Птицеед

- Как открыть эту статую? Как открыть эту гребаную статую, черт тебя подери?!

Иногда очень полезно изучать тонкости психологии и играть на струнах человеческой души.

Ион сумел убедить и полицейских, и даже Ингу повременить с определением Ивана Александровича в СИЗО.

- Недостаточно веских доказательств, - лучезарно улыбался Ион, поднося каждому сотруднику полиции чай в фарфоровой посуде. - Иван Александрович сейчас полезен нам здесь. Навряд ли вы повезете статую в отдел полиции, а без господина Железникова, полагаю, открыть ее не представится возможным. К тому же, будет очень много шума. Вы же не хотите шума, сэр? Иван Александрович - основатель и заведующий крупнейшей лабораторией страны. Он один из гениальнейших людей, а его изобретения настолько непревзойденны, что ломают мозг своим совершенством. Не надо так спешить, сэр. Все успеется. А пока предлагаю запереть Ивана Александровича в одной из комнат института.

И ему поверили.

Его жестам, его тону, его аргументам и доброму взгляду.

Ему поверили.

Все, кроме пары чересчур подозрительных полицейских. Но и на них нашлась своя управа. Чай в красивых фарфоровых чашках и несколько капель той самой сыворотки в нем, припасенной Ионом в маленькой капсуле как раз на такой случай.

- Чего ты молчишь?! Ты же обещал рассказать все! Как открыть статую, и что находится внутри?!

Иван Александрович, хоть и был в наручниках - уже не электронных, а обычных, железных, проверенных - вел себя слишком уж высокомерно и снисходительно. Покачивал ногой, ухмылялся и не сводил глаз то с Иона, то с Инги.

- А тебе только это интересно, солнышко мое? - проворковал Иван Александрович и демонически улыбнулся.

Ион быстро схватил Ингу за руку, чтобы эта самая рука с размаху не прилетела Ивану Александровичу в лицо.

- Как ты смеешь меня так называть?! - рявкнула она.

Ион на всякий случай придерживал Ингу за талию.

Ему нравилось придерживать ее за талию.

Ему нравилось, что никто на это внимания не обращал.

Никто, кроме проворных глаз Ивана Александровича, которые игриво сияли всякий раз, когда Инга и Ион неосознанно и почти незаметно выдавали поведением свои теплые отношения.

- Я почти не называл тебя ласково, признаюсь, - вздохнул Иван Александрович. - Я всегда был с тобой вежливо-холоден, официален и тактичен. Дай мне шанс исправиться? Хотя бы по истечении последних дней моей жизни?

- Я знаю, кто ты! - крикнула Инга.

Иван Александрович прищурился.

- Да ну? Правда, что ли?

Вместо слов Инга задрала рукав и чуть ли не в лицо сунула ему свою родинку в форме кленового листа...

Было жарко. Окон в комнате, куда приняли решение временно запереть Ивана Александровича, не имелось. Стены нагрелись - кто-то умный, кто поддерживает температуру комнаты через стены и пол, ввел слишком большие цифры. Душно, нет воздуха, стены, как всегда, белые, а пахнет почему-то скисшим бельем.

Ивана Александровича ничего из перечисленного не смущало.

Он по-прежнему выглядел победителем. Вел себя как победитель. Считал себя победителем. И внушал другим, что он - победитель.

- О! - вот так он отреагировал на родинку Инги.

Как красноречиво.

- О? - задохнулась Инга. - Иван Александрович!

- О! Нет, милая. Даже по твоей последней реплике я могу точно сказать, что ничегошеньки ты еще не поняла.

Инга дышала с трудом от неудержимого гнева.

Даже полицейские не считали целесообразным в ее допрос встревать.

- Но мне плевать, кто ты! - рубила Инга, жестикулируя так, что едва ли не лупила стоящих рядом полицейских по лицам. - Как собаку тебя посадят! Ученый ты или просто бомж, да будь хоть Папа Римский! Только ответь, пожалуйста, на простой вопрос: ради чего ты это затеял? Что вообще вокруг происходит? Кто был инициатором всех убийств? Кто убил Очкарика, Акинфеева?.. Настоящий ли был Акинфеев? Если да, то кто тогда сидел в подвале на его даче?

Иван Александрович долго смотрел ей в глаза.

Выгнулся так, что спина хрустнула. Наручники загремели - он хотел помассажировать уставшие плечи.

С каким-то чуть заметным превосходством начал:

- В статуе моя жена. Ее зовут Инга. Она уже очень пожилая, а еще парализованная, не может ходить и даже говорить.

- Как она живет в статуе? Чем она дышит?!

Он проигнорировал вопрос.

- Инге осталось недолго жить. Поэтому я присмотрел другую. Молодую. Похожую на мою жену в тридцать. С таким же именем. Такой же внешностью. Похожими привычками и характером.

- Как ты нашел меня?

- Все очень просто, - Иван Александрович хотел победно взмахнуть рукой, но наручники вновь предательски загремели. - Ион, малыш, помнишь вечное кино у меня в мониторе?

Ион на секунду задумался.

Кивнул и с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу.

Так вот, в чем дело! Как же проста оказалась разгадка... Как же скуден все-таки интеллект создателя!

- Вечное кино? - а вот Инга была с ним не знакома.

Иван Александрович кивнул.

- Вечное. Эй, господин полицейский! Да-да, вы, сэр! Не могли бы вытереть мне лоб? Здесь очень жарко, он вспотел, а руки... сами понимаете...

Полицейский не шелохнулся.

Зато Ингу пришлось удерживать уже с большими усилиями.

- Какое вечное кино?! Заканчивайте мудрить и объясняйте понятным человеческим языком!

Он вздохнул. Попытался вытереть лоб о плащ.

- Вечное кино - одно из изобретений "Ньютона", любовь моя.

Ингу перекосило.

- Не смей меня так называть! - скривясь, выплюнула она.

Ион от неожиданности отпустил Ингу, с ненавистью посмотрел на Ивана Александровича и медленно скрестил на груди руки.

Наиомерзительнейший дед.

- Может, мне вообще ничего не рассказывать в таком прекрасном разе?

- Да закройте же вы рот! И говорите!

Он странно взглянул на Ингу.

Незаметно рассмеялся и вновь начал:

- Вечное кино - одно из изобретений "Ньютона". Это действительно кино, и действительно вечное. Оно показывает все, что захочешь. Оно показывает биографию всех людей в любой промежуток их времени. И в прошлом, и в настоящем, и в будущем. И среди всех людей на планете - из прошлого, настоящего и будущего - я искал ту, кто больше всего будет похожа на мою умирающую жену. И я нашел ее. Дочь знаменитого тренера, красавица, умница... Инга.

Она прекратила даже дышать.

А Ион вдруг понял, откуда Иван Александрович столько знал о ней. Откуда он предвидел ее будущее. Откуда был в курсе всего и всегда был уверен в завтрашнем дне.

- Зачем вам тогда нужны камеры, сэр? - вдруг тихо спросил Ион. - Если вы и так все знали с помощью вечного кино?

Иван Александрович одарил его отцовской нежностью во взгляде.

- Вечное кино не показывает все, мой гусенок. Оно пересказывает сюжет жизни человека. Как очень подробный пересказ книги, но подробный не настолько, чтобы описывать каждую секунду каждого дня. А я должен быть в курсе именно каждой секунды.

Ион неожиданно вновь почувствовал чернь внутри, зарождающуюся злобу и боль от винтов на ладонях.

Каждую секунду... Старый ты извращенец.

А какое все-таки великое самообладание хранила Инга! И плевать на сжатые кулаки и губы, плевать на почерневшие от гнева глаза, плевать на тяжелое дыхание! Она старалась выглядеть пристойно - она пристойно и выглядела!

- А убийства? - выдавила Инга. Молодец какая! Даже не прицепилась к факту, что за ней следили! Великолепный сотрудник полиции!

- А что убийства, детка моя... Я ведь знал, что ты тренером будешь. Значит, своего человека нужно внедрять в сердце соревнований. И я внедрил. Акинфеев... или его следует звать Акинфеевым номер два? За четыре года мои навыки робототехники значительно возросли, знаешь ли. Сравни, если не веришь, первую и последнюю мною созданную модель робота. Акинфеева и Иона.

Казалось, что Инга к этому заявлению отнеслась равнодушно. Ион даже удивился: как же так, ей прямым текстом сказали, что Акинфеев - робот, а она и бровью не ведет? Даже самого Иона это известие нехило шокировало, а тут такая для нее сенсация!

Он посмотрел ей в глаза и понял, что ошибся. В глазах, именно в глазах, где-то глубоко-глубоко, плескалась сотня противоречивых бурных эмоций. И равнодушия не было точно.

- Акинфеев - робот? - почти шепотом спросила Инга, и ее шепот явственно дрожал.

- Акинфеев - робот. Ты ведь и сама это знала. Давно знала, с тех пор, как нашла настоящего ведущего в подвале.

- Зачем тогда было хранить оригинал?

- Инга! Я тебя не узнаю! Как ты можешь говорить о них... как о каких-то предметах, что ли?

- Ну, один из них точно предмет. Робот. Да?

- Да. Только когда это роботы, милочка, для тебя стали предметами? Ты, кажется, к железным созданиям относишься трепетно. Ага?

Инга осеклась, а Иван Александрович смотрел так лукаво, словно вот-вот вскочит и на весь мир пожелает совета да любви им с Ионом.

- Уж Акинфеев для меня точно не человек! - процедила Инга сквозь зубы. - И я жду ответа на мой последний вопрос!

- Зачем мне нужен был настоящий Акинфеев? Ну, сперва я просто держал его в подвале, чтобы с помощью его генов создать копию. А потом... Вдруг мы окажемся в такой ситуации, в которой нам понадобятся знания настоящего Акинфеева?

- А убивал-то! Убивал-то зачем?!

- Убивал не я, моя мандариночка. Убивал Акинфеев. Он же с поста судьи наблюдал за ходом соревнований, мог иметь к тебе доступ и влиять на игру, делая ее выгодной для нас. И он же знал все тайные ходы, взломы дверей, камер и иные интересные вещи, чтобы оставаться незамеченным. Видишь ли, большинство приборов во все организации приходит из лаборатории "Ньютон", а мне ли, как ее директору, не знать способы их взлома? И, конечно же, он же убил Матвея и Евгения.

- Зачем?!

Иван Александрович глубоко вздохнул.

Запрокинул назад голову и медленно проговорил:

- Это ритуал, моя змейка. Ничего в мире не дается просто так. Для всего нужны жертвы. Помнишь историю о Кровавой Графине? Женщина хотела стать молодой, купаясь в крови служанок.

- И что дальше?!

- Так и ничего. В этом вся и суть. Господи, как же я люблю тебя, Инга... Я хотел стать молодым. Просто стать молодым. Чтобы Всевышняя Богиня за кровь подарила мне прожитые годы. Я приказывал вырывать им лопатки и образовывать крылья, чтобы на крыльях они смогли долететь до Богини и вернуться назад с дарами.

Инга почему-то резко расхохоталась.

- Ты же ученый! - крикнула она. - Ты инженер! Ты человек науки! Так что же ты веришь во весь этот бред?!

Иван Александрович хмыкнул.

- Вера и любовь, - тихо напомнил он. - У нас есть только вера и любовь... Помнишь?

- Ну и что дальше? Стал ты молодым? Помогли жертвы?

- Кто знает, - загадочно улыбнулся Иван Александрович. - Может, я теперь в душе молод... Тебе не понять меня, моя спортсменочка. Ты поймешь меня, когда станешь на ее месте. Вот тогда ты сполна меня поймешь.

Инга снова захохотала. С невыносимой болью, едва ли не с плачем.

- Как открыть саркофаг? - рубанула она, резко оборвав смех.

Иван Александрович вяло бросил:

- Освободите мне руки. Вы же все равно не сможете сами.

- Как?!

- Вам ничего мои слова не дадут.

- Как, черт тебя дери?!

Иван Александрович устало рассмеялся.

Ион ждал. Ему как-то все вокруг наскучило. Больше не интересовали ни речи Ивана Александровича, ни все эти полицейские, ни убитые люди. Создатель - главный враг для Инги, и с ним Ион уже давно все решил. Остальные, кто угрожал ее жизни, устранены. Она в безопасности. Хотелось уже поскорее забыть обо всей этой кутерьме, закрыться в какой-нибудь тесной комнате - и обязательно жаркой, чтобы Инга сняла с себя ненужную одежду - и бесконечно рисовать пальцами невидимые узоры на нежнейшей коже его мисс...

- Вы так и не хотите меня выпускать, - печально произнес Иван Александрович.

- Что?! После всего, что ты сделал?! После убийств Женьки, Матвея, Очкарика... Это же ты убил Дупталепта?

Иван Александрович замер.

Посмотрел на Иона. Едва заметно ухмыльнулся и кивнул:

- Я. И Акинфеева убил тоже я. С помощью Дупталепта, который толкнул его под пресс. А затем расправился и с Егором.

- Я и не сомневалась! Ни на секунду, представляешь?! Так как открыть саркофаг?!

- Да ничего я больше тебе не скажу! Ты знаешь, что делать!

Инга топнула ногой. Жестом приказала полицейским запереть двери и поставить Ивана Александровича под прицел.

Резко подошла к нему и расстегнула наручники.

Иван Александрович встал.

Потянулся. Развел руки и повращал кистями.

Мельком взглянул на полицейских.

Бесшумно подошел к Иону и вдруг крикнул:

- Солнечник мой! Сыночек! Какой же большой ты вырос, какой красивый! Девки поди табунами бегают?

В стороне полицейских прокатился тихий смешок.

Инга побледнела и рявкнула:

- Отойди от него! Не приближайся даже!

- Масенький мой! - причитал Иван Александрович, по-отцовски трепля щеки Иона. - Мой железненький! Умный-то какой вырос, говорить умеет, думать умеет... ой, чудо! Пушиночка моя крохотная! Яблочко серенькое!

Ион не находил слов. Да и слова здесь были излишни. Он же чокнутый, он напрочь чокнутый. Дождаться только, когда все это закончится...

Иван Александрович вдруг наклонился к нему и прошептал на ухо:

- Ты знаешь, что надо делать. Я на тебя рассчитываю. Не подведи, сынок.

Ион чуть поджал губы. Инерциально отдалился от Ивана Александровича и отвернулся к окну.

Да, он знал, что надо делать. Только, думается, его интересы никак не совпадали с интересами создателя.

Иван Александрович наконец отошел от него и приблизился к статуе.

Его лицо приобрело умиротворенно-блаженное выражение. Он полуобнял золотое тело женщины, которая ехала сюда аж из самой лаборатории. Неожиданно вдавил статуе один глаз, и саркофаг с шипением открылся.

Полицейские схватились за оружие. Один из них скорчился на полу, сдерживая рвотные позывы.

Инга обомлела.

Ион сглотнул и вжался в стену. Почувствовал, как сбивается его дыхание и дрожат ноги.

В саркофаге действительно была женщина.

Но женщиной ее можно назвать с очень большой натяжкой.

Иван Александрович поиздевался над ней очень, очень хорошо. Над женщиной, которую любил больше жизни?..

У нее не было лица. А, вернее, не имелось на лице кожи. То ли оно так обгорело, то ли ее облили кислотой.

Но кожи не имелось почти нигде. В каких-то местах вместо ран серело тусклое железо. Руки чем-то походили на руки Иона, но были изящными, тонкими, женственными и... механическими.

Жена Ивана Александровича оказалась роботом. Ион угадал. Вот только сейчас понял, что такой она была не всегда. Что ее механизировали. Возможно, оживили. Обезобразили лицо, обрили налысо голову... Вырезали сердце.

Женщина не могла двигаться. Кажется, это тоже идея Ивана Александровича. Его жена только хрипло дышала и с такой болью, с такой мольбой, с такой непередаваемой просьбой смотрела на всех и беспомощно шевелила губами, пытаясь сказать хоть слово, что хотелось броситься к ней, обнять, прижать к себе и уверить, что все будет хорошо.

И вдруг Иона обдало холодом.

Каково ей было сидеть дни, может, даже года в маленьком темном саркофаге без возможности двигаться, говорить и даже умирать?! Что она думала в этот момент?! Она ведь живая, она была живой, так как можно было так с ней поступить?! Она не игрушка! Она - человек! А ее закрыли в коробке, забрав и внешний мир, и голос, и лицо, и волосы, и кожу, и сердце, и смерть!

- Любимая, - выдохнул Иван Александрович, рухнув перед женой на колени. - О, моя богиня... Жизнь моя, мое дыхание... Как спалось сегодня? Что снилось? Золотая ты моя... ну иди, иди ко мне, я тебя на ручки возьму, красавица...

А она продолжала с такой надеждой смотреть на Ингу.

Уже не на кого-нибудь. Не на Ивана Александровича. Не на Иона. Не на полицейских.

На Ингу.

Дрожала, насколько могла. Попыталась шевельнуть губами и что-то сказать, но не сумела. Лишь повисла на руках Ивана Александровича. Обмякшая голова болталась, словно у куклы. И очень одиноко и беспомощно по ее оголенному мясу на щеке ползла маленькая слезинка.

Инга оцепенела. Не плакала, не возмущалась, а будто вросла в землю и ошарашенно смотрела на женщину.

Та вдруг раскрыла безобразные губы и, собрав все оставшиеся силы, выдавила:

- Бе... ги...

Инга очнулась.

Гаркнула:

- Отпусти ее! Отпусти ее сейчас же! Положи, положи на место, слышишь?! Не трогай ее!

Иван Александрович фыркнул:

- Ага, щас! Это моя жена! И я делаю с ней все, что хочу.

- Положи, я сказала!

Иван Александрович вздохнул.

Аккуратно опустил женщину на пол, не забыв наградить мягким поцелуем в лоб.

А она смотрела только на Ингу. Только Инге в глаза. И снова из последних сил прохрипела:

- Беги...

- Что он сделал с вами?! - вопила Инга. - Боже мой, что произошло?!

- Бе... ги... Он... убьет...

- Тихо, все хорошо, успокойтесь! Вас отвезут в хорошую больницу, и там...

- Беги... Он... Он убьет тебя...

Ивана Александровича вновь заковали в наручники.

Инга чуть ли не ревела. Кричала:

- Кто?! Кто "он"?

- И... И...

- Иван?

- И...

- Иван Александрович?

- Ион...

После этих слов замолчали все.

Ион склонил набок голову.

Прищурился.

Ему не понравился подозрительный взгляд Инги, мгновенно устремившийся на него.

И не понравилось, какого мнения о нем эта уродка из саркофага.

- А мы с вами разве знакомы, мисс? - рубанул он и прищурился еще сильнее.

Женщина хотела сказать что-то еще.

Но ее вдруг скрючило, и она зашлась в сильном кашле. Казалось, что она задыхается кислородом. Хватала воздух, как рыба на берегу, кашляла, кашляла кровью и выла...

А затем застекленела.

Замерла.

И глаза больше не молили о помощи, не излучали надежду.

Жизнь навсегда испарилась из них.

Иван Александрович потускнел.

Опустил голову и закрыл глаза, но сумасшедшей скорби не выражал.

- Это должно было случиться, - грустно вздохнул он. - Детали износились уже, да и мозг умер. Сделать все по-новому я мог бы, но это будет уже не та, кого я любил. Да и мне умирать скоро, не подействовал мой ритуал... Так еще и внешняя среда свою роль сыграла. Что саркофаг, что "Ньютон" - все стерильненько было, отфильтровано и чисто. Моя малиночка привыкла там жить, а тут! Грязный воздух, антисанитария... Ну, я тут пока посижу. Вы меня заприте, ага, я никуда не выйду. Все равно в тюрьму скоро, надо к клеткам-то попривыкнуть.

***

Комната окутана сигаретным дымом с запахом вишни.

Она курила. Курила непривычно много. Курила так, что в комнате уже было нечем дышать.

Ион приоткрыл окно, чтобы хоть как-то выветрить удушающую сигаретную вонь.

- Почему она назвала твое имя? - после огромной паузы спросила Инга.

Ион вздохнул.

Взглянул на нее через плечо.

Инга сидела на кровати по-турецки. Смотрела в одну точку и не прекращала курить. До этого съела конфету, и теперь скатала фантик в крохотный твердый шарик.

- Не имею ни малейшего понятия, - честно ответил Ион.

- Она знала тебя раньше?

- Не думаю, мисс. Лично я видел ее впервые. Поверьте, такую я бы точно запомнил.

Инга вновь замолчала очень надолго.

Отрешенно пробормотала:

- Может, это план Ивана Александровича? Настроить свою жену против тебя, сделать подозреваемым... Но ради чего? Доказать свою невиновность? Но он же сам во всех убийствах и сознался.

Ион молчал.

Да он и сам не представлял, с чего это вдруг какая-то изуродованная женщина из саркофага вдруг обвиняет его в убийстве... да еще и кого?! Его Инги?! Той самой мисс, ради которой он сам убьет кого угодно?! Да как она вообще посмела усомниться в его чувствах?!

- Я схожу с ума, - задумчиво говорила Инга. - Кто была эта женщина? Действительно его жена? Та, кого он любил и возносил, словно священную богиню? И он же содрал с нее кожу, вставил железяки, обрил голову, парализовал тело и запер в саркофаг?! Да как вообще это возможно?! Если человек любит, он разве сделает такое?!

Ион теребил стебли цветов в горшке.

- Мисс, вы расслабьтесь. Вам сложно думать, потому что вы уже слишком сильно напрягли мозг. А вам нужно успокоиться. Прилягте. Хотите, я сделаю вам массаж?

Инга отмахнулась.

Продолжила:

- Иван Александрович такая скотина! Мало того, что он следил за мной... так он еще и вздумал взять меня в жены! И я совсем не о том, что он пердун старый, и ему лучше о тапочках и газетах, а не о девках думать. Он, наверное, меня тоже хотел в этот золотой гроб затолкать и роботом сделать! А убийства?! Люди погибли просто не из-за чего! Из-за дури его! Из-за сказки какой-то! Верно говорят, что все ученые - психи.

Ион тяжело вздохнул.

Медленно провел пальцем по оконной ручке.

И вдруг услышал, как Инга неистово закашлялась.

Резко развернулся.

Она задыхалась кашлем. Тряслась, чем-то давилась... она что, проглотила сигарету?! Что у нее в горле?! Что с ее лицом?! Оно все синее!

Ион бросился к ней и схватил за плечи.

- Мисс! Мисс, что происходит? Что с вами, мисс? Я сейчас вам помогу, тише, тише...

Инга начала задыхаться.

На шее и на запястьях вздулись вены. Лицо сильно распухло. Она кашляла, не могла заглотить воздух, корчилась и тряслась. Изо рта хлынула исчерна-красная густая кровь. Шея на глазах потрескалась, и сквозь нежную кожу проступили бордовые капли.

- Мисс! - кричал Ион.

Он аж дрожал от беспомощности. Что с ней?! Как ей помочь?! Что с ней происходит?! Что ей нужно?! Дать воды?! Раскрыть пошире окно?! Снять свитер, воротник которого сдавливал ей горло?!

Бежать за помощью? Доверить Ингу чужим людям? А что еще Иону остается?! Она ведь умрет! А смогут ли они ее вылечить, если даже Ион не знает, что с ней происходит?!

В области шеи вдруг вздулся плотный пузырь, будто она проглотила нечто живое, что шевелилось прямо в ее горле. Лицо уже было фиолетовым, а кровь текла и из носа, и из ушей, и даже из глаз. Инга не могла больше глотать воздух. Она теряла сознание...

- Мисс! Мисс, что я могу сделать? Как я могу помочь вам? Мисс, только скажите, я все сделаю! Мисс!

- Ион, ты рехнулся?

Он замер.

Инга сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки и держа между двух пальцев недокуренную сигарету.

А Ион сжимал ее плечи и...

Спасал?

- Мисс?..

- Ты сдурел?! - крикнула она. - У тебя чего... в мозгу что-то сдвинулось? Накинулся, главное, ни с того ни с сего, начал трясти, орать... Слушай. Ты, конечно, не спишь. Так, может, все-таки стоит? А то ты меня начинаешь пугать...

Не было крови. Не было вздувшейся шеи. И Инга чувствовала себя абсолютно здоровой.

Но здоров ли Ион?..

- А... мисс. Да, конечно. Я... Мне просто показалось, что вы... Забудьте. Кажется, мне и вправду не помешал бы отдых. Я приму это к сведению.

- Да уж прими, - хмыкнула Инга, встала с кровати и закрыла окно. - Я чуть инфаркт не заработала, когда ты в меня вцепился. Глаза у тебя такие были... безумные. Синие-синие, даже черные почти. И дьявольские. Так страшно...

Страшно.

А как ему было страшно...

И как страшно сейчас, когда осознаешь, что ничего не было.

Но ведь это же было?! Как тогда Ион все видел?!

Инга нервно курила, почему-то больше не подходя к Иону близко.

А он сидел на коленях возле ее кровати и смотрел на то место, где только сейчас лежала она, истекающая кровью... Она ведь могла умереть. Она чуть не умерла. И это было так ужасно...

- Мисс, - вдруг произнес Ион. - Я же вас просил.

- Что? - не поняла Инга.

- Я же просил вас не курить.

- Ну давай ты мне еще по поводу этого нотации начнешь зачитывать! У меня сейчас мысли только про Ивана Александровича и его чудо-жену.

Ион резко поднялся и развернулся к ней.

- Зачем так делать? - отчеканил он.

- Чего? Ион, подожд...

- Я сказал. Зачем. Вы. Это. Делаете.

- Ион! Да не лезь ты в м...

- Я вам сколько раз говорил, что сигаретами вы губите свое здоровье?! Вам плевать на мои слова?! Вам плевать, что я думаю?! Может, и я уже вам стал не нужен?! Поразвлекались с куклой и выбросили?!

Инга побледнела.

Отошла на шаг.

Ион в секунду оказался с ней рядом и схватил ее за плечи.

- Вы издеваетесь надо мной?! Откровенно выкуривая на моих глазах сигареты, вы показываете свое превосходство?! Или, может, вы желаете заработать себе рак?!

Инга оцепенела, и Ион этим воспользовался. Вытянул из ее нагрудного кармана пачку сигарет, раскрыл окно и выкинул с пятого этажа.

Инга больше не возмущалась и не кричала.

Изумленно смотрела на Иона.

Жалобно прошептала:

- Зачем? Зачем ты это сделал? Ты... Ты, можно сказать, выкинул деньги в окно. Так резко от сигарет не отучаются. Нужно постепенно.

- Я сказал, что вы не будете курить - и вы курить не будете, - отрезал Ион, сев на кровать.

- Зачем?!

- Затем, что мне небезразлично ваше здоровье.

- Но Ион!

- А ваша мать тоже спокойно смотрела, как вы при ней смакуете сигареты?

Инга опешила.

- Я никогда при ней не курила.

- Тогда почему курите при мне?

Кажется, она и впрямь не могла понять - почему?

И думала по этому поводу долго.

И думала бы еще дольше, если бы в комнату не вбежал Денис с известием:

- Иван Александрович исчез из комнаты!