Проданная

Вечер опускался на Чеджу, окрашивая небо густым фиолетом.
Перед особняком Кимов выстроился кортеж чёрных машин — охрана, советники, журналисты.
Сегодня весь клан собрался, чтобы увидеть, как новая глава семьи официально вступает в должность.

Розэ стояла перед зеркалом и не могла заставить себя вдохнуть ровно.
Шум снаружи — приглушённые голоса, отрывки фраз на корейском, щёлканье фотоаппаратов — всё это било по нервам.

Дверь тихо распахнулась. Джису вошла — в строгом чёрном костюме, с застёгнутыми до подбородка пуговицами, будто панцирем.
На мгновение их взгляды встретились: холодный — у Джису, тревожный — у Розэ.

— Пора, — сказала Джису.

Розэ кивнула.
Внутри всё сжималось от страха. Снаружи — улыбка, ровная спина, шаг в шаг.

⸻

Зал был огромен — свет прожекторов, зеркала, тонкий аромат лилий.
На центральной трибуне — старшие Кимы, в первом ряду — несколько представителей Пак.
Розэ почувствовала, как воздух словно стал тяжелее.

Она встала позади Джису, стараясь держаться прямо. Но когда вокруг начали шептаться, переглядываться, когда кто-то из старших Кимов хмуро бросил взгляд в сторону молодой главы, Розэ невольно приблизилась и коснулась её руки.
Джису не отстранилась, только чуть наклонила голову.

— Не бойся, — прошептала она, не поворачиваясь.
— Они не посмеют.

Но Розэ знала: посмеют.
У каждого здесь за спиной — нож.

⸻

Когда церемония началась, в зале стало почти тихо.
Один из старших поднялся и объявил:
— С сегодняшнего дня Ким Джису официально возглавляет клан.

Аплодисменты. Сухие, неискренние.
Розэ видела, как у некоторых дрожали губы — не от радости, а от ярости.

Джису стояла прямо, будто высеченная из камня. Но рука Розэ всё ещё касалась её пиджака.
Каждое движение охраны заставляло сердце Розэ биться быстрее.

— Не отпускай, — прошептала она.
— Я здесь, — ответила Джису.

И в этом шёпоте было всё: страх, гордость, обещание.

⸻

Когда церемония закончилась, Джису повела Розэ в закулисное помещение.
Сзади всё ещё слышались вспышки камер, голоса, смех.
Но едва за ними закрылась дверь, мир будто стих.

— Ты вся дрожишь, — сказала Джису, оборачиваясь.
— Там было слишком много тех, кто хочет тебе зла, — выдохнула Розэ. — Я боялась...
— Боялась — за меня?
— Да.

Джису молчала секунду, потом опустила взгляд.
— Ты не должна. Я привыкла быть мишенью.

Розэ шагнула ближе.
— А я — нет.

Молчание повисло между ними — плотное, горячее, почти невыносимое.
За дверью шли переговоры, наверняка решались судьбы клана, но здесь, в тени, оставались лишь две фигуры, уставшие от войны.

Джису впервые за вечер позволила себе выдохнуть и просто положила ладонь на её плечо.
— Пошли домой, — сказала тихо. — Сегодня слишком много глаз.

⸻

Уже в машине, когда город остался позади, Розэ всё ещё не отпускала её руку.
И впервые за долгое время Джису не выдернула ладонь.

Они ехали молча, в звуках мотора и шелесте ветра, а за окнами мелькали огни — как чужие судьбы, к которым они не успели прикасаться.

⸻