни, и предпочту придерживаться этому принципу. Кто его вообще звал? Нам пришлось нанять охрану. Охрану на похороны! Чтобы журналисты и незнакомые люди, которые так и хотела попасть на похороны, не смогли пройти сюда. Огромные, чёрные калитки сегодня были закрыты, по нашему поручению. Вернее, по поручению Адама. Специальные карточки - были выданы, всем, кого звали сюда. Склоняюсь, что у этого незнакомца, есть карточка?
— Проваливай! — уже срываясь, кричу я.
— Софи, успокойся. — хриплым голосом парень делает шаг назад.
— Кто ты такой? Тебя не звали! Уходи! Уходи от сюда! — я хотела подойти к нему, но меня хватают сзади, и не дают даже ощущать землю под ногами.
— Софи, тише. Это не место, для твоих выходок. — на ухо произносит Адам и поворачивает меня к себе.
Моё тяжёлое дыхание сбивается с пугающей тишиной на кладбище. Я что творю? Что со мной происходит?
_ Это он! Прогони его! Его не должно здесь быть! — вырываясь, продолжаю я.
Крик срывается на истерику, которая была у меня вчера ночью. Успокоительное заканчивается. Его действие прекращается, а я теряю контроль над собой. Нет, пожалуйста. Только не это.
— Софи! Смотри на меня. — насильно Адам сжимает моё лицо в своих ладонях и смотрит мне в глаза. — Ты же не хочешь опять лежать в больнице! Прекращай себя так вести! Начни контролировать себя. Вернись ко мне. — я перестаю шевелиться.
Слёзы снова они. Я облизываю засохшие губы, и прижимаюсь к Адаму.
— Пусть он уйдёт! — спустя несколько считанных минут, я резко поворачиваюсь назад, где был парень.
Он продолжает стоять. Так же - боком. Почему Адам не скажет ему ничего?
— Адам, скажи же ему! — я упираюсь руками в кисти мужа, смотря на человека в чёрном.
Я не могу овладеть собой, не получается. Сил нет. Я слаба, я не смогу. Бешенство - вот, что у меня. Учащенное дыхание, будто пробежала сто километров, нервозность, которая появляется всё больше. Я пыталась, ещё в больнице, но всё произошедшее, давит на меня с новой силой. Под большим градусом. Моя голова не выдержит этого, я так и умру. Сойду с ума. Съеду с катушек.
— Вали от сюда, ублюдок. — шипит Адам, что и приводит меня в чувства.
Парень медленно разворачивается, показывая мне часть своего лица. Это...нет, не может быть. Мне просто кажется. Но эти глаза...зелёные, которые я до сих пор не забыла. Я начинаю часто моргать, чтобы он ушёл из моего поля зрения, но он будто застыл. Как в кино, поставили на паузу.
— Это он! Это Эрик! Адам, ну же! Поверь мне! — кричу я, показывая пальцем на отдаляющегося парня.
Его глаза, волосы, черты лица! Всё его. Я не могла спутать. Как только я не узнала его голос?!
— Милая, тебе показалось! Идём же. — он тащит меня прочь от всего.
— Адам, ты не веришь мне! Почему?! — я вырываюсь, кричу, бью его, но он не реагирует.
— Софи, это действие успокоительного! Тебе мерещится даже чёртов Эрик. — чуть тише заканчивает Адам.
— Нет...я уверена! Это был Эрик! Я не спутала! Адам!
Он силой заталкивает меня в машину, на заднее сиденье и пристёгивает меня. То же самое проделывает с собой, когда садиться на водительское сиденье и блокирует двери.
— Адам! — я пытаюсь обратить его внимание на себя.
— Успокойся! — очень сильно и оглушающе кричит он на всю машину. — Софи, мне нужна жена! Моя Софи, найди себя уже! Что с тобой творится? Мне тоже не легко, и я понимаю, как тебе сложно. — машина трогается с места.
Калитка кладбища остаётся позади, как и родители, как и Эрик. Он не показался мне! Я точно знаю. Слова Адама я просто пропустила мимо ушей, не хочу это слышать.
— Ты не понимаешь меня! Ну же! Поверь мне хоть раз! — я отстёгиваю ремень безопасности и поджимаю колени под себя, обнимая руками. — Хоть раз...Адам, пожалуйста!
В моей голове каша. Ничего кроме ужаса, страха, негодования и злости я не чувствую. Я действительно потерялась. Потерялась сама в себе. Но не могу вернуться обратно. В повседневную жизнь, это кажется невозможным. Адам не понимает меня, и даже не пытается. Как и все остальные. Он не хочет, быть понимающим мужем, любящим и заботливым! Да что там, он никогда им и не был!
— Ты! Чёртов собственник! Адам, слышишь меня? Ты никогда меня не любил! Даже сейчас! Тебе нужны только деньги и компании моего отца! Ты подстроил авиакатастрофу!
Я говорю правду. Это так. Это он виноват. И Моника! Она даже не была на похоронах! Они сговорились. Точно. Решили убрать родителей со своего пути, и получить всё, что у них было.
В моём виде появляются те же здания. Больница!
— Адам! Нет! Не смей, увези меня! Прошу, пожалуйста. Давай уедем домой, Адам! — кричу я на всю машину, что самой противно.
Врачи выходят к нам на встречу и санитары, которые крепко берут меня за руки, не давая убежать. Они все сговорились! Адам и Моника отдадут часть всего, а меня отправят в психушку. Я права.
— Адам, что ты делаешь! Они убьют меня! Адам! — я пинаю их ногами, но они как из бетона.
— Тебя вылечат, не говори глупостей. — Адам гладит меня по волосам.
— Адам... — слёзы скатываются по щекам. Опять...успокоительное и что-то ещё вкололи в меня.
— Ты сильная, борись, терпи. Ты нужна мне...
Последнее, что я слышу и пропасть.