Глава 107. Экстра 3: Сияние глубоких морей*
Когда луна высоко поднялась в небе, Цзян Ай вновь увидела Чэньина под Золотой Стеной горы Сюйшэн.
Он сидел, скрестив ноги и прислонившись к Золотой Стене, а между ног у него лежала открытая Призрачная Книга. Призрачный Фонарь с ним рядом слабо светился. Опираясь рукой на Фонарь, он при его свете внимательно изучал Книгу.
Чэньин, этот совсем юный паренек, целыми днями помогал ей с делами правления, а поздние ночи проводил за чтением записей о призраках. И хотя злобным призракам сон был не нужен, выносливость Чэньина казалась просто поразительной — он мог работать без перерыва месяцами, не отдыхая, что было поистине изумительным явлением.
Первое впечатление Цзян Ай об этом наследнике престола Царства Призраков было связано с изувеченным телом, лежавшим на руках у Хэ Сыму. Она слышала, что ему было всего четырнадцать, когда он погиб на поле боя от града стрел и стал блуждающим духом из-за своей непоколебимой одержимости защитить Хэ Сыму и Дуань Сюя. Руки Хэ Сыму, державшие его труп, дрожали, что было совершенно не похоже на руки злобного призрака, привыкшего к смертям.
Хэ Сыму похоронила Чэньина на холме за городом Юйчжоу, рядом с могилами своих родителей.
Во второй раз она увидела Чэньина на горе Сюйшэн, когда этот ребенок, уже превратившись в злобного призрака, пришел навестить свою могилу. Он стоял перед ней, наклонившись, и долго внимательно рассматривал надгробный камень, выглядя при этом очень спокойно.
«Так я действительно мертв».
Сказав это, он повернулся к Хэ Сыму и Дуань Сюю, стоявшим рядом с ним, и улыбнулся: «Умирая, я думал о том, что третий брат и сестрица Сяосяо пропали без вести и что ни одно из ваших желаний так и не исполнилось. Я очень хотел увидеть вас вновь, очень хотел исполнить ваши желания. И вот я правда увидел вас снова. Как же мне повезло».
В то время этот ребенок был одет в черное, кожа его была бледной, а черты лица — тонкими и мягкими. На лице его отражалась особая смесь невинности и зрелости, которая встречается между детством и взрослой жизнью. Она задумалась о том, как выглядел бы этот ребенок при жизни, если бы вырос: он наверняка был бы очень красивым.
Пронзенный тысячей стрел в самое сердце, он даже в такой мучительной смерти смог сказать, что «ему очень повезло». Поистине странная душа, и даже неудивительно, что он стал злобным призраком.
В этот момент глаза Хэ Сыму наполнились слезами, когда она обняла Чэньина. Цзян Ай заметила, что с тех пор, как Хэ Сыму стала смертной, она будто стала очень склонна к слезам и проливала их с такой легкостью.
Сыму, это дитя, наконец перестала притворяться сильной и получила право на собственные слабости.
Она была очень за нее рада.
Позже Хэ Сыму велела Призрачному Фонарю выбрать своего нового хозяина между Цзян Ай и Чэньином, и он, вопреки ожиданиям, выбрал последнего. Несмотря на свое глубокое изумление, Цзян Ай вздохнула с облегчением. Ее радость проистекала из ее собственного нежелания становиться Королевой Призраков, а удивление вызвало то, что Фонарь выбрал Чэньина, ребенка, который только недавно стал злобным призраком и обладал лишь слабой призрачной силой.
Чэньин, казалось, не обладал тем необыкновенным врожденным талантом, который был у Хэ Сыму.
В течение этих нескольких лет Цзян Ай управляла Царством Призраков от ее имени, а Чэньин вместе с ней и Хэ Сыму знакомился с их миром и изучал искусство правления. Постепенно она обнаружила, что Чэньин и правда не владел врожденной могущественной силой, как Хэ Сыму, однако, если старания и упорный труд можно было назвать дарованными небом способностями, то и Чэньина тоже можно было считать редким самородком.
Она никогда не встречала злобного призрака, более прилежного и целеустремленного, чем он. Чэньин, казалось, совершенно не осознавал, насколько высоки были его требования к себе, и продолжал безжалостно доводить себя до предела, проверяя свои собственные границы.
Люди неизбежно испытывают моменты лени и надоедания от чего-либо, и призраки не были исключением, однако Чэньин никогда подобного не испытывал. Он также не был склонен к нетерпеливости, он просто упорно продолжал свои усилия день за днем, год за годом, с непоколебимой последовательностью.
Введение «Законов Золотой Стены» и подавление восстания привели Царство Призраков к периоду относительной стабильности. Учитывая темпы развития магической силы и управленческих способностей Чэньина, вполне вероятно, что еще при жизни Хэ Сыму могла стать свидетельницей того, как он официально возьмет на себя правление Царством Призраков.
Цзян Ай иногда задавалась вопросом, не в этом ли заключается причина неустанных усилий Чэньина.
Хэ Сыму тоже была немного обеспокоена, но не способностями Чэньина, а тем, не станет ли трон Короля Призраков для него такими же оковами, какими он когда-то был для нее. Она попросила Цзян Ай ненавязчиво поспрашивать об этом Чэньина.
Это оказалось чрезвычайно сложной задачей, поскольку в разговорах Цзян Ай и Чэньина никогда не было места тонким намекам, ведь если рядом не было Дуань Сюя и Хэ Сыму, он никогда не вступал в пустую болтовню. Все его вопросы и ответы касались серьезных тем, как будто никакая мелочь не могла отвлечь его ни на минуту.
Цзян Ай откашлялась, прочистив горло.
Чэньин этого не услышал, все его мысли были сосредоточены на Книге перед ним.
Цзян Ай подумала, что ей следовало взять с собой ее этого болтуна Бай Саньсина: он наверняка устроил бы такой шум, что Чэньин просто не смог бы этого вынести.
— Чэньин, —подойдя к нему, она окликнула его по имени. Чэньин наконец поднял глаза и, увидев Цзян Ай, улыбнулся ей: «Тетушка Цзян Ай».
Отец Хэ Сыму называл ее тетушкой Цзян Ай, Хэ Сыму называла ее тетушкой Цзян Ай, и теперь этот сорванец тоже называл ее тетушкой Цзян Ай. Похоже, эта «тетушка» прилипла к ней навечно.
Цзян Ай тихо вздохнула, подошла ближе и села рядом с ним:
— Все еще корчишься над этой Призрачной Книгой?
— М, мне нужно ознакомиться со злобными призраками всех двадцати четырех Призрачных Дворцов за последние три столетия, а также понять, почему смертные вообще становятся призраками. К слову, об этом, у меня есть вопрос, который я хотел бы задать...
Цзян Ай почувствовала, как у нее начинает пухнуть голова. Она махнула рукой:
— Ох, Чэньин, давай об этом поговорим попозже. Сыму только что сообщила, что они с Дуань Сюем устраивают свадьбу.
Глаза Чэньина мгновенно засияли, и он взволнованно воскликнул:
— Третий брат и сестрица Сяосяо наконец-то женятся! Но... где будет проходить церемония? В городе Юйчжоу? Поскольку половина гостей будут призраками, а половина — людьми, нам действительно нужно тщательно подумать над организацией этого банкета...
Цзян Ай заметила редкое сияние в глазах Чэньина, как будто тот ожил. Отложив в сторону обычные деловые вопросы и поболтав некоторое время о пустяках, Цзян Ай подперла подбородок рукой и спросила его:
— Малыш Чэньин, ты разве не завидуешь?
Чэньин на миг опешил, его бледное лицо освещало голубое мерцание Фонаря.
— Завидую чему?
— Сыму и Дуань Сюй смертные, у них есть пять чувств и пылкая жизнь впереди, они могут пожениться, могут прожить всю жизнь вместе до самой старости. Но ты мертв, и тебе еще предстоит изучить все эти сложные вещи, чтобы поддерживать существование Царства Призраков. Разве ты не завидуешь им? Ты действительно хочешь быть Королем Призраков?
На юном лице Чэньина промелькнуло удивление. Он буднично произнес:
— То, что третий брат и сестрица Сяосяо смертные и могут теперь любить и оберегать друг друга всю свою жизнь, — одно из моих желаний. Теперь, когда мое желание сбылось, чему мне завидовать? К тому же, я не вижу ничего плохого в смерти. Сестрица и брат все еще рядом со мной, разве что-то изменилось?
После паузы он, казалось, понял, о чем именно спрашивает Цзян Ай, и ответил:
— Сестра однажды сказала, что трон — это лишь жертвы, но мне больше нечего отдавать. В этом мире самое ценное, что у меня есть, — это сестрица и третий брат, а их желания — это мои заветные стремления. Брат уже отвоевал семнадцать провинций, а сестра надеется поддерживать баланс между миром людей и миром призраков, поэтому стать Королем Призраков и преуспеть в этом — это и есть мое желание.
Хотя Цзян Ай уже знала, что Чэньин одержим защитой Хэ Сыму и Дуань Сюя, это был первый раз, когда она так ясно почувствовала эту самую «одержимость».
Она нахмурилась:
— А ты? А как же ты сам?
— Это мое собственное желание.
— А потом, когда Сыму и Дуань Сюя не станет через сотню лет?
— Тогда у них уже и потомки будут, дорогие их сердцу люди. Я сделаю все возможное, чтобы защитить мир, в котором они живут. — Чэньин опустила взгляд на Призрачную Книгу и сказал: — Я знаю, что не так умен, как сестрица и третий брат, и не знаю, смогу ли справиться с этой задачей, но я постараюсь изо всех сил.
Цзян Ай просто не нашлась, что ответить.
Она обнаружила в Чэньине одну особенность: он не придавал большого значения себе, но высоко ценил окружающих. Возможно, по той причине, что он с юности лет один за другим потерял своих родных, у него появилась такая глубокая привязанность к своим более поздним близким людям — к Хэ Сыму и Дуань Сюю.
Цзян Ай подумала, что с годами все бы у него наладилось. Когда у него появилась бы собственная семья, когда стало бы больше близких и родных, его зацикленность на Хэ Сыму и Дуань Сюе постепенно угасла бы.
Однако у него теперь не было возможности повзрослеть как обычный юноша.
Цзян Ай погладила его по макушке:
— Мы с Сыму знаем, как сильно ты стараешься. В этом мире нет более усердного и добросердечного злобного призрака, чем ты.
Она, похоже, поняла, почему Призрачный Фонарь выбрал Чэньина.
— Ты будешь очень хорошим Королем Призраков.
Чэньин рассмеялся. Убрав Призрачную Книгу и подняв Призрачный Фонарь, он весело сказал:
— Сходим к ним!
Цзян Ай наблюдала, как Чэньин, напевая что-то, начал спускаться с горы, и в лунном свете не было видно ни тени его высокой и стройной фигуры. Она тоже рассмеялась, покачав головой.
Предыдущий Король Призраков, Хэ Ичэн, устанавливал законы в смутные времена; бывшая Королева Призраков, Хэ Сыму, продвигала законы в мирное время; а последующий Король Призраков, Сюэ Чэньин, стал защитником законов в периоды процветания.
Под его правлением между призраками, смертными и бессмертными более тысячи лет царил мир.
Оставим в стороне события далекого будущего, однако в пятом году периода правления Синьхэ в главном городе Дайчжоу состоялась одна величественная свадьба. Свадебная процессия тянулась, как дракон, и ее конец терялся из виду. Слуги, сопровождавшие повозки, разбрасывали жемчуг и серебряные монеты простым людям, выстроившимся вдоль улиц. Звучали барабаны и гонги, а небо сотрясали фейерверки. Весь город был усыпан дождем из алых бумажных обрывков, словно покрывшись красным снегом.
Пиршество длилось три дня, переполошив весь Дайчжоу.
Кто мог бы подумать, что барышня Хэ Сыму, прославленная своими картинами, обладала таким огромным имуществом и была готова потратить целое состояние на то, чтобы принять зятя в семью. Даже спустя годы жители Дайчжоу все еще обсуждали эту свадьбу. Кто-то говорил: «Знал бы заранее, то тоже постарался бы стать зятем семьи Хэ». Другие возражали: «Как же, мечтать не вредно! Ты явно не видел избранного барышни Хэ».
В тот летний день ярко светило солнце. Жених, облаченный в алые одежды с золотой вышивкой, ехал верхом на коне по улице с лучезарной улыбкой. Любой, кто его видел, сказал бы, что нет в мире более красивого мужчины.
И даже десятилетия спустя, когда Чжао Син, начальник провинции Цичжоу, поднял восстание и провозгласил себя императором, захватив Южную столицу и основав новую династию, когда он перенес столицу на север, когда посмертно назначил покойного ученого из семьи Фан предыдущей династии своим императорским наставником и увековечил* имя бывшего великого генерала Дуань Шуньси... Даже имея тьма тьмущая таких историй, что и не счесть, все же жители Дайчжоу, вспоминая прошлое, по-прежнему с восхищением говорят о той пышной свадьбе, а также о Хэ Сыму и ее муже, которые уже давным-давно покинули их город.
По всей видимости, на протяжении десятилетий то была самая известная легенда в Дайчжоу.
Примечания:
1* 沉海之瑛 (chénhǎi zhī yīng) — сияние глубоких морей; отсылка к Чэньину (первый иероглиф здесь является и первым иероглифом в его имени, а последний пишется чуть иначе, но звучит так же, как второй в его имени)
2* 树碑立传 (shùbēi lìzhuàn) — воздвигнуть памятник и составить биографию; обр. прославить, увековечить, воздвигнуть памятник