Птицеед

Очень аккуратно подковырнув, Ион вынул из камеры крохотную карту памяти.

За окном гневался град.

Будто возжелал разбить стекло, вынуть Иона из собственной комнаты и швырнуть вниз с пятого этажа, с наслаждением взирая, как его тело разлетается на запчасти.

Комната сейчас казалась белым промокшим кроликом. Компьютеры спали, лишь небольшой серебристый ноутбук слабо светился в полумраке, покоился на коленях Иона и мурлыкал сонным котенком, что и отличало его от грозных и громко шумящих братьев-компьютеров.

Ион осторожно вставил крошечную карту памяти в белую флешку.

Медленно прилег на кровать и поставил ноутбук на живот. Поводил сенсорным пальцем по интерфейсу. Кликнул на запись - единственную на карте памяти. Прищурился и вгляделся в монитор.

Первым, кого он увидел, был Егор Дупталепт. Смешной парниша в очках, который вечно подлизывается к каждому и самовольно растаптывает собственное достоинство. Очень сомнительный тип, чтобы его фамилией называть целую команду... Почему Инга назвала в его честь команду? Она его любила? Она им дорожила? Гордилась?

Дупталепт устанавливал на футболку Инги камеру.

Ион склонил набок голову. Поморгал и снова перемотал к началу, чтобы убедиться в достоверности зрения. И еще раз. И еще.

Дупталепт установил камеру. Он же смешной семенящей походкой пошаркал в комнату Инги.

Ион невольно улыбнулся, когда снова увидел ее. Его мисс была прекрасна всегда, в любое время и в любой одежде. Ион даже с удовольствием посмотрел бы фильм с ее участием, ведь Инга - самая красивая женщина на планете, и была бы самой прекрасной актрисой. Вот только фильм этот был бы доступен только ему. Из всего населения Земли - ему одному. Еще не хватало, чтобы на его мисс пялился кто-то другой!

А ведь явно пялился. Иначе ради чего эти камеры?

На записи Инга бегала на тренажере. Рядом лежал ее телефон, где играли душевные песни о несправедливости государства, коррупции и политике.

- Здрасте, Инга Глебовна, - залепетал Дупталепт. - Я вам... это... ну, одежду принес. Вы ее в ванной комнате забыли после стирки, ну а мне нетрудно было, вот я и принес...

Что?!

Этот человек копался в ее белье?!

Ион аж чуть не выронил ноутбук. Сжал края, сцепил губы и, тяжело дыша, продолжил просмотр.

- Ну киньте куда-нибудь, - бросила Инга.

Дупталепт кинул.

Теперь Иону ничего не видно кроме белой кожи современного дивана.

Но прекрасно слышно лицемерное щебетание Дупталепта.

- Ой, вы, Инга Глебовна, молодец какая, спортом всегда занимаетесь, умничка. Сильная поэтому, фигура у вас очень красивая...

Ион сжал кулаки настолько, что даже и не понял сразу, что почувствовал боль от впившихся в железо винтов и запчастей.

А когда это ты видел ее фигуру, подонок?! Какое вообще право имеешь разглядывать что-то под бесформенной камуфляжной футболкой?! Или эта запись - далеко не первая?..

- Рот закройте, Дупталепт. И выйдите вон. Не мешайте мне делом заниматься.

И он ушел, но камера осталась.

Инга, завершив тренировку, взяла футболку, но убирать не спешила. Отправилась с ней в ванную. Не признавала халаты, вот и взяла сразу сменную одежду с собой.

Ион повращал головой, чтобы восстановить мысли.

Не получилось.

Не укладывалось все это у него в голове.

То есть, кто-то, кто велел Дупталепту установить камеры, черт знает сколько времени вот так вот сидел и откровенно пялился и на ее водные процедуры, и на...

Это была крайняя точка.

Ион отшвырнул ноутбук, не в силах больше смотреть на откровенное извращенство. Упал на колени, максимально оттащил назад крышку компьютера и наступил на нее ногой. Ноутбук с хрустом переломился на две части.

Ион размахнулся и ударил железными костяшками по экрану.

В бешенстве пнул ноутбук.

Схватил со стола нож и в дьявольской ярости вонзил его в треснувший экран.

Воткнул еще раз.

Еще раз.

Еще.

Каждый раз представляя, что протыкает тело похотливого извращенца.

Кто-то.

Посмел.

Глазеть.

На.

Его.

Ингу.

Выдернул флешку, швырнул ее на стол и впечатал в него кулаком. Потом ножом. Кулаком. Еще ножом. Все в глазах почернело от безудержной ярости.

Изрезал весь стол, пока пытался проткнуть маленькую карту памяти. Задыхался дикостью, дьявольской ревностью и отвращением. Задыхался так, что закружилась голова, а черные полосы на белом покрытии плясали в смешном танце.

Взвыл от бессилия, схватил зажигалку и поджег стол вместе со всем, что на нем было. Вместе с флешкой и крохотной картой памяти.

Только после этого облегченно вздохнул.

Успокоился.

Присел на пол. С любопытством смотрел, как пламя потихоньку растет, съедает все рисунки на столе, проглатывает коробки с пазлами и смятые листы с его неудачными стихами.

Подпер щеку кулаком. Огонь был очень красивым. Огонь - его друг. Огонь его любит.

Ион, завороженно глядя на морковные горячие ленты, с отрешением прошептал:

Мир влюбленный в нее
От макушки до кончиков пальцев.
А она для прохожих
В душе закрывала дверцу.
Тонкую кожу свою
Вышивала безмолвно на пяльцах
И ждала безотрадно
Принца с железным сердцем.

Поднялся.

Неторопливо взял с подоконника вазу и вынул из нее чуть увядшие белоснежные солнца пионов. Уткнулся носом в них на прощание, погладил бархатные лепестки и аккуратно положил на стол.

Вазу забрал. Отправился с ней в ванную комнату и только набрал в нее воду, как все вдруг окутало красным светом, а механический женский голос монотонно забубнил:

- Внимание, пожарная тревога! Просьба всем немедленно покинуть здание.

Ион обернулся и чуть заметно усмехнулся.

С потолка заструились брызги воды, и вскоре огонь был погашен.

А Ион так и сидел, промокая под струями, что проникали сквозь его пиджак и ласкали железо. Представлял, что это дождь. Настоящий. Живой. Представлял, что сидит сейчас не в тюрьме лаборатории, а где-нибудь в лесу.

Ночь. По листьям деревьев барабанит дождь. Пахнет сырой землей. Грязно. На небе - тучи. И никого. Лишь она одна. Ион держит ее за руку и просто сидит, ни о чем не говоря и не думая. Сидит, наслаждаясь тишиной и нежностью ее кожи...

Ион поморщился и в муках прижал руки к груди. Эти мысли настолько эмоциональны, настолько тяжелы и многозначительны для него, что он попросту не может долго думать об Инге, что у него случается передоз от любви, передоз ее красотой, ее совершенством и великолепием. Он словно пьян самым дорогим в мире вином, пьян до судороги, и если сделает еще хоть глоток - потеряет сознания от пресыщения изумительным алкоголем. Инга прекрасна, и прекрасно в ней все: ее взгляд, ее мимика, ее улыбка, ее волосы, ее профиль. Что-то начинало болеть внутри, когда Ион видел ее, что-то перекрывало дыхание и ударяло в виски. Одновременно хотелось и смотреть на нее вечно, и раздирать глотку от слишком изумительной грации его богини.

И какая-то сволочь посмела ее совершенство опозорить?! Кто-то посмел видеть ее в таком образе, в котором видеть не должен?! Кто-то чужой посмел на нее смотреть?!

Ион подошел к шкафу, вынул оттуда темно-серый дождевик с капюшоном, черные перчатки и легкие штаны, подаренные когда-то Иваном Александровичем.

Незаметно сложил все и спрятал за пазуху пиджака. Благо, ткань всех вещей была тонкой, и они умещались.

Вышел в коридор, где уже разгорелась настоящая паника.

- Кто горит? Где горит?! Какой пожар?!

- Опять, поди, тренерша курит где попало...

- Что за шумиха, етитькин титькин? Никто не сгорит, успокойтесь и не трындите!

Ион тенью скользнул вдоль стены.

Бесшумной змеей вполз в паникующую массу.

И нашел в ней того, кто был ему нужен.

- О, Ион... - забормотал Дупталепт, замялся, затоптался на месте. - Здравствуйте... Ион... Как у вас отчество? А то... невежливо без отчества, вы же все-таки на человека походите...

Ион любезно улыбнулся.

- Здравствуйте, сэр.

- Ой, здравствуйте-здравствуйте... Ион Иванович...

Ион на секунду растерялся.

Улыбнулся еще шире и прожурчал:

- Ужасный пожар. Да, сэр?

- Конечно! Конечно, несомненно!

- У меня сломалась кольцевая вешалка. У всех сейчас такая паника, а вы сохраняете самообладание. Не поможете? Я мог бы и сам, сэр, но процесс требует двоих. Один подкручивает, а другой регулирует захват колец.

Дупталепт побледнел. Оглянулся по сторонам и неуверенно пробормотал:

- Ну, я... Конечно, я помогу, но... Это не слишком сложно? Я справлюсь? Я ведь чинить не умею...

- Все под моим руководством, сэр. Не переживайте. Ждите, я принесу из подвала инструменты. Вместе мы оперативно справимся с работой.

Дупталепт побледнел еще сильнее, но кивнул.

Ион отряхнул с плеч пиджака пыль.

Вышел из института и быстрым шагом направился... куда? Этого он не знал. Просто подальше от этого места. Подальше от белых стен и внимательных камер.

В рощу.

Куда тянуло его всегда. Где не было мертвых приборов. Не было людей, которые мнят себя хозяевами и господами. Не было электроники, гудящих приборов, не было машин и компьютеров, не было техники и телевизоров, не было неоновых ламп и запаха железа, не было двуличности, лжи и безразличия.

Но были деревья. Полусонные, утомленные борьбой с природой. Были алмазы-градинки, которые россыпью устилали мокрую траву и хрустели под ногами. Было рваное небо. Была вечерняя прохлада и последождевая свежесть. Был запах сырой коры и влажных листьев. Была тишина и безмятежность, сонливость и безмолвие, очарование и покой.

Была жизнь.

Ион присел под кривую березу. Обнял колени и уткнулся в них лицом. Вздохнул.

Вот где его дом.

Вот где он может оголить душу и поверить, что она действительно у него есть.

Вот где ни о чем не думает, не боится людей, не сгорает от собственных эмоций.

Меланхолично и безэмоционально снял с себя и промокший пиджак, и брюки.

Положил все между корягами пня. Надел принесенные с собой штаны и дождевик. Накинул капюшон. Сменил перчатки с белых на черные.

На прощание поднял хрустальный шарик-градинку. Такая прекрасная, словно маленькая замерзшая луна. Она не таяла в его руках, и Ион мог любоваться ею сколько угодно, но у него не было на это времени. Поэтому, осторожно вернув градинку на место, он отправился назад. В институт.

Паника утихла. Но Дупталепт преданно ждал возвращения Иона на стуле.

- Ты... вы... Почему вы так долго?

Ион вздохнул. Надвинул капюшон посильнее и ответил:

- Инструменты долго искал, сэр.

- А... а где они?

- Я их не нашел. Но, думаю, мы с вами сможем обойтись и без них. Идемте, сэр. Я введу вас в курс дела и объясню суть поломки.

- Только понятным языком! - Дупталепт заметно нервничал.

- Разумеется, сэр. Какой собеседник - такие и объяснения, - Ион усмехнулся.

Резко развернулся и большими шагами пошел в гардеробную. Плащ длинным шлейфом развевался за ним. Звуки ударов его сапог эхом разносились по всему коридору. Дупталепт едва ли поспевал, смешно семеня за ним сзади.

И хорошо, что сзади. Будь он спереди, непременно увидел бы волчий оскал на лице Иона и полыхающие дьявольским синим пламенем глаза.

В гардеробной Ион резко остановился. Так, что Дупталепт чуть не врезался в него.

- Вот тот самый аппарат, - изящно взмахнув рукой, бросил Ион.

В народе это приспособление называли "паучьими объятиями". Имелось три железных кольца, расположенных друг над другом, на которые можно вешать одежду. Для удобства эти самые кольца  регулировались вручную: расширялись или сужались, в зависимости от количества вещей.

- Будет легче работать, если вы пролезете внутрь, сэр, - мягко произнес Ион.

Дупталепт посерел, задергался и до удивления ничтожно пропищал:

- Что я должен с... сделать?

- Все очень просто, сэр. Полезайте внутрь и попытайтесь отверткой открутить самую большую гайку.

- От-тверткой?

- Держите, сэр.

Ион любезно протянул маленькую отвертку, которую только что взял со стола.

Дупталепт медлил. Его рука сильно тряслась.

- А, может, наоборот? Я буду рычажки чинить, а вы пролезете в эту штуку...

- Проблем нет, сэр. Хорошо, я согласен. Тогда запоминайте: рычаг "А - двести" переместите на позицию "С", образовав угол в пятнадцать целых и пять десятых градуса в пропорции три к одному, затем запустите программу кодирования "VUSY", введете двоичный код Верцеевской разработки, состоящий...

- Я залезаю, - жалобно пробормотал Дупталепт и осторожно подошел к машине.

Ион кровожадно улыбнулся.

Медленно скрестил на груди руки и прошелестел:

- Можете подставить стул, сэр. Необходимо дотянуться до верхней гайки.

Дупталепт начал всхлипывать от волнения. Дрожащими ногами встал на стул, забалансировал на нем и принял наконец ровное положение. Вытянулся, пытаясь достать гайку.

Ион с интересом наблюдал за ситуацией.

- Все хорошо, сэр. Я приведу в порядок рычаги. Если что-то будет происходить - не пугайтесь.

Это "что-то будет происходить" выбило Дупталепта из равновесия окончательно. Ион поспешил добавить:

- Но я на девяносто семь целых и четыре сотых процента уверен, что все будет в порядке.

Люди всегда успокаиваются, когда теорию вероятности им приводят в процентах. Как-то неосознанно верят в них. Особенно, когда проценты большие.

Вот и Дупталепт поверил. Чуть расслабился и продолжил тянуться к гайке. Замешкался, опустил руки и почему-то взглянул вниз.

Спокойный тон Иона его одурманивал и очаровывал.

Ион кивнул.

Не отрывая от Дупталепта взгляд, отошел к блоку управления и одним щелчком поднял все три рычажка.

Кольца сжались.

Дупталепт противно завизжал. Попытался успокоиться, но сходил с ума от собственного учащенного дыхания.

- Это... это ничего страшного? Это так надо, да?! - верещал Дупталепт, изо всех сил пытаясь хранить спокойствие.

- Да, сэр. Так надо.

- Но мне очень тесно в этих кольцах! Давайте побыстрее меня выпускайте! Я не могу дышать, грудь сдавило! И шею тоже!

- Вам не следует волноваться. Я выпущу вас, сэр. Я вас обязательно выпущу. Вот только задам пару незначительных вопросов - и сразу выпущу.

Дупталепт затих.

Но сдавленно прошептал:

- Я боюсь...

- Не надо бояться, сэр. Бояться не надо. Никогда и ничего не бойтесь. А главное - не бойтесь себя. Все ваши страхи только у вас внутри. Не бойтесь себя.

Ион бесшумно подошел к аппарату, сковавшему Дупталепта в объятия.

Вздохнул.

Красивая игра ему наскучила, поэтому он прямо спросил:

- Кто велел вам установить камеру на одежду Инги?

Дупталепт взвизгнул и беспомощно задергался в кольцах. Выбраться не мог никак - одно кольцо сжимало ему шею, другое - грудь, третье обездвиживало ноги.

Ион больше не улыбался.

- Бесполезно, сэр. Кольца крепкие. Я их проверял.

- Ты все знаешь?! - вопил Дупталепт, извиваясь. - Ты хочешь меня убить?!

- Я? Я не хочу вас убивать, сэр. Я хочу лишь ответа на простой вопрос. Но вы мне его не даете, что усугубляет ваше положение.

- Я все скажу! - визжал Дупталепт. - Все, все скажу! Только отпусти, прошу тебя, отпусти!

Ион мрачно взирал на него снизу. Выбивал пальцами по стене ритм.

- Я и не сомневался, что вы все скажете, сэр. Вы крепко замурованы в тюрьму своего страха. Так что я готов вас слушать.

Дупталепт еще сделал несколько попыток дернуться и на одном духу выпалил:

- Это он, он меня заставил, это не я!

- Кто "он"?

- Он меня поймал, он столько денег мне предложил, целую гору! Да ты таких денег в жизни не видел!

- Кто "он"?

- Он запугивал меня! Он сделал меня своим слугой, заставлял подчиняться!

- Кто "он"?

- Да изобретатель твой! - крикнул Дупталепт. - Он за Ингой следить велел, ни на шаг ее без внимания не оставлять. А я... А я разве могу днями и ночами около нее сидеть? Вот и поставил камеру, а Ивану Александровичу обо всем докладываю и записи по электронке скидываю.

Ион засопел.

Коснулся своих висков и закрыл глаза.

Он ведь знал. Знал, кто во всем виноват. Знал, что это Иван Александрович всеми руководит и что именно он угрожает безопасности Инги.

Но не хотел верить. Слишком больно в это верить.

Иван Александрович? Тот, кто покупал ему одежду? Кто научил всему, что знал сам? Кто всегда называл его человеком и верил, что Ион тоже имеет право на жизнь?

Иван Александрович?

Его отец?

- Послушайте, сэр, - Ион подошел к аппарату ближе. - Не нужно так нервничать. Я просто буду задавать вам вопросы. Только отвечайте на них честно, и все будет в порядке. Договорились?

А у Дупталепта не было выбора. Он кивнул.

Ион сковал руки в замок.

Смотрел на Дупталепта как на равного. Как на друга. Хотел, чтобы тот успокоился.

- Как долго вы следите за Ингой, сэр? - медленно спросил Ион.

- Ну... неделю.

- Ложь, - мгновенно ответил Ион и незаметно для Дупталепта согнул один палец.

- Две недели!

- Ложь.

- Да почему?! Это правда! Две недели!

- Вы полагаете, я не смогу определить по вашей мимике, говорите вы правду или лжете?

Дупталепт снова беспомощно задергался. От сильного страха начал невольно плакать и дрожать в той мере, насколько ему позволяли кольца.

- С самого первого дня, как только начались соревнования, - выдавил Дупталепт и всхлипнул.

Ион склонил набок голову.

- Вы просматривали записи самостоятельно или сразу отдавали их Ивану Александровичу?

- Ну... и сам тоже смотрел.

- И вы с самого начала были осведомлены о наших с ней отношениях?

- Да, я знал. И Иван Александрович тоже.

Ион начал неспешно приближаться к аппарату, не нарушая зрительного контакта с Дупталептом.

- Кто-то еще знает об этом, сэр?

- Я не в курсе... Я правда не в курсе! Может, Иван Александрович и другим велел за ней следить, просто мне об этом не докладывает.

- Были ли вы свидетелем интимных процедур Инги?

Дупталепт осекся. Глаза затравленно забегали.

- Это такой важный вопрос? - захлебываясь в слезах, воскликнул он.

- Были ли вы свидетелем интимных процедур Инги?

- Ну... нет...

- Ложь.

- Но я не специально! Мне нужно было просматривать все записи! Я не хотел!

Ион хмыкнул.

Властно вздернул голову и продолжил:

- Что вы знаете о противозаконных делах Ивана Александровича, сэр?

- Ничего!

- Ложь, - Ион загнул уже четвертый палец.

- Ничего, кроме того, что известно и тебе!

- Кажется, я задал вопрос безо всяких "кроме"?

Дупталепт уже выл от бессилия.

- Он за Ингой следит! Он копию Акинфеева создал, чтобы всех убивать!

- Зачем он всех убивает?

- Я не знаю! Правда не знаю! Честное слово!

- А где сейчас настоящий Акинфеев?

- Иван Александрович его устранил. Сразу, как узнал о гибели копии. Настоящий больше не нужен.

Ион кивнул.

Повращал головой, чтобы выправить все механизмы.

Снова отошел к блоку, дотронулся до кончика рычажка, но мигом убрал руку.

- Что еще вам известно об Иване Александровиче, сэр?

- Не противозаконное?

- Все.

Дупталепт судорожно вздохнул. И, срываясь, крикнул:

- У него жена есть!

- Мне известно. Она умерла.

- Она жива!

Ион нахмурился.

Вновь подошел к аппарату.

- Как это возможно? - вполголоса спросил Ион.

- Я не знаю точно, но Иван Александрович что-то с ней сделал... В общем, он прячет ее в саркофаге, замаскированном под статую. Я об этом случайно узнал. Его жена не шевелится, ничего не говорит, но все видит и все понимает. Кстати, знаешь, как ее зовут?

- И как же, сэр?

- Инга! Но это не та Инга, которая твоя. Она очень старая, парализованная и немощная. Иван Александрович ее выхаживает и прячет от других. Я так думаю, что нашу Ингу, ну, Ингу-тренершу, он выбрал, чтобы назначить ее вместо жены! Выбрал с таким же именем, и, наверное, с похожей внешностью...

Ион помотал головой и поднял обе ладони.

- Но, сэр! Как он может на ней жениться, если она его дочь?

Дупталепт вздохнул:

- Это не так. Она ему не дочь.

- Откуда вы знаете? Вы в этом уверены?

- Нет-нет, совсем нет! Просто предполагаю. Навряд ли Иван Александрович действительно захотел бы взять ее в жены, если б она была его родной дочерью.

Ион помолчал.

Пожал плечами:

- Всякое возможно. У людей бывают совершенно извращенные вкусы. Больше ничего вам не известно?

- Ничего, - промямлил Дупталепт и, поймав взгляд Иона, спешно добавил: - Ничего существенного!

Ион задумался.

Облокотился на железный стол и спросил:

- Какова основная причина вашей работы на Ивана Александровича, сэр?

Дупталепт слабо задергался.

Очень тихо, очень жалобно и очень обреченно прошептал:

- Он заставил меня! Он... он так мне угрожал...

- Ложь, - вздохнул Ион.

- Он заставлял меня! Честное слово! Я не мог отказаться!

- Ложь.

- Как это может быть ложью, если это правда?!

- Возможно, сэр. Только это не основная причина. А я попросил назвать основную.

Дупталепт икнул и выдал:

- Деньги?

Ион поднял брови.

- Он заплатил мне, - неуверенно продолжал Дупталепт.

- Я и не сомневался, сэр.

- Он... он такие деньги пообещал...

- Верю.

- А я... ну зачем мне от них отказываться? Я что, дурак? Тем более, так много и за такую простую работу...

- Алчность, - вдруг тихо заметил Ион.

Дупталепт опешил.

- Что?

- Ничего, сэр. Я не могу назвать вашу жизнь жизнью. Вы не жили, а лишь прислуживали всем ради денег и из страха. Вы настолько жалки, что потеряли себя, потеряли свою личность где-то глубоко внутри, и глубоко настолько, что уже и не знаете ее в лицо.

Дупталепт сжался. Слезы снова поползли по его щекам. Он уже боялся даже шевелиться, лишь сдавленно прохрипел:

- Пожалуйста, отпусти! Я больше так не буду, честно!

- Ну что за детский сад, сэр? Я больше так не буду... Даже сейчас у вас нет ни гордости, ни самолюбия, ни уважения к себе. Вы знаете о сыворотке?

- О какой сыворотке?

- Не знаете. Я мог бы применить ее на вас, сэр, чтобы добиться ответов на вопросы, но ни одна сыворотка не исправит ваш падший характер. От таких, как вы, страдают сотни. Ежегодно. Ежедневно. Ежечасно. Прислуживаясь одним, вы подставляете других. Вы считаете это правильным, сэр?

Дупталепт зажмурился и пропищал:

- Нет, не считаю...

- Ложь. Ложь, отвратительная ложь. Вы считаете это правильным. Это ваш закон, и вы по нему живете.

Дупталепт всхлипнул. Потерянно опустил голову и пробормотал:

- Выпусти. Пожалуйста. Я все сказал. Все-все, что знал, клянусь! Ну отпусти меня!

Ион глубоко вздохнул. Подошел к рычагам и неторопливо произнес:

- Ну, конечно, я отпущу вас, сэр. Я ведь пообещал. Сейчас, потерпите...

Дупталепт облегченно выдохнул. Расслабился.

Ион помедлил секунду и вернул два рычага в начальное положение.

Два.

Кольцо, сжимающее шею, осталось нетронутым.

Одним движением Ион убрал из-под ног Дупталепта стул.

Шея вспухла. Вены превратились в жирных червей, обтянутых кожей. Лицо посинело. Ноги беспомощно задергались, руками он схватился за кольцо и из последних сил попытался ослабить. Хрипел и выл, насколько ему позволял железный обруч на шее. Завращал руками.

Ион неслышно подошел к нему и бережно взял его ладонь. Прошептал:

- Все будет хорошо, сэр. Я с вами. Я здесь, рядом. Потерпите, скоро боль уйдет. Можете держать меня за руку, если вам страшно.

Дупталепту было страшно, но держать Иона за руку он почему-то не хотел. Извивался, дергался и хрипел. Пытался жить.

Хотел жить.

А Ион грустно улыбнулся и не менее грустно произнес:

Научите меня жестокости,
Научите меня предательству,
Подхалимству, разврату, подлости
Вечной лжи, одному лишь ругательству.

Дупталепт слабел. Опустились руки, ноги стали болтаться тише, голова опускалась, а из горла вырывался лишь сдавленный беспомощный полухрип.

Научите пинать лежачего,
Научите ломать прекрасное,
Не считать, сколько сил потрачено
На убийство бесцельное, грязное.

Научите стрелять в прохожего
В преступленьях невинных наказывать
Научите всему, что положено
И как кровью все верное смазывать.

Жизнь затухла.

Затух и неприметный парнишка в очках.

Железный обруч впивался в распухшую синюю шею. Ноги продолжали медленно покачиваться, но уже не излучали жизни.

Ион снова осторожно взял его ладонь и трепетно погладил мертвую кожу.

Я хочу быть одним из многих
И сердца разжигать стихами
Сколько в мире таких убогих
А иначе как выжить с вами?(1)

А это не так страшно, как думалось вначале. И не так отвратительно. Даже гуманно. Милосердно. Он ведь не погубил жизнь Дупталепту, а спас ее.

- Ничто не вечно под луной, - печально заключил Ион, натянул капюшон посильнее и, упираясь взглядом вниз, покинул комнату.

***

- О, мой малыш! Мой маленький красавец! Соскучился по папе? В гости решил прийти? Солнышко мое, ну проходи, я тебе чайку с медком налью!

Ион медлил.

Дальше порога не входил.

Не потому что не хотел. Просто вспоминал былую доброту Ивана Александровича, его поддержку, понимание и любовь. Вспоминал - и не мог все это соединить воедино с той информацией, которую постепенно узнает от других.

А от этого становилось больно. Больно находиться рядом и разговаривать с ним.

- Ты чего, мой мальчик? - ласково произнес Иван Александрович и потрепал Иона по щеке. - Проходи, говорю, не стой в дверях...

- Здравствуйте, сэр, - сухо ответил Ион, пытаясь выловить в веселых голубых глазах хоть каплю злости. - Я приехал к вам...

- Да, молодец! Спасибо, что приехал!

- Сэр. Я приехал к вам, чтобы сообщить одну новость. Вы нужны Инге Глебовне, и она зовет вас к себе.

Иван Александрович совсем не удивился. Лишь рассмеялся и беззаботно бросил:

- Эх, было б у меня время по гостям кататься... Да и нельзя мне, полицейские, ишь, кандалу нацепили.

Ион нахмурился.

Если Иван Александрович дал Лжеакинфееву сыворотку, чтобы полицейские сняли с него все подозрения, то почему он не использовал ее сам?

- Я могу снять браслет, сэр, - очень тихо сказал Ион.

- Ой, да ты, мой масенький, все можешь! Красавец-то какой вырос... Я б поехал. Да кто электрочесатель спины доделывать будет?

Ион издал смешок.

Закрыл глаза и выдохнул:

- Отец, как же я скучал по вам!

Подошел и крепко сжал Ивана Александровича в объятия. Незаметно достал пистолет с сывороткой и одним умелым движением вколол вещество в его спину.

Иван Александрович словно размяк в его руках.

Ион аккуратно взял его за плечи и, внимательно глядя в глаза, отрезал:

- Вы едете со мной, сэр.

А в глазах Ивана Александровича бегло, почти незаметно сверкнула явная насмешка.

- Ну, конечно, - протянул он, а губы растянулись в злорадной усмешке.

Впрочем, только на мгновение. Секунду спустя лицо Ивана Александровича стало физиономией обычного неудачливого профессора-чудака.

- Вы предлагали мне чай? - улыбнулся Ион.

- Да, предлагал...

- Может, лучше вина?

Иван Александрович осекся.

- Неужели ты стал пить, малыш?

Ион склонился к Ивану Александровичу и чувственно прошептал:

- Я стал совсем другим, сэр. Совсем другим. Я изменился.

- Ты так быстро растешь, - туманно промолвил Иван Александрович.

И налил вина в красивые вычурные бокалы.

Ион улыбнулся. Изящно взял напиток, элегантным движением попытался продемонстрировать свою непревзойденность и вдруг перевернул бокал. Кровавая жидкость мгновенно впиталась в белоснежный халат Ивана Александровича и даже попала на брюки.

- Ой, - забормотал Ион. - Простите, сэр. Я виноват. Я неаккуратен.

Иван Александрович уныло посмотрел на багровое пятно.

- Ну вот... Это был мой любимый халат, праздничный. Сейчас еще идти, одежду искать... а она у меня нестираная, мятая, надо гладить...

- В этом нет нужды, сэр, - сахарно произнес Ион и вынул из-за пазухи белого пиджака плащ, черные перчатки и легкие штаны, подаренные когда-то самим Иваном Александровичем.

- Что? Откуда у тебя с собой вещи? - он вздернул брови.

- В последнее время я ношу с собой сменную одежду, сэр. Так, на всякий случай. Вдруг что-нибудь пролью. Буду выглядеть непристойно.

Иван Александрович долго медлил.

Ион поторопил:

- Давайте, сэр. Переодевайтесь. Неужели вы хотите предстать перед Ингой в запачканной вином одежде?

- А к чему перчатки?

- На улице холодно. Будет лучше, если вы наденете их.

И Иван Александрович сдался.

Переоделся. Накинул капюшон дождевика.

Ион, чуть помолчав, заметил:

- Вам лучше надеть сегодня резиновые сапоги.

- Что? Почему? Там сыро?

- Достаточно, сэр. Не хочу, чтобы вы простужались.

Иван Александрович осекся. Вдруг широко улыбнулся и погрозил пальцем:

- Ай да Ион, ай да негодник! Ты ж не из-за сырости мне эти сапоги втюхиваешь!

Ион вздернул брови.

- Неужели?

- Ну конечно! Тебе твои сапоги никогда не нравились, а у меня такие же есть. Думаешь, наверное, не засмеют тебя, если кто-то еще в такой обуви будет.

Ион кашлянул. Доброжелательно улыбнулся.

- Возможно, сэр. Возможно, вы и угадали. Все возможно. Да вы переодевайтесь, не стойте. А я пока собью ваши электронные наручники.

***

Да что же с вами такое, мисс? Где ваша суровость? Где ваше хладнокровие? Почему вы тоскуете так по каждому умершему? Ведь они не достойны этого! Не достойны ваших слез, вашей скорби и потерянного взгляда! Они, все они, так жадно хотели навредить вам и сломать вам жизнь, а вы омываете их отвратные поступки чистотой слез?

- Я не успел, - обреченно выдохнул Ион, взирая на мертвое покачивающееся тело Дупталепта. - Я ведь спешил. Я торопился, но допустил непростительную ошибку - опоздал. Это я виноват в его смерти. Это я не нашел Ивана Александровича вовремя.

Инга курила.

Привычно сглатывала слезы и не позволяла им вырваться наружу.

Эх, Инга...

- Что произошло? - прохрипела она, разомкнув перламутровые губы и выпустив клубы дыма.

Ион оглянулся.

Полицейские уже заковали Ивана Александровича в наручники и теперь задавали ему какие-то вопросы.

Прислонившись к стене, Ион со вздохом начал:

- Иван Александрович...

- Да рожу я набью этому Ивану Александровичу! - гаркнула Инга и дернулась к полицейским.

Ион ее вовремя остановил.

- Не надо, мисс. Вначале выслушайте, как все было.

Ингу буквально разрывало от гнева. С какой праведной яростью она взирала на ошалевшее лицо Ивана Александровича, шипела как дикая кошка и вырывалась из рук Иона, намереваясь, очевидно, "набить ученому рожу".

- Мисс, успокойтесь, - впервые Ион с таким трудом удерживал человека. - Пожалуйста, выслушайте! Вы же хотите знать, что произошло с Дупталептом?

Сработало.

Инга подняла на Иона глаза. Чуть обмякла в его руках.

Он прищурился и ровно проговорил:

- Дупталепт, воспользовавшись всеобщей паникой при пожаре, сказал, что собирается сообщить важную новость. Я приготовился его выслушать. Егор, не пряча страх, крикнул, чтобы я поспешил найти своего хозяина и остановить его. Говорил, что не в силах больше ему служить, что Иван Александрович зашел слишком далеко и нужно немедленно его поймать. Я тотчас же отправился за создателем. Случайно наткнувшись на него возле лаборатории "Ньютон", я привел его сюда. Но только сейчас понял, что, увы, опоздал.

Инга ошарашенно смотрела на Иона.

С трудом ворочая языком, выдавила:

- Так Очкарик тоже служил Ивану Александровичу? Это он! Он его и убил! Это он убил его! Узнал, что Дупталепт его предал, и убил! Сволочь! Это все он! Ну давайте посмотрим по камерам! Хоть на этот раз, надеюсь, их не удалили?!

Ион стоял у стены неприметным тихим слугой. Чистые белоснежные перчатки, серебристый костюм и вежливая полуулыбка.

Иван Александрович под воздействием своей же сыворотки реагировал совсем не так, как должен был. Плыл по течению, испуганно озирался по сторонам и лишь приговаривал как заклинание: "Это не я!".

На камерах Ион предсказуемо увидел себя.

Себя. Дупталепта. Их короткий диалог.

Только на пожар полицейские почему-то внимания не обратили. Даже не попытались выяснить, кто его учинил. Видно, списали все на сигареты.

- Вот! - кричала Инга и тыкала в монитор. - Вот, как это было! Все в точности, как говорил Ион! Очк... то есть, Дупталепт кричит, чтобы Ион бежал за Иваном Александровичем, и тот уходит, а Оч... Дупталепт с волнением остается его ждать!

Ион стоял за спинами полицейских, выпрямив спину и сковав руки в замок.

- О! Смотрите! Смотрите, это Иван Александрович!

На записи появилась фигура в плаще с накинутым капюшоном.

- Что? Иван Александрович? Почему вы так уверены? Лица же не видно!

- Вы на одежду взгляните, умник! Приведите тогда ученого сюда, сравнивать будем! Вот, ну посмотрите! Плащ, штаны... Даже перчатки его! Прознал, видать, что Очкарик его сдал, скотина! Наказать решил. С-сволочь! Ага, заманил в вешалку, отвертку сунул... Не, вы гляньте, как бедолага его боится, побелел весь! Знает, что его, скорее всего, грохнут, но еще больше боится разозлить хозяина!

Инга бушевала.

Ион еще удивлялся, как она своей хваткой не разломала на шестеренки мышку.

- Нет, вы взгляните! - кричала она. - Взгляните, что этот старик делает! Отчитывает его, нотации выносит... Вон, как долго что-то говорит! Видать, расстраивается, дескать, плохой ты мальчик, босса сдал, фу таким быть. О! О, посмотрите! Посмотрите, как ловко Иван Александрович с ним разделался! Чик - и нет человека! Пальцем шевельнул - и парень задохнулся. Ой, вы гляньте, еще и за руку его придерживает, моралист чертов... В его стиле, все плохое под хорошее выворачивает, добреньким старичком старается быть. Вот и уходит, гнида паршивая! Вали-вали, придурок! Не свалишь, зараза!

Ион от скуки начал обрывать лепестки голубого цветка в горшочке.

Инге было не до скуки. Казалось, что она в ярости вдребезги разобьет сейчас монитор, на котором после долгого промежутка времени возник Иван Александрович в плаще и настойчиво придерживающий его за плечо Ион.

- Вот и поймали тебя, паршивец! - вдруг злорадно выкрикнула она. - Вот, видите? Это Ион его поймал и ведет назад! Кстати, как он с тобой добровольно пошел обратно на место преступления?

Ион вздрогнул.

Вытащил из ремня пистолетик и протянул его Инге со словами:

- Когда я поймал Ивана Александровича, я случайно наткнулся на данный прибор в его ремне. Я знал, что это за сыворотка, и знал, что она полностью ломает волю людей. Мне ничего не оставалось делать, как вколоть данное вещество в кожу Ивана Александровича. После этого он как и по своей воле, так и против нее пошел за мной. Но сейчас я готов отдать эту сыворотку вам, чтобы не мучиться угрызениями совести.

Инга лишь поморщилась, глядя на препарат.

Это лекарство больше не нужно Иону. Это дрянь, не более. Он хотел, чтобы они действительно ему верили и ненавидели Ивана Александровича. А не под действием сыворотки, которая имеет свойство постепенно исчезать из организма. Никаким препаратам Ион не доверял. Только себе. Отныне - только себе.

- Почему браслет Ивана Александровича показывает, что ученый сейчас находится в лаборатории? - вдруг вмешался Денис.

Ион пожал плечами.

- Вероятно, он смог каким-то образом сломать систему электронных наручников.

Инга вдруг вздрогнула и с подозрением уставилась на него. Прищурилась, но ничего не сказала, а лишь молча достала сигарету.

Ион вздохнул и, чуть приподняв голову, повторил все с самого начала:

- Дупталепт сказал мне, чтобы я скорее поймал и остановил Ивана Александровича. Я немедленно отправился за создателем. Потом, очевидно, в институт пришел Иван Александрович, каким-то образом узнав о том, что Дупталепт его сдал. Сковал Егора в кольца, отчитал за плохое поведение и убил. Скорее всего, я застал создателя уже после совершения преступления и вколол ему сыворотку, а после - привел к вам.

Воцарилось молчание.

Инга теребила ногти. Наверное, безмолвно радовалась сейчас, что появилось доказательство вины Ивана Александровича.

Дверь вдруг открылась, и в комнату влетел молоденький полицейский с воплем:

- Иван Александрович признал вину, готов ответить на все вопросы и раскрыть мотивы своих преступлений!

(1) Строчки из стихотворения "Научите меня", Элеонор Лэшер