Птицеед

- Вы довольны, мисс?

Доволен он.

Ему нравилось вот так вот постепенно возвращать Ингу к памяти. Он всегда относился к этому ритуалу с особенной нежностью, с пониманием и усердием. Он показывал ей фотографии, рассказывал о прошлом. И, наверное, считал все забавной игрой, в которой он уже прошел все уровни.

Самое смешное, что показывал он фотографии команды "Дупталепт" и остальных людей, с коими Инга познакомилась вместе с ним. Но на фото не было имен. На каждом снимке синели лишь подписи: "Алчность", "Зависть", "Гордыня", "Гнев"... Лишь на фотографии Ивана Александровича имелось его ФИО, но края фото были настолько выцветшими, что можно прочесть лишь начало отчества, да и то с большим трудом.

Он показывал. А в голове Инги проносилось: "Акинфеев. Раздавлен прессом. Зина. Убита камнем. Хасанов. Умер от тока.  Очкарик. Задушен...".

- Вам нравится разговаривать со мной, мисс? О чем вы хотите поговорить? Может, вам рассказать что-нибудь интересное? О чем вы желаете послушать? Я ведь понимаю, что вам здесь скучно, и я с радостью готов эту скуку развеять.

Инга посмотрела на него.

Да, сегодня суббота. День любований его красотой, светских разговоров и чая с мятой. Он снял маску, уселся в кресло и упивался ее восторгом. Он привык жить так, как ему хочется, и получать от людей то, что ему нужно.

- Я не хочу с тобой разговаривать, - отрезала Инга.

Он даже подался вперед.

- Что-что?

- Звук прибавь! - гаркнула она и сглотнула, храбро глядя в его глаза.

Ион нахмурился.

- Мисс. Вы...

- Что"я"?! Что "я"?! Разочаровала тебя?! Посмела вякнуть?! Да все равно ты свой жалкий ток на мне не применишь, потому что от таких частых сеансов я сдохну! Или ты хочешь, чтобы я сдохла?! Конечно, ты хочешь, чтобы я сдохла! Все эти чертовы пять лет ты только и добиваешься, чтобы я сдохла!

Он резко поднялся.

Инга тоже встала. Сцепив зубы, выкрикнула:

- Уж лучше бы ты взорвался на столе у Ивана Александровича! Надо же, возомнил себя вершителем судеб, а сам-то кто? Банка консервная! И не ошиблась я в тебе в самом начале, совсем не ошиблась! Милосердный, вы посмотрите, от грехов меня избавляет... Да нахрен мне твои трупы не всрались!

Ион схватил ее за горло и оторвал от пола. Но у нее хватило сил, чтобы болтающейся ногой лягнуть его между ног. Пусть ему даже и не больно. Пусть это бесполезно. Но выплеснуть ярость Инга должна.

Он швырнул ее в стену. И только когда в ушах зазвенело, а в глазах потемнело, Инга осознала, что ударилась головой.

Встретилась с его взглядом.

Череп раскалывался. Инга сжала кулаки и, тяжело дыша, процедила:

- И еще говорит, что любит... Конечно же, ведь все, кто любит, швыряют девушек в стены! Ты не меня любишь, а свои пятилетние труды! Слышишь?! Нет у тебя никакой любви!

- А ну хватит!

- Это тебе хватит! Хватит мне рот затыкать! Сколько можно?! Все Иоша да Иоша, Иоша да Иоша... тьфу! И сломался твой полиграф, я никогда тебя не любила!

Он рывком поднял ее за шиворот и поволок за собой.

- Я не знаю, что сегодня с вами. Может, просто плохое настроение. Но лучше будет, если вы успокоитесь.

- Да тварь ты! - визжала Инга. - Сволочь! Ненавижу! Ненавижу тебя! Всей душой, слышишь?! Всей душой! И человеком ты никогда не был! Как и был тупым куском железа, так им и остался!

Так часто применять токовое наказание все-таки можно.

Или теперь Иона действительно уже не волнует, помрет она или нет. Но как же? Это же его годы стараний! Неужели он позволит разрушить их какой-то койке с кандалами и бьющему током шлему?

Инга дернулась. Он крепко держал ее за шиворот. Позади него уже блестящая кровью кушетка и черные вены проводов. Снова потеря памяти, снова три дня быть дурочкой...

Инга вынырнула из сорочки, скользнула к нему, толкнула, навалилась всем телом и придавила к койке. С молниеносной быстротой пристегнула его руки к кандалам.

Ноги не успела. Ногами он пнул ее в грудь, Инга перелетела через койку, но упала уже на локти.

А Ион дернулся раз, другой. Помотал головой и с изумлением взглянул на Ингу.

Она медленно поднялась. Надела сорочку и присела на пол рядом с ним.

- Браво, мисс, - наконец тихо сказал Ион. - Браво. Это было блестяще.

- Я знаю, - хрипло ответила Инга, потерев ушибленный локоть. - Я давно этот план придумала. Ждала только, когда маску снимешь.

- И что же вы хотите, мисс? Держать меня здесь без воды? Но вы не сможете выбраться из бункера и просто умрете с голода.

- Только ты знаешь, как выбраться, да? - усмехнулась Инга.

Ион молчал. Кандалы, спасибо ему, сделал крепкими. Ничего предпринять и вправду не мог.

- Помнишь, как тебя в убийствах подозревали полицейские? - Инга потерла щеки. - Они пристегнули тебя к койке и не давали воду. Только так тебя можно отключить.

- И что же вам это даст, мисс? Я ведь уже говорил вам - все бессмысленно.

- Полицейские хотели подтвердить свои догадки, - как ни в чем не бывало продолжала Инга. - Хотели изучить твой мозг и увидеть, убивал ты или нет. А я хочу изучить твой мозг и увидеть, как выбраться из бункера.

Ион на секунду опешил. Рвано вздохнул.

- Но вы же этого не сделаете, мисс?

- Почему вдруг?

- Вы любите меня, я знаю. Я ведь все чувствую. Просто боитесь себя. Боитесь показаться аморальной. Боитесь своей же совести. Но не надо бояться себя. Не надо бояться себя, мисс. Вы любите меня, так скажите это.

- Пошел ты.

- Мисс! Долго же вам придется ждать. Полицейские для истощения моей энергии использовали звуки, а у вас их нет.

- Дождусь.

- Пока я отключусь, припасы еды кончатся. Вы захотите есть.

- Буду экономить.

Ион вздохнул. Снова подергал руками. Закрыл глаза.

Инга понимала, что ближе трех метров к нему подходить опасно. А лучше вообще выйти из этой комнаты. Но вдруг он во время ее отсутствия сумеет выбраться? Как же он сумеет? Гибкость у него развита даже ниже человеческой. Одно оружие, которое у него осталось - это манипуляция, и чтобы лишить Иона и этого, нужно просто выйти.

Может быть, это и не совсем любовь, а что-то сродне Стокгольмскому синдрому. Но Инге было чрезвычайно трудно просто сидеть и ждать, зная, что где-то там, в комнате, он умирает от жажды. Поэтому она просто вколола в себя сильнейшее снотворное и устало отключилась.

И ждать долго не придется. И голод не замучает.

Зато потом, спустя двое суток непробудного сна, когда Инга наконец осмелилась зайти в ту комнату и приготовилась к худшему...

Ион просто лежал неподвижно, уставившись стеклянными глазами в потолок. Сейчас он меньше всего походил на живого человека. Кожа на лице почему-то посерела, маленькие лампочки на груди не горели, а само тело напоминало искусную статую в музее робототехники. Он все еще лежал красиво, все еще грациозно, все еще совершенно.

Даже мертвым.

Даже мертвым он все еще руководил ей. Даже мертвым мог искушать и нагонять воспоминания. Даже мертвым поражал эстетичностью собственной внешности.

Он все еще прекрасен.

Инга зажмурилась, дрожащей ладонью вытерла из уголка глаза каплю. Подошла к нему. Всхлипнула. Почти не касаясь, провела кончиком пальца по его холодной щеке и сняла резиновую голову.

Голова железная же снималась на удивление легко. Просто отцеплялась - так просто, почти как колпачок флешки. 

И ничего человеческого внутри. Провода, провода, сплошные провода и большой синий сгусток в самой глубине головы. Осторожно, по инерции боясь повредить какой-нибудь провод, Инга извлекла его. В сгустке - так банально и смешно - имелся обычный флеш-накопитель, только, наверное, больше раза в два.

Инга положила его голову на компьютерный стол, вставила флешку в специальный разъем. Любопытно, но даже там все было просто, чисто и аккуратно. Совсем как какая-нибудь компьютерная программа для новичков.

И все аккуратно разложено по папкам: первый год, второй год, третий, четвертый...

Инга почему-то кликнула по "четвертому".

Там имелось двенадцать папок. Месяцы.

А в каждой - по тридцать двадцати четырех часовых видео.

Наверное, их можно даже отправить в студию. Получился бы прекрасный фильм от лица робота...

Инга кликнула по одному видео и перемотала к концу.

Боже, какой же она была раньше... красивой! Веселой, радостной, бодрой! Сильной!

- Угадай, что у меня есть! - крикнула незнакомая и прекрасная Инга. Потом продолжила:  - Это твои вещи.

И Ион принял пакет. И Ион снова облачился в человеческий костюм. И Ион долго любовался своим отражением.

- Спасибо вам, мисс.

- Ерунда.

- Мне очень важно быть похожим на людей, мисс. Я... На самом деле, я не ощущал себя комфортно без маскировки. Мне не нравилось, что я мертв как изнутри, так и снаружи. Мне кажется, вы меня не поймете, мисс. Я бы тоже на вашем месте себя не понял.

- Что ты делаешь на улице? Почему не с ребятами?

- Мне очень нравится ночь. Она такая спокойная... Тихая-тихая, без посторонних шумов. Такая свежая. Такая... прекрасная. Я люблю наблюдать за солнцем, когда оно медленно садится за горизонт... Иногда мне кажется, что, когда солнце полюбило луну, родился закат.

- А ночь - это что? Звезды?..

- А звезды - слезы луны, потерявшей и солнце, и закат... Знаете, мисс, иногда... Я придумываю для них историю. Я верю, что когда-то луна горячо любила солнце, и краски их чувств разливались по всеми миру. А потом солнце погибло. И все вокруг окрасилось в цвет траура. Луна плакала, безудержно плакала по солнцу, и ее маленькие слезы застыли на небе светящимися каплями. И каждый день, миллионы лет, эта история повторяется. Каждый день - новая. Они переживают свою судьбу вновь и вновь...

У Инги уже не было сил, чтобы стирать с щек предательские слезы.

Холодно. Из углов почему-то дует. А от воспоминаний по телу проносятся мурашки...

Сама не управляя собой, открыла другое видео.

И снова она красивая. Но уже не веселая, а злая и негодующая.

- И для чего это было нужно? - крикнула негодующая Инга.

- Это было нужно. Я просто хотел быть похожим на людей, мисс. Просто походить. Поступать, как люди. Забывать о страхах и тревогах. Они ведь... часто так делают. Я тоже хотел. Создать ощущение счастья. Хоть лживое, да и ненадолго. Но почувствовать себя счастливым.

- А разве ты не чувствуешь?

- Я ощущаю себя неполноценным, мисс. Я хочу быть с вами. Я хочу любить вас. Но не могу отделаться от мысли, что это неправильно. Это неправильно настолько, что все общество нас возненавидит, если узнает. Но больше всего я боюсь, что вдруг возненавидите меня вы. Боюсь, что вы заболеете, что с вами что-то случится. Боюсь, что если вы уйдете, со мной произойдет нечто, которое разрушит все вокруг. Я боюсь слишком многого в этом мире. И я всего лишь хотел эти страхи временно приглушить.

- Ты больной.

- Возможно. Возможно, я слишком ранимый, мисс. Но я просто осознал: чуда нет ни для кого.

- Откуда такая уверенность?

- Он замерзал. Промокал под дождем. Дрожал. Так... беззащитно пищал. Он не хотел умирать, он пытался жить. Он ни в чем виноват не был. Но неумолимо погиб. Хоть быстро, и то хорошо...

- Кто "он"?!

- Воробей. Он маленький был еще. Ведь достоин был жить. Ведь заслужил. А чуда нет.

- Ты правда его жалеешь?

- Мне всегда сложно принимать смерть, мисс. Наверное, я слишком бережно отношусь к живым и слишком высоко оцениваю жизнь. Знаете, как тяжело мне было, когда погибли Матвей и Евгений?

Теперь Инга уже не могла сдерживать себя и бессовестно ревела. Упала на клавиатуру лицом и ревела - унизительно и безудержно. Сил просматривать все эти видео уже не было, ведь дальше пойдут убийства, а она не хотела их видеть.

Но у всего рано или поздно бывает конец. И у доброты Иона. И у Иона самого.

Все кончено.

По-прежнему всхлипывая и утирая мокрые глаза, она стала ворошить последние папки.

Чутье ее не обмануло. Они действительно находились в чем-то подобном Антарктиде. Выход был замаскирован в кабинете Иона, стоило лишь отодвинуть руку маленькому роботу и ввести код, как откроется коридор, где имеется и шуба, и шапка, и варежки, и даже шарф с сапогами. Зачем все это Иону - неясно, но, наверное, так он хотел походить перед другими людьми на живого человека.

Когда Инга переоделась и вышла наружу, она сперва и не поняла, что произошло. Просто ее щеки вдруг неожиданно защипало, а сама она закашлялась от резкой перемены воздуха. Привыкшая дышать отфильтрованным кислородом, Инга задыхалась кашлем и прижимала кулаки к груди. Глотка разрывалась, тяжелый смог камнем упал в горло и преграждал дыхание.

Снежная пустыня вокруг со вздымающимися горами льдов. По сравнению с этими глыбами Инга вдруг ощутила себя такой маленькой, такой ничтожной и крошечной, что ее обдало мурашками.

А ведь при желании можно и взобраться на них. При желании можно все! Можно пойти куда ни захочешь, ведь теперь нет надзирателя, и не надо ничего делать по его указке! Свобода появилась так резко и неожиданно, что Инга даже не могла сполна ее осознать! Каждую минуту ей казалось, что вот-вот сзади кашлянет Ион, потребовав прекратить недостойное поведение и уйти наконец с мороза.

А мороз был крепким.

Рано радоваться. Нужно для начала выбраться из этой ледяной пустыни. Хорошее же место Ион выбрал для строительства бункера...

Место, где нет ни одной живой души и нет никаких звуков, кроме оглушительного свиста вьюги. Громадные айсберги, которые, наверное, выше и шире любого небоскреба, вздымаются своими ледяными куполами к полярной ночи с зелеными красками северного сияния. Наверное, для них Инга меньше, чем для нее муравей...

И куда идти? Где выход? Где находится город? Как вообще можно попасть домой?! Всюду - вечная ночь, вечная пустота и вечное безмолвие!

Инга обернулась и посмотрела на теплый бункер, первую ячейку которого уже занесло снегом. Чувствует она, что, поскитавшись, вернется, починит Иона и напоит его чаем...

И дальше будет жить, повторяя день за днем? А если он вообще придумает в наказание что-то ужасное?!

Уж лучше сдохнуть и замерзнуть в снегах, чем возобновить ушедший кошмар.

Инга закуталась в шубу потеплее, надвинула на нос шарф, сжала руки в варежках и мужественно отправилась месить ногами снега.

Откуда-то же он брал еду. Вряд ли каждый раз ездил в город - а, вернее, летал, ведь машины наверняка здесь не катаются. Может, здесь есть какая-нибудь лаборатория? Часто ученые селятся в Антарктиде, чтобы оставить секретные изобретения действительно секретными. А Ион заимствует у них продукты. Открыто или тайно - это уже неважно.

Значит, нужно найти эту лабораторию!

Никаких следов, конечно же, нет. Где искать - неясно. Есть ли она вообще - неизвестно. Но Инге были просто необходимы люди! Наркоманы ли, бандиты - все не имеет значения, вряд ли уже может быть хуже.

Инга дыхнула на рукавицы. Казалось, что даже дыхание мгновенно замерзает и превращается в лед, едва вылетев изо рта. Ресницы уже покрылись инеем и хрустели при моргании, руки замерзли и окаменели даже в варежках, даже в карманах. Инга не чувствовала ни своего лица, ни своих ладоней, ни ног, которые шли сами по себе. От воя метели уже звенело в ушах, а из-за постоянно рябящих перед глазами хлопьев снега казалось, что Инга не прошла и десяти метров, ведь пейзаж всюду был одинаков.

Часто Инга видела такую ночь во снах. Ее одновременно пугали и восхищали айсберги таких размеров, по сравнению с которыми Инга была просто песчинкой, одной из многих. Но в таких снах обычно не настолько холодно, а уйти из ледяной пустыни можно было очень легко: просто упасть в снег, обнять себя и уснуть.

Но, уснув, Инга уйдет не только из пустыни, но и из жизни. А сдаваться пока слишком рано. Хоть лицо и болит от холода, хоть даже глаза, казалось, покрываются коркой льда, хоть вокруг, кроме метели, ничего нет - сдаваться слишком рано.

Инга остановилась. Выдохнула, сняла рукавицу и стало яростно тереть ей ладонь и щеки. Ветер мгновенно вырвал варежку из рук. Искать ее не было смысла - скорее всего, она уже далеко. А, может, метра за два - все равно ничего не видно.

Засунула обе ладони в одну варежку. Так даже теплее...

А что, если лаборатория где-нибудь на айсберге, проскальзывающем мимо глаз в прорехах метели? Ион бы мог взобраться на него за едой, ведь он не чувствует ни холода, ни усталости. А вот сможет ли Инга?..

Она задрала голову. Настолько, что даже хрустнула шея.

И думать нечего. Не сможет. Тем более, когда нет никаких путей.

Ладно, пройти еще немножко... Еще немножко, на большее сил не хватит. И погибнет она в честной борьбе, как герой, а не как слабовольный трус. Еще чуть-чуть, еще метров сто...

Метров сто? А сколько она вообще прошла? Двадцать будет? Или все двести? А, может целый километр? Или три?

В сапоги набился снег, насквозь промочив носки. Хлопья, оседающие на щеках, даже не таяли, а словно примерзали к коже. Теперь от холода болели уже ноги - и болели так сильно, что даже токовая терапия Иона не сравнима с до костей прожигающим морозом. Лишь рукам хорошо, они вместе, они пока держатся, они справятся...

Мозг отключался. Даже мысли медленно стали замораживаться. Последним адекватным вопросом был "Интересно, а сколько сейчас градусов, и со скольки человек умирает"?

Может, и было-то всего градусов пятнадцать мороза, просто иммунитет Инги, изнеженный лабораторией, все так гиперболизирует? Ведь при по-настоящему низкой температуре он бы просто не выдержал...

Метель чуть поутихла, а Инга вдруг заметила маленькую человеческую фигурку, маячащую вдали. Или отмерзший мозг уже посылает галлюцинации?

Но ведь если это правда, тогда самая главная цель достигнута! Тем более, его очертания так реалистичны!

Инга попыталась разжать губы и крикнуть человеку, но губы, кажется, примерзли друг к другу, да и вряд ли человек ее бы услышал.

Он находится примерно в метрах стах... Это ничего... Это недалеко. Инга легко его догонит...

Догнала бы, при условии, если человек был бы каким-нибудь домом или маяком. Но ведь он тоже наверняка идет!

Сейчас ускорить шаг... Потом необязательно идти - можно и крикнуть. Сейчас еще хотя бы пятнадцать метров пройти - и крикнуть. Но быстрым шагом...

Пятнадцать метров. Это пятнадцать раз по большому шагу. Главное - быстро переставлять замерзшие ноги. Главное - догнать.

Пятнадцать больших шагов... Один, два, три, четыре... А ноги не слушаются!

Пять.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Инга хотела остановиться и передохнуть, но с фигурой, кажется, расстояние лишь увеличилось. Нужно спешить.

Девять.

Десять.

Спасибо ногам, что хоть они поставили перед собой цель добраться во что бы то ни стало. А то Инга, кажется, уже хочет просто упасть в снег и заснуть.

Одиннадцать.

Двенадцать.

Тринадцать.

Давай, ты сможешь! Еще чуть-чуть! Еще немного! Еще два шага!

Четырнадцать.

Пятнадцать.

Инга пошатнулась, разорвала примерзшие губы и выдавила глухое хрипение. На крик сил не было. Горло слишком замерзло для крика. А такой хрип из-за воя не слышал не то что человек, его не слышала сама Инга.

Значит, нужно идти вперед.

Нужно идти дальше!

Еще пятнадцать шагов! Или для начала хотя бы десять!

Давай, ты сможешь! Разрывай глотку! Кричи! Иди вперед!

Один.

Два.

Три.

Какие здесь сугробы... Хоть бы не свалиться... Встать Инга уж точно не сможет.

Пять.

Шесть.

Семь...

Запнувшись о гору снега, Инга утонула в сугробе.

И, как предсказывала, встать уже не могла.

Не потому, что трудно. А потому что бессмысленно.

Человек стал еще дальше, а потом вообще пропал из виду. И был ли он вообще?

По крайней мере, она честно боролась. Не ушла из жизни, как юные депрессивные девочки. Сражалась как герой. До последнего. И умрет красиво. Ну и что, что спасение было в нескольких шагах от тебя?

А северное сияние разливалось по небу сверкающими красками...

***

Горячий чай обжег горло.

Инга захлебнулась и закашлялась.

Все тело неприятно кололо.

Она полулежала в кресле. По ушам ударял звук лопастей вертолета. Пахло железом.

Инга помотала головой и увидела рядом с собой морщинистого мужчину лет шестидесяти с черной, местами седеющей бородой и бодрыми, яркими голубыми глазами.

- Вы как? - чуть нахмурясь, хрипло спросил старик.

Инга поскребла щеку и ойкнула, когда подушечки пальцев уколола боль.

Неужели она жива?!

- Вы нашли меня? - крикнула она. - Вы нашли меня, да?! Как вы нашли меня?!

Старик почесал бровь. Сам глотнул из железной кружки и пояснил:

- Да от экспедиции я отстал, нагнать пытался. Слышу: воет сзади кто-то. Подумал, волки. Обернулся - нет, не волки. Да и откуда там взяться волкам? Я вас до вертолета донес. Подумал, вряд ли вы здесь оставаться будете, в таком холоде. Замерзнете ведь, умрете. Вы откуда будете?

Откуда... Да какая разница! Какая вообще разница, что было раньше! Ведь Бог все-таки есть! Это действительно какое-то чудо!

Старик, как выяснилось, накрыл ей ноги пледом и даже надел сухие носки и ботинки. Горячий чай обжигал горло и прокатывался по замороженному пищеводу. А за окном кучевыми облаками улетало прошлое...

- Вы ведь русский, да? - Инга уже и забыла, как разговаривать с чужими людьми. И отвыкла, что им не надо угождать, что можно не бояться их обидеть и необязательно подчиняться. - Или просто говорите на русском так хорошо?

- Я украинец, - кивнул старик. - Украинский эколог. Давно уж в снегах пропадаю. Семья, наверное, меня уже и похоронила. Вот, к внучке еду. Когда я уезжал, ей три было. А сейчас... сколько? Девять должно быть? Или все-таки восемь?

Какое душевное тепло от него исходило... Какое привычное умиротворение!

Это была история длиною в пять лет. Это было мучительное время. Время страха, время отчаяния, время безысходности и вечного подчинения. Время безвольности и зависимости.

Это было страшное время. Но любое страшное время когда-нибудь заканчивается. Она его выстояла. Она смогла.

Она победила.

Победила изощренный разум и дьявольскую любовь. Победила железного монстра. Да, пострадала - но выжила. И выбралась.

Так не в этом ли счастье?

- Вы скучаете по внучке? - тихо спросила Инга и прижала ладони к сердцу, которое глухо кольнуло.

Старик внимательно посмотрел ей в глаза.

- Не столько скучаю, сколько боюсь за нее. Она же родилась инвалидом. Дочка моя деньги все собирала на операцию. Вы думаете, зачем я в эти снега поехал?

Сердце кольнуло сильнее.

Инга вдруг вспомнила, как согласилась участвовать в этих дурацких соревнованиях только чтобы сделать маме протез...

А живая ли она вообще сейчас?..

- А вы что там делали? - полюбопытствовал старик, склонив голову набок. - Приключений искали?

- Ага, и нашла, - прохрипела Инга, шмыгнула носом и закуталась в плед. Тело покалывать стало меньше...

- А... - старик не договорил, лишь коснулся пальцем кожи на своем лице.

Инга горько усмехнулась.

- Печальный опыт общения с психом, - пояснила она.

Старик вздернул брови.

- Вот как?

- Вы не вдумывайтесь и не сожалейте. Не надо. Мне не нужно сожалеть, со мной надо радоваться. Вы ведь не знаете даже, насколько я сейчас счастлива.

Она и сама не до конца понимала, насколько сейчас счастлива. Сердце бешено колотилось в груди, руки дрожали от восторга, на глазах проступали слезы, а разум вопил лишь одно: я свободна!

Теперь нужно найти свой дом. Найти маму. Нужно заранее придумать историю, которая напугает ее меньше всего. К примеру, сбежала с любовником-роботом на остров, чтобы избежать насмешек окружающих. А шрамы откуда? Откуда слепа на один глаз?

Придумает еще.

Теперь у нее много времени. Своего времени.

- Да-а, - протянул старик и снова хлебнул из кружки. - И развелось же этих психов... Никому верить нельзя. Либо жадный попадется, либо ленивый, либо нос задирающий...

- Это точно.

Инга подошла к иллюминатору.

Так интересно смотреть на пустое небо, плывущие холмы внизу и кусочек тучи вдалеке, от которой длинными линиями струился дождь.

А в душе разливается светлое тепло...

Инга снова шмыгнула носом. Насморк - это лучшее, что может случиться с ней после такого путешествия, но, кажется, ее морозит, а в горле сильно першит...

- Заболеваете? - очень тихо спросил старик.

Инга поежилась.

- Будет странно, если я не заболею.

- Могут начаться осложнения.

- У вас нет каких-нибудь лекарств?

Старик задумался.

Медленно поднялся, поскреб бороду и присел на колени перед креслом. Вынул из-под него аптечку.

- Вот такое есть, - бросил он, раскрыв ящичек.

- Что это?

- Да защита. От самой болезни не помогает, но предотвращает осложнения... Мне кажется, на данном этапе не помешало бы даже такое слабенькое лекарство. Все-таки вы на холоде, видать, долго находились. Ничем хорошим это не закончится. Наверное, глупо сбежать от психа, но умереть от болезни. Надо? Вы где, кстати, живете?

Инга вздохнула, закасала рукав, и кожу пронзила игла.

- Я не знаю, живет ли сейчас там моя мама... - грустно проронила Инга.

Старик убрал лекарство назад в аптечку, понимающе кивнул и улыбнулся, стараясь поддержать ее.

- Ничего страшного! Хотите со мной к внучке? У меня дочка с ее мужем так гостей любят. Украинцы, что поделать, мы все так гостеприимны... Доча готовит фирменный борщ. Поедите горяченького, отдохнете, а потом и маму вашу отыщем. Уверен, с ней все хорошо. Заодно и с внучей познакомитесь. Она такая спортивная у меня, по вторникам и четвергам на волейбол ходит, а в пятницу - на борьбу.

- Вы же с трех лет ее не видели?

- Так письма же мне доча пишет. Рассказывает, что да как.

- А... Инвалидность?

- Слух. Она глухонемой родилась.

Инга закрыла глаза. Снова закуталась в плед и облегченно улыбнулась.

- Надеюсь, с вашей внучкой все будет хорошо... Спасибо вам. Огромное спасибо. Вы мне, можно сказать, жизнь спасли.

- Так каждый бы сделал, - рассмеялся старик. - Наверное, вы рады что все закончилось? Я тоже рад. Знаете... Мне кажется, мы всегда радуемся, когда что-то кончается. Хорошее или плохое - всегда радуемся. Всегда испытываем облегчение и ждем перемен.

Инга засыпала. Наконец, после стольких лет, действительно засыпала. Сладко, невинно и беззаветно, как в детстве. Без чувства страха, без вздымающейся железной груди под головой, без внимательного взгляда, нахально обегающего тебя с ног до головы... Тело медленно отмирало и переставало чувствоваться, а полусонные глаза лениво обегали кабину вертолета.

Неожиданно Инга заметила, что кресло пилота пустовало.

- А кто управляет вертолетом? - нахмурясь, уточнила она.

- Автопилот, - махнул рукой старик.

Такой продвинутый автопилот?

- Так что? - продолжал он. - Хотите с внучей познакомиться? Доча не только борщ варить умеет, она такие маковки делает... Вы знаете, что это? Это такие пирожные с кремом, вкусные очень. Но это, конечно, на десерт...

Инга зажмурилась.

- Да мне страшно, как меня примут. Как меня вообще примут люди. С сожженным лицом, лысой головой, обрубленными ногтями... Как мне найти с человечеством общий язык?

Старик стоял к ней спиной и смотрел в иллюминатор.

Не оборачиваясь, медленно произнес:

- Да тут и секрета никакого нет. Вас пугают не люди, а чувство неизвестности. И это самое чувство неизвестности сидит внутри вас. Но знаете, как его побороть? Это легко. Просто не бойтесь себя. Никогда не бойтесь себя. Тогда жить станет намного, намного проще. Поверьте мне.

Ингу передернуло.

Сердце подпрыгнуло до горла.

Он сказал слишком знакомые слова.

Слишком знакомым тоном.

- Что?!

Старик вздохнул.

Медленно развернулся к ней. Сверкнув голубыми глазами, неторопливо разомкнул губы и протянул:

- Там не было людей, мисс. Там вообще никого не было. Вы думали, я такой глупый? Вы думали, я просто возьму и построю бункер под боком у человеческого населения? Вы так ничего и не поняли. Вы все еще меня не поняли. Грустно.

Он коснулся шеи и с щелчком снял накладную голову. Правда, уже не ту, которую носил всегда. А после стянул и перчатки.

- Вы считали себя умной, мисс, - печально говорил Ион. - Но так банально купились, когда я притворился отключенным. Что же вас так убедило? Лампочки, которые не горели? Так они горят только тогда, когда жидкости в моем организме достаточно - горят зеленым светом. Когда катастрофически мало - горят красным. А когда нечто среднее - вообще не горят. Столько живете со мной, а не знали эту очевидную особенность.

Инга хотела закричать, хотела вырваться и выпрыгнуть из вертолета...

Но поняла, что не может пошевелиться. Совсем. И слова сказать не может, а может лишь мычать и моргать.

- Я же говорил вам, мисс - я вас не брошу. Никогда не брошу. И обещал, что наша любовь будет жить вечно. Вы открепили мне голову и положили прямо на блок управления ячейкой - спасибо. Дотянуться и лбом вдавить кнопку, открывающую кандалы, мне не составило труда. А потом я голос поменял, маску надел - правда, другую - и отправился вас искать. Замерзните ведь, глупая... А меня увидите - так вообще глупости начнете делать. Или убежите.

Ион присел на колени перед Ингой и взял ее обездвиженную ладонь.

- Хотите знать, что я вам вколол? Мне просто надоела ваша борьба, я устал в вас сомневаться и не верить вам. Вы слишком много делаете глупостей. Слишком много. Зачем вам двигаться? Я сам подвину вас туда, куда нужно. Я сам покормлю вас и отмою. Зато вы сможете каждый день видеть меня. Не такого, конечно. Я надену прежнее лицо, вы ведь к нему привыкли. Разве это не прекрасно, мисс? Я все буду делать за вас. Я буду жить за вас.

Инга не верила. Инга не верила! Она дернулась раз, другой! Она может двигаться! Может! Правда, это трудно... и почти невозможно...

- Можете поспать, мисс. Поспите, вы ведь хотели. Нам еще час лететь. Когда вам станет холодно, вы... Ах да, вы же теперь не можете говорить... В общем, когда вам станет холодно, быстро моргните три раза, и я принесу вам второе одеяло. Спите, моя мисс. Спите. Набирайтесь сил... А я буду охранять ваши сны...