Сломленные крылья души [18+]

Пришлось долго уверять Кира в том, что я его услышала и поняла. Было смешно, но я чуть ли не клятву дала этому парню, лишь бы он выпустил меня из машины.

Все шло, как нельзя хорошо. Того парня я больше не видела, что не могло не радовать. Я попыталась забыть о той ночи раз и навсегда: никто и никогда, кроме меня самой не будет знать о случившемся.

Илья стал появляться на занятиях намного чаще, чем раньше, да и отношения по-немногу начали входить в нормальное русло. Мне все еще было неловко: я по-прежнему чувствовала свою вину. Илью как будто подменили. Наверное, это эгоистично, но так он со мной рядом, и я этому рада. Меня грызла совесть. Но не долго, вскоре ее место заняла ревность: ужасная, разъедающая, как кислота, ревность.

Все случилось за 2 дня до приезда Антона: дядя обещал навестить меня в новогодние праздники, прихватив с собой Софи и жену. Я с друзьями договорилась встретиться в кафе, чтобы обсудить, где и во сколько мы будем праздновать Новый год. Рони прибежала, чуть позже меня. Растрепанные волосы выглядывали из-под вязаной шапки; кончик носа раскраснелся от холода, а ресницы порхали над глазами, покрытые инеем.

- Только не говори, что я последняя! Кир не хотел меня отпускать, - щеки подруги зарделись еще больше прежнего. Закусив губу, она опустила глаза в пол.

Я рассмеялась:

- Нет, ты не последняя. Еще не хватает нашего умного и красивого мальчика, - ответила я. - Эй, может посмотришь на меня, - я поднесла окоченевшие пальцы ко рту, чтобы согреть.

Вероника осторожно посмотрела на меня и нервно улыбнулась: губы растянулись так сильно, что мне казалось, будто к их краям приклеены ниточки. Карамельные глаза горели невозможно ярко, поблескивая от слез.

- Можно я заеду вечером, -прикусив нижнюю губу, спросила подруга.

- Так-так, уверена, что меня ждет безумно интересная ночь, - загадочно подмигнула я.

От моей реплики девушка раскраснелась еще больше, от чего меня пробрало на нервный смех.

- Что смешного я пропустил? - знакомый голос раздался прямо за спиной. Я не обернулась, надеялась, что как раньше, он закроет мои глаза ладошками, и попросит отгадать. К сожалению, этого не случилось. Рони смотрела поверх меня, а через минуту перевела взгляд прямо за спину. Улыбка сползла с ее лица, в глазах читались растерянность и недопонимание. Нездоровая реакция подтолкнула развернуться меня и лично увидеть что-то столько непонятное.

Илья стоял прямо передо мной, во весь свой рост, я едва ли не касалась носом его мускулистой груди. Я перевела взгляд чуть правее и тихонько охнула.

Девушка.

Они стояли совсем близко друг к другу. Широкая ладонь друга крепко держала ее ладошку. Мы с ней примерно одного роста: карие глаза, черные, как ночь, с любопытством шарили по мне; темно-каштановые волосы небрежными волнами, больше похожими на сосульки, разметались по пальто, а персиковые губы растянуты в мерзкой улыбке.

- Ничего смешного, - отчеканила Рони. Я даже сказать ничего не смогла.Поперек горла встал ком. Зеленые глаза отыскали мои и вопросительно взглянули. Я слегка мотнула головой и поспешила войти в здание. Сердце пропустило несколько ударов подряд, его действия ударили сильнее любого ножа.

Я не имею права претендовать на него, это глупо. Наоборот мне нужно радоваться, что человек не стал мучиться, не стал жить переживаниями, а решил построить свою личную жизнь, уже без меня.

Ребята познакомились и приступили к обсуждению предстоящего праздника. Я особо не вникала, как обычно витала в облаках, точнее застряла в трясине болота. Илья так нежно держал ее руку, постоянно обращался к этой. Всячески обнимал ее и целовал. Все внутренности разъедала сильнейшая из всех кислот - ревность: она тоненькими струйками сочилась в каждый орган, повреждая мышечные, соединительные ткани, каждую связку она превратила в месиво. Легкие еще функционировали, когда ноги подняли меня с места, и поспешили увести куда подальше.

Туалет оказался пуст. Холодная вода толстой струей бежала из крана, пока я пыталась охладить пылающее от злости лицо. Я, как будто сошла с ума. Кровь бурлила по венам, а голова слегка кружилась.

- Ну, и чем же я хуже? - спросила я у отражения. - Да она копия меня, - усмехнулась я. Ноздри расширились от частого дыхания, а зрачки глаз увеличились.

- Интересный способ забыть меня, - продолжала говорить я. Точно сошла с ума, раз разговариваю с собственным отражением в зеркале.

- Ты уверена, что именно так я пытаюсь тебя забыть? - я вздрогнула. Шаркающий звук медленных шагов раздался в пустом помещении. Он был слишком близко: его аромат, смешанный с легким запахом шампанского, щекотал мои ноздри. Жар, исходящий от тела парня, медленно переполз ко мне. Все, что уцелело из внутренностей сжалось в маленький комочек. - Ты единственная и неповторимая, - шептал он, прислонившись губами к уху. Стайки мурашек пронеслись по рукам, бедрам и животу, концентрируясь где-то внизу.

Тонкие пальцы собрали распущенные волосы в кучку и перебросили на одну сторону. Мягкие губы коснулись кожи на шее, взбудораживая кровь, оголяя каждый нерв. Дышать становилось труднее.

- Тогда зачем она тебе? - задыхаясь спросила я.

- Позлить тебя, - шептал парень, притягивая меня за талию к своей груди. В отражении его глаза светились лучше всякой гирлянды: зрачки увеличены слишком сильно. Илья возвышался надо мной, как стена, готовая вот-вот обрушиться. – Я уверен, что ты чувствуешь это, - кончиками пальцев, сквозь ткань свитера, он нащупал грудь. От прикосновений друга я затрепетала, как мотылек в банке. Стоп! Мы же друзья. И должны остаться ими. Но все, что он говорил, делал - все это заставляло меня трепетать от волнения, тяжело дышать и ожидать, что же будет дальше.

- Позволь мне доказать то, что ты была не права, - я согласно хмыкнула, мельком оглядев его в зеркале. Илья быстрым и точным движением развернул меня к себе, приподнял в воздух и усадил на каменную столешницу, коленями раздвинув ноги шире, чтобы встать вплотную ко мне.

Ладони путешествовали по моему лицу. Пальцы изящно очертили губы, чуть приоткрывая их; правая рука медленно сползла по талии и легла на бедро, чуть сжав его. Сладкий стон едва ли не сорвался с моих губ. Илья взглянул мне в глаза, будто убеждаясь в чем-то, слегка кивнул сам себе и облизнул губы. Жар полыхал между ног, превращая рот в пустыню. Губы покалывало от предвкушения, я еще помню тот момент, когда Илья впервые коснулся их своими: на вкус они были такими же сладкими и вкусными, как я себе представляла.

Не дожидаясь его ответной реакции, я всем туловищем подалась вперед, касаясь его губ. Илья в сию же минуту подхватил мой порыв. Мы целовались слишком долго, его горячий и скользкий язык путешествовал по моему рту, лаская каждый уголок. Парень оторвался всего на минуту, по минимуму сокращая расстояние между нами, чтобы подхватить меня под бедра, и нежно впечатать спиной в противоположную стену. Для поддержки мне пришлось обвить ногами его узкие бедра, еще больше вжимаясь в него. Я висела на нем, как обезьянка, сумасшедшая обезьянка, сгорающая от непреодолимого желания и страсти. Илья стонал мне в рот, иногда покачивая бедрами мне навстречу. Его действия сносили мне крышу окончательно, мне хотелось большего: я уверенно поерзала и крепче обхватила его за шею, прерывая поцелуй.

Он выглядел обезумевшим: в глазах полыхал огонь, а грудь часто-часто подымалась от тяжелых вздохов; волосы в ужасном беспорядке; губы выглядели хуже всего, они опухли от нашей страсти. Хихикнув, я лизнула его в шею, одновременно покусывая.

- Ты слишком испорченная девчонка, - рыкнул Илья, умудрившись ладонью надавить на местечко между ног. Я, как раненый зверек, взвыла. Но всю страсть как будто пылесосом засосало, когда в кармане у одного из нас раздалась противная мелодия.

- Крис, да, я сейчас, - Илья взглянул на меня извиняющимся взглядом. В голове прокрутилось ее имя сотню раз: "Крис", "Крис", "Кристина", и меня, как будто ледяной водой окатили. Дымка рассеялась, и я ощутила горечь своего поступка. Я дала ему шанс, ложную надежду на взаимность.

Сморгнув подступившие слезы, я дождалась окончания разговора и произнесла то, что разобьет ему сердце окончательно:

- Прости, это была ошибка. Ты пьян, а я зла, что ты привел ее. Я приревновала тебя, как друга. Это был порыв минутной слабости, я не позволю больше перейти границу дозволенного. Тебя ждет Кристина, беги к ней, - дрожащим от волнения и обиды голосом сказала я.

Я подняла взгляд на друга и ощутила острую боль потери, на этот раз сильнее. Его покрасневшие щеки блестели от единственной слезинки, скатившейся прямо к уголку губ; глаза широко смотрели на меня, будто умоляя забрать свои слова назад. Но я не забрала. Тяжело проглотила ком в горле, шмыгнула носом и ушла прочь, даже не обернувшись, ощущая на себе его отчаявшийся взгляд. Я чувствовала себя сукой, самой настоящей тварью, позволившей себе поиграться на чувствах друга, а потом жестоко оттолкнув.