Птицеед

Убийства могут быть искусством,
если умеешь убивать красиво.

Мы все привыкли оценивать людей сходу. Увидел парня в косухе, ткнул в него пальцем - и он уже вор в законе. Увидел у мужчины красный нос - хлоп! - и он уже алкаш. Увидел девушку в короткой юбчонке - она гулящая наркоманка.

А даже если и так? Хорошо, парень - вор, мужик - алкаш, девушка - наркоманка. Увидели ли мы их впервые или знакомы всю жизнь - ничего так не выявит их истинный характер, как сложная ситуация. Вор спасет ребенка, мужик сбежит, а девушка перейдет на сторону врага. Только тогда, когда горят пятки, а шкура рискует быть содранной - только тогда люди срывают маски, чтобы элементарно выжить.

- Каврыгин! Вы хоть понимаете, что говорите?!

Ион понял, что она уже проснулась, и сейчас разговаривает с Артемом на кухне. Сам туда заходить не спешил, но обратился в слух.

- Да это вы! Я знаю! Вы всех убиваете! Это вы помогаете своему Ивану Александровичу! И сбежать ему помогли тоже вы! Что, думаете, так рьяно дельце распутываете, что никто о ваших убийствах не догадается?! Прислуживаете ему! А, может, вы тоже его робот?! Тогда я не осуждаю вас за ваши предпочтения!

- Какие предпочтения, Каврыгин? Что вы несете?!

Ион решил, что это самый удобный момент для его эффектного появления.

Вошел в кухню походкой всемирно известного артиста на сцене и, делая вид ничего не понимающего существа, галантно произнес:

- Добрый вечер, сэр. Добрый вечер, Инга Глебовна. Хотите, я приготовлю вам ужин? Что желаете поесть? Сегодня утром нам завезли много фруктов. Может, мне стоит еще раз приготовить фруктовый салат?

Инга лишь отмахнулась от него, зато Каврыгин подскочил, вцепился в пиджак Иона и прошипел:

- У, ну все, кончилось ваше веселье! То вы к Темке задницами все время разворачивались, а теперь моя очередь от вас отвернуться!

- Я вас не понимаю, сэр. Это намек на то, что вы не хотите фруктовый салат?

Инга приблизилась к Каврыгину. Настойчиво положила руку ему на плечо и тихо, но мрачно предупредила:

- Не надо его трогать.

Каврыгин смеялся.

Да, наконец-то удача улыбнулась и ему. Да, наконец-то он нашел подходящий аргумент давления на Ингу.

Да, наконец-то он отплатит ей за...

За что?

За то, что являлась объектом его ненависти.

Он как лук. Лук не любит никто. И целиком лук есть невозможно - он будет горчить до слез. Поэтому единственное, что остается - это нарезать его по кусочкам и добавлять салат.

В салате Каврыгин вряд ли будет уместен, а вот перспектива нарезать его по кусочкам...

- Не надо?! Не надо, да?! И я даже знаю, почему! Только робота этого все любят, только вокруг него вертятся. Ой, Иоша у нас хороший, Иоша у нас добрый, Иоша у нас красивый... Да тьфу! А Темка что? А Темка в конце, как всегда! Нафиг Темка не нужен! Ну вы не переживайте, я еще пригожусь, еще побуду в центре внимания! Вот скажу я ментам свою версию, они ее развернут как надо, вас в тюрягу запихают. А помог кто? А помог Темка Каврыгин! И все Темку любить станут, а жизнь в кои-то веки передом повернется!

Трусливый же ты, Темка.

Ну, раз версия у тебя есть - иди сразу к полицейским и все им расскажи. А ты к Инге пришел. Словно разрешения спросил: "А можно, тетя, я на тебя пожалуюсь?". Дурак. Если бы Инга и впрямь была убийцей, твой поступок выглядел бы ну очень неразумно и смешно.

И все равно он выглядел полуобиженным, полуущемленным, полуразозленным и полуплачущим.

Каврыгин отошел к стене и начал бурчать:

- Героем меня звать станут. Сразу и красивый я буду, и добрый, и хороший. Как Ион. Ну, давай, Инга, признайся, на кого работаешь! Не хочешь? Так я сам расскажу! Наверное, я б и не догадался, если бы Зинка не сказала. И теперь я знаю, как дела обстоят! Ведь ты любишь Иона! Да, не надо тут глаза большие делать, я все знаю про вас! Так вот, если ты Иона любишь... а Ион, на минуточку - создание Ивана Александровича, то, выходит поддерживаешь связь и с его создателем! Ну, тебе же надо его чинить. Значит, ты знаешь, где Иван Александрович! Вы на пару с ним убиваете! Ну, погоди, я мусорам про тебя настучу, будешь знать, как задницей ко мне поворачиваться.

Инга молчала. Машинально достала сигарету и закурила.

Почти не удивилась. Только устало спросила:

- Ну что я тебе такого сделала, Каврыгин? Чем я тебе жизнь испортила? Какую душевную травму нанесла? Чего ж вы все меня тираншей считаете?

- А потому что повод есть! - вдруг заорал Артем и дернулся к ней. - И так всегда в конце, всегда последний, а тут ты еще со своими тренировками! Как ты меня унижала! Не помнишь?! А я помню! Как тупым меня прилюдно назвала! Как сказала, что я неповоротливый! Как ржала, когда я на шпагат пытался сесть! А я как лох должен был бабе подчиняться. Все! Хватит! Достала ты меня! Я тебе говорил: отольются кошке мышкины слезки. Я все им расскажу. Все, что знаю. Пусть пока и нет у меня доказательств. Но менты сами их нароют, если захотят. Им только подтвердить осталось, что ты с роботом мутишь, а дальше, мне кажется, все чисто и ясно! Раз мутишь с роботом, значит, и с его инженером в корешах. Робот ведь с создателем неразрывен. А ты еще справедливой пыталась казаться, такой из себя правильной! Тьфу, ненавижу!

Инга затушила сигарету и сурово начала:

- Послушай, Артем. А вот это уже совсем не твое дело. И если ты хочешь...

- Да пошла ты! Ага, подлизаться сразу захотела, как ментами припугнул! Все, теперь я точно знаю, кто ты на самом деле! Сволочь бандитская, из-за тебя братва дохнет! Сука, прислуживаешь какому-то психу. Наверное, напару с ним лопатки выдираете! Если б я знал, что ты крыса такая, я б...

Ион резко схватил его за плечи, развернул к себе и отрезал:

- Я вас убью, если скажете еще хоть слово.

Каврыгин не испугался ни на секунду.

Потому что не воспринял всерьез.

- Ну да, это как раз то, о чем я и говорил! Заступаешься за свою бабу. Я сейч...

- Никто. Не имеет. Права. Принижать. Ее. Достоинство.

Иону казалось, что Инга изменит свое мнение об Ионе хотя бы после этого. Перестанет отдалятся, поверит в его верность, полюбит его сильнее.

Но она почему-то так не по-гроновски сжалась, приникла к стене и затихла.

Каврыгин же разгорался еще сильнее.

- Ох, какие вы нежные! Наступит день, и тогда...

- Вы так жаждете поговорить? Прекрасно, сэр. Давайте выйдем. Поговорим.

- Пугаешь меня?! Да что ты мне можешь сделать, кусок железа?! Тебе по закону запрещено трогать людей!

- Разумеется, сэр. Но говорить-то мне никто не запрещал.

Инга вдруг неуверенно прошептала:

- Ион, не надо...

- Не надо?! - Ион резко повернулся к ней. - Что значит - не надо?

- Не надо ввязываться в неприятности. Какая разница, что он там болтает?

- Вы можете не уважать себя, - отчеканил Ион. - Но я вас слишком люблю, чтобы относиться к вам так же. И ничьей грубости в ваш адрес не приму.

- Что ты хочешь сделать?!

- Просто поговорить, мисс. Просто поговорить. Не надо считать меня чудовищем. В своей железной жизни я еще ни разу не причинил зла. Только добро. Только пользу миру и вам.

- Ион...

Он приблизился к ней. Положил ладони на щеки и едва слышно прошептал:

- Я вижу вас в своих снах, мисс. Я вижу свое сердце в ваших руках. Я вижу свою кровь на ваших губах. Вам так нравится ее пить?

Каврыгин проявляет смелость. Значит, осмелится проявить ее в дальнейшем. В диалоге с Ионом.

Наедине.

И Ион предоставит ему эту возможность.

Особенно после короткой, но такой чувственной фразы Инги "Я тебе верю...".

Я тебе верю.

Ион вместе с Каврыгиным направился в спортзал. На всякий случай запер помещение изнутри, если Инга решит сюда зайти.

То самое место, где погибли люди. Тот самый пол, кровь с которого отмыли еще не до конца. Тот самый спортзал, где вечно пахнет железом и почему-то печеными яблоками.

Я тебе верю.

А все-таки Инга насквозь пропахла этим спортзалом, или спортзал пропах Ингой.

Пропах и Ион. Пропитался запахами ее тела. Поглотил дым вишневых сигарет. В каждый миллиметр его железа кислотой въелся аромат ее теплых рук, волос с запахом медового шампуня, губ и даже миндалевидных ногтей.

Я тебе верю.

- Мне больше всего интересно, что ты собрался мне говорить? Мозги наизнанку вывернешь своей психологией?

Ион устало прислонился к стене.

Как же легко человек может пасть в его глазах.

Стоит лишь сказать недостойное для нее слово - и он упал. Как бы высоко не находился.

А ведь Ион же предупреждал. Очевидно, все так слепо верят старине Азимову и его законам?

Для Иона отныне нет законов. Он сам себе закон. А люди... Люди - всего лишь мусор, не достойный ни его, ни его мисс. Безобразно прекрасной или прекрасно безобразной - ее, девушки, которая подарила ему всего лишь возможность любить, а он взамен преподнесет к ее ногам целую вселенную.

Как можно осквернять имя той, что тождественна всевышней богине?!

- Ты чего молчишь? Умные цитаты в Яндексе ищешь?

Я тебе верю.

- Сэр, позвольте задать всего лишь один вопрос.

Каврыгин фыркнул.

Ион заглотил всю ненависть, чтобы не вывернуть ее на него сейчас. Вздохнул.

- Вы бы пошли на преступление, сэр, чтобы прокормить умирающего от голода сына?

Кажется, Каврыгин ожидал, что вопрос будет по типу "Зачем ты к ней лезешь?" или "Никогда больше не груби Инге!". А потому растерялся.

Но такие вопросы задавать Иону не было смысла.

Он все еще скажет в изящном молчании.

Я тебе верю.

- У меня нет сына, - выдавил Каврыгин. И уже излюбленным тоном продолжил: - Вот, ни сына у меня нет, ни бабы нет, никому я не нужен, все время все ко мне...

Как жалко лицо Артема вблизи.

Вроде всего тридцать лет, а все лицо изрезано морщинами. Осунувшийся, некрасивый, бледный и вечно угрюмый. На шее Ион приметил шрам от петли.

А еще и истерик.

- Тогда спрошу иначе, сэр. Вы бы пошли на преступление ради близкого человека?

Бедняга. Какой же он все-таки ничтожный. Какой беспросветный и с головой погрязший в пыльную зависть. Не найдя простого человеческого счастья, он пытается отнять его у других.

И, как бы то ни было, он совершенно безнадежен.

- Никто не достоин, чтобы ради него я пачкал в крови руки, - важно ответил Каврыгин.

Ион стоял совсем рядом с ним. Каждая морщинка на иссохшем лице была пропастью в дебри сокровенных тайн его души. Каждая морщинка - новая история, отдельная история. И обязательно печальная. Как печален и шрам от веревки на шее. Этот шрам - тоже история. Самая красочная и самая жгучая.

- Вы ассоциируете любое преступление с кровью?

- Ты ради этого меня сюда притащил?!

- Вы ассоциируете любое преступление с кровью?

- Черт, вот всегда меня тупым выставляют... да!

- Напрасно.

Ион мягко улыбнулся.

Мы не ангелы. У нас есть выбор. У каждого человека есть выбор.

Мы выбираем каждый день. Выбираем, какое платье надеть. Выбираем завтрак. Выбираем машину. Собаку в зоомагазине. Партнера себе выбираем. Друзей.

Но не можем выбрать самого важного.

Не можем выбрать судьбу.

Хотя у нас есть выбор. И никто его не отнимал.

- Напрасно, - повторил Ион, излучив через улыбку все самое прекрасное, что когда-либо мерцало в останках его души. - Не каждое преступление проливает кровь, сэр.

Незаметно вынул из нагрудного кармана маленький шприц и мгновенным движением ввел Каврыгину под кожу.

Этот яд предназначался еще Бессвацких. Но как иронично иногда посмеивается над нами судьба!

Я тебе верю.

Верьте, мисс. Верьте. Ваша вера - то, чем он дышит, равно как и люди дышат кислородом. И разве есть на свете что-то прекраснее, чем каждый раз поливать редчайшие розы вашей любви, что вы рассадили в его опьяненном сердце? Вы, мисс, и не знаете даже, какого размера выросли цветы. Не подозреваете, что в шипах гигантских растений хранится смертельный яд. Но вы не бойтесь, мисс. У вас к нему противоядие, которое Ион ежечасно вкалывает в вашу тонкую кожу своими поцелуями.

В безумье расточенья сил
В часу последней переправы
Господь мне ангела явил,
Его движенья величавы...

Может, Ион уже может звать себя богом? Он распоряжается судьбами людей и отнимает у них жизни. Он судит и он карает. Он благословляет и убивает.

Но ведь по такому раскладу каждый человек - бог.

Как строг очей нездешний взгляд,
Покорный высшему приказу!
Не испытав ни боль, ни глад,
Не сомневался он ни разу...

Он еще жил.

На то и рассчитан яд. Парализовать - но не убить.

Слышать, как он мычит и пытается выдавить из себя членораздельную речь. Извивается на полу, словно сдыхающая крыса. Дергается. И до сих пор ничего не понимает. Или у него парализован даже мозг?

- Но вы не волнуйтесь, сэр. Вам это не грозит. Ваше убийство, уверяю, будет омыто кровью. Или вы уже переосмыслили свой ответ?

Я человек, чей жалок вид,
Я заключен в ловушке плоти.
Но совершенство не манит,
Коль не достигнуто в работе.

Перевернул на живот. Аккуратно разрезал его рубашку ножом, которым несколькими минутами ранее Зина открыла коробку.

И начал рисовать.

Нарисовал солнце. Деревья нарисовал, домик. Птиц, взлетающих с проводов. Нескончаемая красная краска преданно следовала за кончиком ножа, и чтобы достать ее больше, нужно разрезать кожу.

Нож - восхитительная кисть! Он способен не только творить багровыми красками, но и плавным замком раскрывать шкатулку в огромную сокровищницу рубинов.

Тесак вошел в кожу глубже и легко распорол спину. Ион нервно вздохнул, улыбнулся и резко раздвинул рану шире, оголив лопатки.

А какой, оказывается, кровь бывает горячей! Особенно, если это кровь живого человека.

Особенно, если ты сам ее выжал.

Она едва ли не шипела на стальных ладонях Иона. Липкая горячая струя... почему она пахнет жженым сахаром?

Жаль, что Каврыгин рушит кроткость тишины своим полувоплем. Но даже его крики походили на панихиду в церкви. Все грешники кричат перед уходом в ад. А он, носящий смертных грех по имени Зависть, имел в крике некоторую почетность.

В работе сердца и ума,
В ошибках, горе и смиреньи!
Так горечь рабского клейма
В душе рождает вдохновенье...

И мне дороже боль и тлен,
И редкий, горький миг блаженства,
Чем бесконечный рабский плен
Дарованного совершенства! (1)

Ион вдруг выгнулся в припадке неистового наслаждения. Даже тихонько закричал - настолько упоительна была эта власть, настолько блаженно больно жгла руки чужая кровь, настолько эстетично прокатывалась по стенам спортзала предсмертная песнь жертвы!

Если бы у него были крылья, он сейчас же бы их расправил, чтобы передать всю величину неги, восторга и сладострастия.

Но крыльев у него не имелось.

Пусть они будут хотя бы у Каврыгина.

- Иногда смерть все-таки стоило бы бояться, сэр, - нежно прошептал Ион. - Иногда лучше умереть гордым трусом, но не трусливым гордецом.

И если его кровь обжигала руки подобно пламени, то лопатки были похожи на льдины, окутанные багровым огнем. Чуть шершавые, холодные... нет, Ион совсем не так представлял их наощупь.

Я тебе верю.

Рывком вырвал лопатки, с хрустом развел их в стороны и вновь в нахлынувшей эйфории выгнулся, но уже ощущал за спиной безбожные крылья, только что вынутые из обезображенного тела, как жемчужина из крепкой ракушки.

И сквозь года он ударит в небо Кровавым Орлом, разрубая крыльями тела неугодных и держа на руках крепко спящую мисс, котенком жмущуюся к его горячей груди...

Я.

Тебе.

Верю.

***

Зина рассматривала ногти.

На появление Иона отреагировала секундным отвращением, которое спешно сменилось ее обыденным безразличием.

- Как дела, мисс?

Она опустила глаза. Почему-то почти незаметно порозовела и махнула рукой.

- Нормально. Володька коробку с ключом завез. Жду, когда связь починят, чтобы одному человеку отправить. Я об этом наборе стикеров месяца два уж мечтаю. А чего ты, кстати, так часто заходить стал? У тебя ж Инга есть.

Ион аккуратно присел на кровать около нее.

- Неужели часто? Я зашел всего лишь второй раз за день.

- Но ты мог быть в это время с ней!

- А вы ревнуете?

Зина аж передернулась.

Навряд ли ревновала. Просто завидовала. Считала себя самой красивой в стенах института и искренне удивлялась, почему же какой-то робот выбрал нее ее, а тренершу, которая даже (в голове Зины это не могло уложиться!) ни разу не красила губы.

- Я, между прочим, психически здорова и не сохну по компьютерам! - визгливо крикнула Зина.

Ион лишь тихо рассмеялся.

- Мисс, хотите, я вам помогу?

- Поможешь? В чем поможешь?

- Наладить интернет. Вы же хотите как можно скорее получить стикеры?

Нарисованные брови Бессвацких взлетели вверх.

- Так ты умеешь чинить?! Чего ж сразу не сказал? Я сижу тут как дура, жду гребаных мастеров, а ты, оказывается, наладить можешь!

- Я многое могу, если захочу.

- Так чини!

Ион закрыл глаза, чтобы взглядом не выдать омерзение к ее капризному тону.

Снял кожаную куртку, подцепил один из проводков в груди и вставил в гнездо ноутбука.

Всего две антенны, но они появились скраю панели инструментов на рабочем столе.

Бессвацких не сдержала восторженный вздох.

- Ну ты даешь! Ты, оказывается, еще и модем?

- А еще зарядное устройство. Видите ли, мисс, я относительно многофункционален.

- Ну да, да. Повезло же Инге. И официант у нее есть, и повар, и зарядка с модемом, и интернет, и психолог, и... как ты сказал? Машина для успокоения?

- Польщен, что вы мной восхищаетесь. Так вы уже не желаете получить пакет стикеров? Меня надолго может не хватить, все-таки чай я пил уже давно. Энергия иссякнет.

- Так, может, ты сам код и отправишь? На листочке все написано, и ссылка есть.

- Был бы рад, мисс, но по такому раскладу моя энергия иссякнет втрое быстрее.

Зина фыркнула. Машинально поправила волосы, взяла бумажку и указательным пальцем с длинным ногтем принялась стучать по клавиатуре.

Сколько же она брызгает на себя духов? Казалось, что она принимает ванну из парфюма, настолько тошнотворно и слащаво несло от ее тела. Настолько же тошнотворна и слащава была и она сама.

- Отправила, - выдохнула Зина и захлопнула крышку ноутбука. - Можешь отключаться, а то и вправду отрубишься. Надеюсь, все правильно сделала, а то Володька опять будет меня чучундрой звать.

Ион хмыкнул.

Вставил провод в грудь обратно и надел куртку. С минуту помолчал, снова присел рядом с Бессвацких и поинтересовался:

- Неужели вам действительно так важны эти стикеры, мисс?

- Только попробуй сказать, что я дура, - мрачно предупредила Зина.

- Это исключительно ваши слова, мисс. И все таки - зачем?

Она поджала губы.

- Просто хочу. У всех есть, а у меня нет.

- Теперь у вас тоже есть.

- Я ключ разработчику отправила, но он мне пока не ответил.

- И вы будете сидеть в четырех стенах и просто ждать?

Зина возмутилась.

- А что еще делать?! Из института нас менты не выпускают, и все благодаря нашей любимой тренерше!

Теперь уже губы поджал Ион.

Потер щеки и предложил:

- Так вы бы сказали мне. Я бы помог вам, мисс.

- В чем опять?

- Выйти из института. Я умею открывать двери.

- Надо же, щедрый мальчик! Кому рассказать! Вспомнил вдруг о какой-то Зинке, которая пистолеты ни разу не видела и курок с крючком путает. Чего ты ко мне прилип? Чего в помощнички записался?

Ион улыбнулся кончиками губ.

Почти не касаясь, провел подушечкой железного пальца по контурам ее рыжих кудрей и прошептал:

- Вам необходимо проветриться, мисс. Не хотите ли провести со мной время в местной роще?

Зина побледнела.

Скривилась в максимальном отвращении, которого у нее не было и в помине. Если б Ион был ей действительно мерзок, она незамедлительно отшатнулась бы от него, а не млела под его небрежными прикосновениями.

- У тебя тренерша есть! - капризно протянула она.

Ион тихонько рассмеялся.

Перекинул руку через ее шею и прошелся кончиками пальцев по выпирающим ключицам.

- Неужели для вас верность в таком приоритете, мисс?

Ее бледная кожа покрылась мурашками. Совсем не нежная. Погрубевшая, твердая, словно искусственная. Холодная и отталкивающая. Наверное, ни у кого на свете нет такой кожи, какую имеет только его мисс.

- Ты совсем проводами рехнулся?! Ты за кого меня держишь?! Да меня в модели пригласить хотели! Я, между прочим, только мужиков люблю, а не всяких там компьютеров. Я порядочная! И, да, может быть, у меня завышенная самооценка, но я считаю себя красивой. В отличие от Инги! А ты, милый, кажется, начал путать себя с человеком! Иди, коды двоичные подсчитывай, красавчик! Или беги к той, которая на тебя слюни пускает! А вот я не такая! Понятно?!

- А разве не вы ли с такой жаждой просили меня вас успокоить?

- Я... я же шутила, - Зина сбивалась от его настойчивых ласканий. Все ее лицо стало пунцовым. И, похоже, от наслаждения.

- Да вы что, мисс? Но вы ведь знали, что я железный, и шуток не понимаю.

Зина мелко задрожала.

Такое с ней было впервые, и эти первые ощущения ей определенно нравились.

Вот только не нравилось, что она поневоле тоже начинает всерьез увлекаться созданием, для таких целей не предназначенным.

- Вы ничего не думайте, мисс. Я просто хочу прогуляться с вами по лесу.

- Я тебе не верю, - прохрипела Зина и шумно сглотнула.

- Не верите? Почему не верите? Вы меня в чем-то подозреваете?

- Ты специально так делаешь! А потом пойдешь и расскажешь всем про меня!

Ион обнял ее за плечи.

- Мне до вас далеко, мисс. Далеко до вашей подлости.

- Чего?

- Идемте, мисс. Идемте. Я настаиваю. Вам нужно успокоиться. Вам нужно расслабиться. Вы так давно не были на свежем воздухе, и от этого нервничаете.

Как же легко ее искусить. Она как кошка - погладил два раза, а та уже мурлычет и тычется мордочкой в твою ладонь.

Зина, конечно, не мурлыкала, но неприязнь в ее глазах сменилась заинтересованностью и даже легким восторгом.

Бедная девочка. Но Иону ее совсем не жаль. Заслужила.

- Ну, ладненько... Только я спрей от комаров возьму. Не люблю в лес ходить, особенно вечером.  Комары гадкие тучей вокруг кишат, противные... Всю красоту моей кожи портят.

- Наверное, у вас такая вкусная кровь, мисс.

Зина аж подавилась.

- Что?!

- Все в порядке, мисс. Берите все, что вам нужно. Я дождусь вас снаружи. Разблокирую пока дверь.

Тройной удар.

Это будет тройной удар.

Это будет справедливо.

Ион не мог выразить в словах, как же обидно ему было в тот момент за его мисс. Эта великая подлость, великое двуличие Зины и ее великая гордыня.

Иону смешно бывает чрезвычайно редко, но сейчас его просто разрывало изнутри от немого хохота, когда он увидел, как стильно Зина оделась, накрасилась и надухарилась перед обычной (!) прогулкой в лес. А ведь она немногим ранее откровенно смеялась над Ингой и ее вкусами. Видимо, это тоже была банальная зависть и самолюбие.

Нет. Все-таки ее немного жалко. Жалко и ее детскую наивность.

Дурочка. Ну не надо тебе с ним идти... Разве Инга вас не учила быть бдительными? Или она сама всю бдительность растеряла?

- Пошли, - томно произнесла Зина, спускаясь по лестнице. - Кстати, ты угадал. Мне правда надоело в тюрьме этой сидеть. Одни и те же мужики, надоели... Я уж и забыла, как воздух свежий выглядит! А ты... так, ничего, нормальный. И ты еще даже не представляешь, как тебе повезло, что такая, как я, согласилась с тобой прогуляться. Не откроешь даме дверь?

Ион подавил брезгливость, мягко улыбнулся и проворковал:

- А вы не в состоянии сделать этого сами?

- Всегда было правило, что мужчины должны ухаживать за девушками!

- Тогда вам не повезло, мисс, что я феменист.

Зина поморщилась и взялась за ручку двери.

Ион триумфально рассмеялся. Но очень тихо, чтобы Бессвацких не услышала его победного хохота и не поняла, что он означает.

Хоть дорога к роще была недлинной, Ион уж было приготовился выслушивать весь путь омерзительные сплетни Зины, но она задала единственный вопрос:

- Что ты нашел в ней?

А вот сейчас сдержать ярость стоило ему огромных усилий.

Но он блестяще справился.

- Меня больше всего удивляет, мисс, сам факт: вы не спрашиваете, что она нашла во мне, но спрашиваете, что я нашел в ней.

- Ну, ее я понимаю.

- Да неужели, мисс?

- Нет, это не в том смысле, что я такая же! Нет, я совсем не такая! Просто... ну, будь я такой... я бы... возможно... Но я ведь не такая!

- Восхищаюсь вашим искусством слога. Вы случайно не писательница?

Дальнейший путь был в безмолвии.

Наверное, только Иону дано чувствовать единство с природой. Его сердце и сердце Леса были одним целым. Оба неживых, оба безмолвных, но таких горячих - они бились в унисон друг с другом и мечтали об одном. О жизни и свободе.

А Зина же села под дерево и с недовольным лицом принялась отмахиваться от комаров. Вздохнула, побрызгала спрей с отвратительным запахом на ладонь и начала растирать по всему телу. Смешение ароматов французского парфюма и этого вещества против насекомых порождали ядреную смесь, которая у иного человека вообще могла отбить обоняние на долгий срок.

- Мне жарко, - заныла Зина и подперла щеки кулаками. - Тут еще и трава колется! И пауки какие-то большие ползают... фу! А если они ядовитые?!

Ион тяжело вздохнул. Обнял себя и угрюмо уставился вдаль, выискивая взглядом то самое озеро, в котором он утопил Ивана Александровича.

- Ион! Ну скажи! Здесь не ползают всякие тарантулы или птицееды?

Ион горько усмехнулся.

- Птицеед здесь только один, мисс.

- Чего?! Как?! Какой птицеед?!

- Обычный. Не боящийся расправляться с теми, кто больше. Кто главнее. Сильнее. Паук, убивающий птиц.

- Так здесь птицееды обитают?! Я боюсь их! Ион!

Он плотно сжал губы.

Резко развернулся к ней.

- Так зачем тогда вы пришли сюда, мисс? Побрызгаться спреем от комаров и посетовать на жару? Зачем согласились на прогулку?

- Просто я думала...

Она замолчала и опустила глаза.

Да, ей было стыдно признаваться, о чем она думала. И стыдно делать первые шаги. Стыдно становиться той, кого она еще сегодня презирала.

Но ей хотелось. Она всем своим внешним видом показывала, как же сильно ей хотелось.

- Вы же считали меня машиной, мисс? - вздернул брови Ион и сделал шаг к Зине.

- А разве это не так?

- А разве вы сейчас не проявляете признаки механофилии?

- Что?! Нет! Я не такая! Я лучше нее! Я в тысячу раз красивее! Да я... Да разве она вообще хоть на секунду может сравниться со мной?!

Ион склонил набок голову. Сделал еще шаг к ней.

Она поднялась с земли. Чуть наклонилась к нему и развела руки, показывая свое расположение.

- Вы не такая, - задумчиво повторил Ион. Усмехнулся. - Мисс. Вы бы открыли конверт, в котором написана дата вашей смерти?

Зина замешкалась.

- Я не фаталистка, - твердо ответила она. - Даже если бы открыла, все равно не поверила бы.

- Предпочитаете рассчитывать только на себя?

- А на кого еще? На друзей? Или, может, на Бога? Так я атеистка. Вот ты, Ион, веришь в Бога?

- В Бога? Нет. Я верю в Человека.

И снова перед глазами всплыло окровавленное лицо Ивана Александровича.

Ион поспешил себя поправить:

- Раньше верил. Но не сейчас. Сейчас я верю только в Себя.

Зина молчала. Вряд ли это та тема, на которую она хотела бы поговорить. Но просто молчать ей так же претило.

- Расскажи еще что-нибудь, - попросила она. - Ты же все знаешь. Ну, как нужно себя вести, чтобы людей не отталкивать. Я слышала, что есть какие-то качества... их семь, вроде бы. И эти качества самые ужасные, какие могут быть у человека. Если уж мы о Боге заговорили, то за эти черты люди сразу же попадали в ад...

Блещет интеллектом? Пытается показаться в его глазах умной?

- Вы о семи смертных грехах, мисс? - Ион подошел к ней совсем уже близко.

- Да, наверное... Какие там качества? Вроде бы...

- Грубость. Алчность. Лень. Чревоугодие. Зависть. Гордыня. Похоть.

Зина наморщила лоб.

Ион стоял уже к ней вплотную. Так близко, что губами ощущал жар ее кожи. Смотрел с таким превосходством и азартом, что уже не мог держать его внутри. В голове проносилось лишь одно: теперь-то вы, мисс, сами оказались в такой же ситуации. Теперь-то вы, мисс, в его ловушке и ловушке собственных чувств. Теперь вы, мисс, наверняка себя ненавидите, но ничего не можете с этим поделать и рвано дышите в ожидании чего-то большего... О, мисс, ваши мучения столь сладострастны! Вы так нелепо закусываете губу, пытаясь сдержать чувства! Вы так легкомысленны и падки на мужскую харизму! Как же вы, мисс, так быстро поменяли свое мнение? Жалкая, жалкая мисс! Вы забавная игрушка, и не достойны зваться кем-то большим!

- Эти грехи повсюду, - шептал Ион, в наслаждении закрыв глаза и лаская ее нервно пульсирующую шею. - В каждом человеке. Везде. Их много. Как демонов... И иногда очень страшно. Очень-очень.

- Значит, надо избавляться от них, - одними губами произнесла Зина, прекратив даже дышать.

Ион вздохнул.

Помолчал мгновение.

И твердо вынес:

- Надо.

Сжал ее шею и вдавил в дерево.

Он еще никогда не пробовал душить. Чтобы так, специально - никогда. Однажды пытался нечто подобное воспроизвести на Инге, но то было порывом демонической страсти и злого умысла точно не несло.

А сейчас стало ясно, что такая смерть являлась даже неким милосердием. Все-таки где-то в обрывках души еще давала о себе знать жалость к этой глупенькой Зиночке, и такой исход был бы для нее справедлив.

Но Ион и вообразить не мог, что все обернется иначе.

Зина начала задыхаться. Беспомощно колотить по его железным рукам кулаками. Так смешно это выглядело под звонкие голоса кукушек...

- Прекратите, мисс, - с нотками легкой любви шептал Ион. - Успокойтесь, все же хорошо. Я не желаю вам зла. Я не желаю вам боли. Главное - не бойтесь себя. И все будет замечательно.

Она как-то умудрилась наклониться вбок. Начала падать. Ион навалился на нее сверху, не разжимая хватки на шее.

Ее рыжие волосы окунулись в грязь и мгновенно облепились листьями. Зина хрипела. Закатывала глаза, синела. С каждым мгновением ее кулаки ослабевали.

Ион хотел было уже поцеловать на прощание ее в лоб и пожелать приятных снов, но она каким-то образом выхватила из кармана спрей от комаров и брызнула прямо в его лицо.

Ион от неожиданности шарахнулся взад.

Боли не было. Ее и в принципе быть не могло. Только...

Что с глазами?! Что со всем миром вокруг?! Какого черта творится?! Почему у деревьев видны только неоновые контуры?! Почему трава распалась на пиксели?! Почему солнце стало зеленым?!

Ион тихо взвыл и вдавил кулаки в глаза.

Черт... Вот же... Что за дрянь она в него брызнула?! Почему все вокруг двоится?! Предметы плывут и искажаются, небо падает, а трава исходит волнами!

Ион беспомощно застонал. Дрожащими руками попытался протереть глаза. Сорвал с себя куртку и изнаночной стороной стал стирать остатки спрея.

Сучка... Вот же сучка... Она могла сломать ему зрение навсегда! И теперь даже нет Ивана Александровича, который мог бы все восстановить!

Он снова попытался взглянуть на лес.

Деревья все еще плывут, но уже не с такой силой. Значит, не сломала. Ее счастье.

Ион медленно поднялся, держась на всякий случай за дерево.

Зины, конечно, уже не было. Но имелась впечатанная в землю трава в форме человеческих ног. Имелись следы и в грязи.

Легонько пошатываясь, Ион пошел по дорожке из следов. Далеко уйти Зина не могла. Не успела бы. Значит, она где-то...

Ион спустился с холма.

Следы обрывались.

Значит, она где-то рядом. Где-то совсем близко.

Ну что ж вы, мисс, не выбрали милосердную кончину? Уже бы, возможно, парили в облаках. А, да, вы же не верите в Бога... Тогда еще лучше - просто спали бы, а не прятались за деревьями и не опасались бы за жизнь.

Шею Иона вдруг обвил кожаный ремень.

А вот это его действительно рассмешило.

- Мисс, вы глупая? - по-отцовски спросил Ион.

Чуть наклонился взад. Резко оттянул ремень. Вынырнул из удавки, перекрутил и одним движением накинул на шею Зины. Рывком затянул.

Печально произнес:

- Ну и на что вы рассчитывали, мисс? Убить меня? Вы и вправду настолько глупы?

Она ревела. Дорогая тушь стекала по щекам... да, не зря вы, мисс, прихорашивались перед свиданием. Единственный шанс оказался провалом, и теперь она попросту тонула в каше из грязи и листьев, стоя на четвереньках около Иона.

Он крепко сжал ремень и твердой походкой направился к озеру. Зина даже не успела встать и по-прежнему, спотыкаясь, ползла за ним на четвереньках. Словно жалкая собачка на поводке.

- А знаете, мисс, я ведь долго думал насчет слов создателя, касаемых семи смертных грехов, - на ходу говорил Ион и волочил Зину за собой. - Иван Александрович сказал мне это сразу, как создал. Сказал, что скоро найдется некто, кто Ингу от этих грехов избавит. Не назвал, правда, имени. Но я все понял. Это был я. Он имел в виду меня. Предвидел будущее. Знаете, мисс, смешно, но он предвидел даже собственную смерть. Он хотел, чтобы я убил его, он шел к этому. Хотел, чтобы я занял его место. Мне даже жалко его. Очень жалко. Мне жалко всех, кого я убиваю. И вас. Но меньше всего. И причину вы, полагаю, знаете.

Зина наконец-то смогла встать.

А ведь Ион и впрямь не хотел, чтобы ее смерть была болезненной. Но нож взял. Так, на всякий случай. И сейчас он, наверное, пригодится...

Ион похлопал себя по поясу. Нахмурился. Похлопал тщательнее.

Он что, не взял его? Не может этого быть! Память у него пока в полном порядке! Если только тесак вывалился при борьбе с Зиной... Но разве он мог просто взять и вывалиться? Впрочем... кто знает. Ион хорошо его не закреплял.

Или...

Зина вдруг подскочила к Иону. Рывок - и в его шею между проводов как по маслу вошел тесак.

Ион взвыл. Упал на колени и выгнулся от саднящего чувства. Зажмурился. Сжал кулаки. Опустил голову и прижал грудь к коленям, скорчившись в болевой судороге.

В шее что-то замкнулось. Что-то было не так. Что-то отдавало не то болью, не то пожаром, не то разрядом тока. И рев из его груди вырвался искаженный, совсем-совсем механический, надтреснутый, как звук из поломанного магнитофона.

Ион болезненно коснулся рукоятки ножа и рывком выдернул его из шеи. В ненависти сцепил зубы.

Вскочил. Бросился к убегающему вдали силуэту Зины так быстро, как только вообще мог.

Догнал очень скоро. Ухватился за ее грязно-рыжие длинные космы и дернул на себя.

Она, тихонько взвизгнув, упала.

Ион рванул ее за волосы, поднимая с земли. С дичайшей ненавистью вцепился в макушку и с размаху впечатал лицом в ствол дерева. Размазал по нему, распарывая беленькую кожу ее личика о грубую кору.

Развернул к себе. Вгляделся в окровавленное зареванное лицо. С упоением посмотрел на вырванный клок рыжих волос в железной ладони. Схватил Зину за шиворот и швырнул на землю, с наслаждением наступив на лежащую ребром ладонь. Рука издала тошнотворный хруст, а Зина сорвала голос от визга.

Беспомощная, жалкая, униженная! Кем же ты себя возомнила?!

- Ну почему вы не хотите сдохнуть, как все нормальные люди?! - задыхался Ион, поражаясь, насколько у него теперь устрашающий механический голос. Пнул Зину в живот железной стопой. - Что вам было нужно?! Зачем вы делали все это?! Чего добивались?! Если я решил, что вы умрете в этот день - вы умрете в этот день! Перестаньте корчить из себя героиню и создавать сложности самой себе! Вы ничтожество, вы ничтожество по сравнению с ней, но имели вольность принижать ее достоинство!

Впервые Ион потерял реальность.

Возле дерева он увидел толстую длинную ветку. Подскочил к Зине и наступил на волосы. Палка со свистом разрезала воздух и рассекла ей лицо.

Мало. Ему показалось этого мало. Он ударил еще - по этой же ране. По другой. По третьей. По разорванной от древесной коры губе. По распоротым ноздрям. По руке со сломанными костями. Старался хлестать по оголенному мясу, чтобы боль затмила ее беспечное сознание.

Зина уже не могла кричать, лишь дергалась по инерции после каждого удара и билась в конвульсиях. От дьявольской боли ее начало рвать кровью.

Она не успевала закрываться от ударов - Ион бил в самые неожиданные места. Отбросил багровую палку, снова схватился за ее слипшиеся от рвоты волосы и вдавил лицом в землю, чтобы раны впитали грязь.

Мало чего помнил.

Но когда разум вернулся, на Зине не было ни одного живого места. Все красное. Мерзкое и грязное. Даже слипшиеся глаза были в крови. Даже ногти. Волосы и те склеивались от липкой жидкости.

А она кричала одно и то же. Захлебывалась слезами, плевалась кровью с рвотой и вторила одно и то же. Одно и то же... как ей не надоест? Даже ему надоело. Хоть он и робот. А она - нет.

- Не надо! Не надо, пожалуйста! Не убивай! Не убивай, слышишь?! Пожалуйста, не убивай! Прошу тебя! Я все сделаю! Все на свете сделаю, Ион... пожалуйста...

Она обезображенным куском мяса лежала в прелой листве. Уже не девушкой. Уже не красавицей. Куском мяса.

Ион склонялся над ней. И лишь медленно покачивал головой в ответ на ее просьбы.

- За что?! За что ты это делаешь со мной?! За что, Ион?!

Он улыбнулся.

С непривычным чувством взглянул на свои окровавленные механические ладони.

Робот не может причинить вреда человеку...

Ну да, да.

Может. Еще как может.

Если захочет.

- За что? - изумился он. - За что? И вы еще спрашиваете? Я не оставлю безнаказанным никого, кто хоть одно недостойное слово скажет в ее адрес. А вы что о ней говорили?

- Ничего-о-о! Ничего, Ион, я...

Он хлестнул ее по щеке. Сжал рыжие волосы и отчеканил:

- И вы еще и лжете?! Как вы смеете лгать?! Вы просите о пощаде - и при этом лжете?!

Она вновь начала плакать. Вновь начала отрицать и извергать нечленораздельные вопли.

Она что, не понимает?!

- Ах ты ж маленькая мразь...

Ион оттащил ее ладонь и с размаху рубанул по пальцам тесаком.

И настолько сумасшедший, настолько пронзительный и демонический визг прокатился по лесу, что даже птицы вспорхнули с ветвей и черной тучей улетели прочь.

- Прекрати! - Ион отбросил в сторону нож и вцепился в ее щеки. - Закрой рот! Заткнись! Хватит орать! Или ты сейчас мне отвечаешь, или я поотрубаю тебе все остальные пальцы!

И она ответила.

Правда, не так, как того хотел Ион. Неразборчиво. Дико как-то. С плачем. С визгом. С кровью.

Но покорно во всем созналась.

Ион устало закрыл глаза.

- Прекрасно, мисс. Просто прекрасно. Теперь, полагаю, вопрос "за что?" исчерпан?

Нужно было покончить со всем этим.

Нужен был нож.

Ион чуть нахмурился. С омерзением вытер с щеки ее липкую кровь и начал сосредоточенно выискивать тесак среди грязных листьев.

Это куда он его так зашвырнул, что теперь нигде не видно?

Ион присел на корточки и принялся водить ладонью по листве. Не мог же он исчезнуть, в самом деле... Может, стоит уже начинать верить в знаки свыше и потусторонние силы?

Ну уж нет. Ион слишком долго верил. Слишком долго наивно доверял - так, что не имел ни себя, ни уж тем более права на звание "живой".

Он верил каждому, но не верил себе. Теперь стоит направить реку в другое русло.

Шорох раздался сзади, и Ион среагировал моментально. Развернулся, схватил камень и метнул прямо под колено убегающей Зины. Ее ноги надломились, и она скатилась с обрыва.

Глупая... Какая же маленькая глупая девчонка. Ну зачем же было бежать в сторону склона?

Ион сжал кулаки, вздохнул в дичайшей усталости и красиво сошел по камням в овраг.

Она еще жила.

Не шевелилась. Не стонала и даже не дышала - но жила. В окровавленных глазах еще читался страх, а тело по-прежнему излучало тепло.

И Иону этот взгляд совершенно не понравился. Почему-то ему мерещилось, что она молча укоряет его и внушает, что он совершает ошибку. Мерещилось, что она смеется, насмехается изрубленными губами и хвастается черными сгустками крови на лице, гордится порванными ноздрями и хохочет над слабостью и ничтожеством Иона.

- Прекратите! - закричал он. - Прекратите меня презирать! Прекратите насмехаться надо мной!

Лицо Зины вдруг стало плыть, искажаться, распадаться на пиксели. Ион вновь в муках зажмурился, поморгал и попытался сфокусировать взгляд на жертве.

Получилось.

Только теперь вместо Зины на него победно взирала голова Ивана Александровича.

Его губы, искривленные в кровавой ухмылке. Его червленно-бирюзовые глаза. Его платиновые волосы.

- Молодец, сыночек. Ты выбрал правильный путь. Знал бы ты, как я тоб...

- Заткнитесь! Исчезните!

Голова не исчезала.

Голова начала смеяться.

Голова исходила в районе шее бурлящими пузырями.

- Ты никогда не умел принимать комплименты, мальчик мой. Дурачок.

Ион взвыл, схватил большой камень и со всего размаху впечатал его в смеющуюся голову. Ударил еще, и еще... Бесконечно бил, пока лицо не размозжилось в кровавое месиво, пока каждый миллиметр не стал фаршем, пока листва не смешалась с остатками языка, зубами, глазами и еще какими-то черными склизкими отходами.

- Заткнитесь! Замолчите! Прекратите смеяться надо мной! Прекратите, я сказал! Исчезните! Вы уже умерли, вы сдохли! Хватит меня презирать!

Ион вдруг резко остановился.

Медленно опустил взгляд на жертву.

И вновь перед ним распластывалось кровавой рекой некогда красивое лицо Зиночки Бессвацких.

Мертвое лицо.

Уже безо всякого страха в растекшихся глазах.

И догадался об этом Ион лишь по клокам рыжих волос вместо седой шевелюры создателя.

Ион склонился над ней и безо всякого отвращения одарил милосердным поцелуем в беспалую руку.

- Я не хотел, чтобы все вышло именно так, - честно прошептал Ион и вздохнул. - Не буду винить в случившемся и вас, мисс. К мертвым полагается относиться с уважением... Если, конечно, они этого заслуживают.

Он поднялся. Отряхнул ладони друг о друга, расправил спину. Сделал шаг и случайно наступил на обезображенное лицо Зины, которое отозвалось мерзким хрустом.

Пожал плечами и вновь легко взобрался на холм. Отыскал наконец нож. Спустился к трупу.

Взял ее за ногу и поволок в сторону озера. На берегу остановился. Склонился над Зиной, разрезал ей блузку. Небрежно вспорол живот. В отвращении сжал губы, ополоснул руки в ледяной воде и начал грузить тело в лодку...

(1) Взято из романа Сергея Лукьяненко "Чистовик"