Птицеед

"И зло хочет всего лишь осчастливить нас..."

(С) Ежи Лец

В течение пяти минут мужчина должен был впервые в жизни открыть глаза.

Надо бы заметить, получился он очень неплохим. Да, действительно неплохим. Голубоглазым таким... с четко очерченными скулами. Неотличим от прошлой версии... даже лучше. Живее как-то. Правдоподобнее.

Красивый. Чего греха таить - и вправду красивый. Уж что-что, а над его внешностью пришлось постараться знатно. Чтобы вышел не смазливой моделью, чьи фото мелькают в журналах, но чтоб притягивал и пленял людей своим выразительно холодным взглядом и зловещей усмешкой.

На третьей минуте его веки дрогнули и распахнулись. Секунда - и глаза из стеклянных стали живыми, взгляд приобрел осмысленность. Он сделал свой первый вдох, расправил плечи и огляделся.

- С днем рождения!

Он не сразу понял, что обращаются к нему.

Он только-только начал привыкать к человеческому голосу.

Коротко прищурился. Склонил набок голову.

Четко и складно отрапортовал:

- Здравствуйте, сэр. Я искусственный интеллект, который помогает человеку. Не могу ли я узнать свое имя?

Молодец. Похвально. Не тратит себя на пустую болтовню и сразу приступает к делу.

Этим он всегда и был хорош.

- У тебя пока нет имени, малыш. Ты искусственный организм, изобретенный в огромнейшей лаборатории "Ньютон".

- Выходит, сэр, я - Искусственный Организм "Ньютона"?

- ИОН.

Три буквы - а ему понравилось! Правда, пока он не умел этого показывать. Пока и эмоции выражать он не умел, и любви был не обучен. Пока он - безмозглая машина для помощи людям.

Пока.

- Не желаете проверить мои навыки? - вдруг ехидно поинтересовался робот.

- Мальчик мой, я и без этого знаю, что ты совершенен!

Его лазурно-голубые глаза полыхнули синим огнем.

- Зачем вы создали меня, сэр?

- Тебе так важно это, негодник? Видишь список? - создатель аккуратно вложил в его руки тетрадку. - Видишь фамилии? Имена видишь?

- Сэр. У меня нет сердца, но глаза в наличии. Или вы таким образом проверяете мое зрение?

- А ничего тебе вот эта фамилия не говорит, дружочек? Вот эта, в самом начале, дважды подчеркнутая?

Робот вгляделся в строки.

- Гронская Инга? Сэр, я знаю только Гронскую Валентину. Тренера, которая в две тысячи двадцать четвертом выпустила команду-чемпиона на всемирных соревнованиях "СостяЗуниум".

Конечно. Он знает только ту информацию, которая гуляет по просторам интернета.

Долго же еще над тобой работать, малыш. Долго ждать, чтобы ты стал прежним...

- Все правильно, мальчик мой. Но ведь у нее есть дочь? Очень скоро Валентина лишится ноги, а ее дочку попросят быть тренером вместо матери. Наберет она команду дурачков, среди которых будет и рыжий чревоугодник, и льстец в очках, думающий лишь о деньгах и собственной шкуре, и завистливый брюзга, и гордая сплетница. Сборник смертных грехов одним словом... И будут все они ее раздражать, будет выводить ее из себя и общество, и работа, и жизнь, пока в ее сердце не пробудится любовь...

- Сэр. Это очень увлекательная история. Только я-то здесь причем?

Создатель задумчиво окинул взглядом свое творение. Вздохнул и с ласковой полуулыбкой продолжил:

- Все в ее окружении погибнут. И рыжий чревоугодник, и льстец в очках, думающий лишь о деньгах и собственной шкуре, и завистливый брюзга, и гордая сплетница. Избавить ее от всех этих грехов... Стоит им только расправить крылья, чтобы они взмыли прямо к вратам рая...

Создатель провел указательным пальцем по лезвию топора на столе - то, чем он и мог расправить всем им крылья. Кожа рассеклась, и наружу выступили капли крови.

Он прижал окровавленную руку к монотонно бьющемуся сердцу. Ее кровь течет по венам, ее сердце бьется в груди... А ведь когда-то он тоже был мертв.

- Не дай любви погибнуть, - просто ответил создатель.

Ответил - и вышел.

К себе в комнату, где уже ждала его она. Та, что отдала ему свое сердце и кровь.

Лежала - потому что не умела шевелиться. Молчала - потому что не умела говорить. И была спокойна - потому что не умела плакать.

А умела лишь смотреть. Безнадежно и уныло. Потерянно. С болью.

И дышать. Один раз в минуту. Один вдох. Один раз. Не больше. Потому что так приучил ее когда-то он сам. Глупая... Зачем ей теперь дышать, если у нее нет сердца? По привычке?..

- Я сделал его, - выдохнул создатель и присел перед ее кроватью на колени. - Я его сделал.

Она с трудом перевела на него взгляд. Бесшумно вздохнула и замерла.

Минута пошла.

- А знаешь, милая, что это значит?

Молчание.

Странно... Она молчит уже десятки лет, а он упрямо ждет из ее уст хоть одного слова.

- А это значит, что наша любовь будет жить вечно. И ты, и я - мы будем жить вечно. Те грехи будут бесконечно умирать. Все будут бесконечно умирать. Но только мы с тобой будем жить вечно...

И он увидел, впервые за столько времени, как по ее обезображенной щеке ползет одинокая незаметная слезинка...

***

Возможно, они отреагировали бы по-другому, если б заранее знали, что их тренером будет двадцатидевятилетняя девушка.

Никто их об этом не предупреждал. Никто не говорил: готовить к соревнованиям вас будет девка.

Девка.

- С панели сбежала?

Так, и никак иначе в команде больше не могли приветствовать девку.

Наверное, если бы они знали об этом заранее, то их эмоции были б другими. Предположим, радость - все-таки кого-кого, а девок мужчины любят. Предположим, негодование - ничего себе, им готовиться к масштабным соревнованиям, где они должны (обязаны!) занять первое место, а им в тренеры подсунули какую-то девку!

Но они об этом не знали заранее.

Поэтому единственное, что промелькнуло на их лицах - удивление.

Девка была мужицкого сорта. Крепкая спортивная фигура, черные волосы до плеч, квадратное лицо и строгий карий взгляд. Девкины финтифлюшки у нее напрочь отсутствовали: ни тебе макияжа, ни сережек или колец. Из одежды: камуфляж и высокие военные сапоги.

Девка прищурилась.

- Фамилия? - словно хлыстом ударила она, а голос оказался на удивление звучным, выразительным и, как ни странно, женственным.

- Чего?

- Фамилию вашу назовите, - ровно с той же интонацией повторила девка. Затем, секунду подумав, добавила: - Пожалуйста.

Сама комната казалась ей несерьезной. Типичный школьный класс с деревянными партами и грифельной доской. Не такую атмосферу должно внушать помещение, в котором они постигнут свою значимость и осознание серьезности грядущих испытаний. Ведь не лекции же им, в конце концов, читать, а вылепливать из этих людей культуристов! Да и уж в две тысячи тридцатом году могли б сделать хоть что-то посовременнее. Или все средства ушли на площадку для состязаний? Смешно и неорганизованно.

- А вы не фамильничайте, не в ЗАГСе, етитькин титькин! - выдавил ослиную улыбку парень, почесал огненно-рыжие волосы, забросил в рот конфету и воткнул поглубже выпадающий наушник.

Девка склонила набок голову. Медленно, не сводя с него глаз, проговорила:

- Одно могу точно сказать: интеллект у вас, дядя, рвется изо всех щелей. Сейчас по швам разорветесь от интеллекта. Ставлю сотку, испытание на логику вы расщелкнете, как семечки. Хоть для чего-то ваш язык пригодится.

- Да я ж...

- Рот закройте! - рявкнула девка и подняла ладонь. - Я не позволю, чтобы один идиот мешал мне как следует подготовить команду! Если вам что-то не нравится: значит, встали и вышли вон! Фамильярностей я не потерплю, как и издевательских выкриков в мою сторону!

Он замолчал.

Больше, конечно, от растерянности, чем от приказа - но замолчал.

Девка чуть успокоилась. Вздохнула и отчеканила:

- Меня зовут Инга Глебовна Гронская. Звать меня можете по имени-отчеству или фамилии. Назначена вашим тренером и наставником вплоть до окончания соревнований. Ваша победа означает и большое денежное вознаграждение мне. Поэтому в моих интересах - и в ваших, разумеется, тоже! - приложить все усилия ради выигрыша. Вопросы есть?

Это даже не похоже на школьный класс - это хуже. В любом уважающем себя школьном классе обязательно есть сенсорные парты со встроенным экраном, принимающие форму тела стулья и маленькая машинка, которая подает бутерброды и напитки.

Говорят, раньше это здание действительно являлось школой на окраине Москвы. Ни детям, ни учителям не было удобно добираться куда-то к черту на куличики, посему этому они предпочли другие места учебы - или работы. Школа в какой-то момент закрылась. Да и чем она, собственно, отличалась от других, кроме огромной спортивной площадки? Детям-то можно и на маленькой позаниматься, у них запросы не жирные. Учителям? Да бог с ней, поменьше и поменьше. Ну, подумаешь, просто теперь вокруг нее кругов будут бежать несчастные школьники не пять, а пятнадцать.

И вот спустя столько лет об этой одинокой школе вспомнили и вздумали сделать ее местом подготовки участников к грядущим соревнованиям. Обустраивать все под современный лад нет смысла. Что уж там - состязания-то раз в три года, на подготовку займет из которых приблизительно месяц. Да и чего готовить? И без компуктеров с машинками обойдутся! Гири есть? Есть! Беговая дорожка есть? Есть! И стадион есть, большой какой! А коль на логику упражняться - пусть книжки умные из библиотеки почитают. Зачем в эту забытую школу еще какие-то денюжки вкладывать? Все ведь при себе! Русь могуча и безо всяких там подготовок!

- Вопросы есть, - ухмыльнулся тот самый рыжий парнишка. - Чего это нам в тренеры дали какую-то девку? Почему не мужика? Генерала какого-нибудь с мышцами. Он бы, етитькин титькин, точно нас до первого места б довел!

- А вы полны энтузиазма... - задумчиво произнесла Инга. - Может, все-таки познакомимся?

- Познакомиться-то я не прочь! А если после знакомства еще и киношка пойдет... Хасанов я. Владик Хасанов.

- Отлично. Так что вас, Хасанов, интересовало? Почему вам тетку какую-то поставили? А это вы, Хасанов, не по адресу с вопросом зашли. Это вы, Хасанов, у начальства моего спросите. В жизни никогда никого не тренировала, а сейчас вдруг наставником к вам назначили. Ну... вообще-то стоит сказать, что моя мама, полковник Гронская, много команд выпустила с первым местом. Сейчас она дома, ходить не может, за ней сиделка приглядывает... Ну а я в свои годы имею звание капитана. Так что за оправдание этого звания буду зубами рваться и вас рвать! И уж у меня вы никаких поблажек не ждите!

Да и пахнет здесь старым деревом. Ветхими страницами книг в шкафах. Пылью с непротертых подоконников. Забытостью, одиночеством и пустотой.

Инга развернулась к грифельной доске, но мела не обнаружила. Да и откуда ему тут быть?

Единственное радует: из трех классов когда-то давно вынесли все парты, но принесли кровати. Первая спальня - мужская, вторая - женская, третья - тренерская.

- У, как фартит некоторым, - проскрипел вдруг, словно поломанный стул, один сутулый и мрачный мужчина. - Капитанов им дают, тренерами ставят... А Темке как всегда фиг с маслом.

- Желаете стать наставником вместо меня? - иронично спросила Инга и прислонилась к стене. - Может, уже знаете, какие будут испытания и что нужно делать в каждом из них?

- О... и это она уже знает... - злобно пробубнил сутулый и зыркнул глазами. - Все она знает, все ей рассказывают... Бабе какой-то... А Темке? А к Темке как всегда все задницами разворачиваются...

Инга что-то подобное и ожидала. Даже где-то в самой глубине души понимала этих ребят: еще бы, взрослые мужики (почти все, было среди них две девушки) - и подчиняться какой-то там капитанше!

Перебесятся. Захотят победить - и перебесятся.

- Соревнования проходят в спортивном центре Москвы, - тоскливо начала Инга, оценивая по внешнему виду физическую подготовку участников. - Всего из России три команды. У первой - блестящий спонсор в лице правой руки президента, да и тренировки у них проходят не в заброшенной школе, а в элитном фешенебельном спортзале. А вторая команда уже два раза побеждала.

- А мы? - справедливо поинтересовался Хасанов.

- А что мы... А мы - русские с огромной силой воли и блестящим умом! Значит, напоминаю: всего в соревнованиях три этапа. Первый: задание на логику. Насколько я знаю, вам загадают предмет и нужно будет его найти. На мой взгляд, очень просто, но необходимо сделать это первее остальных. Так что буду развивать у вас скорость. Второй: обычные спортивные испытания. Тут уж я буду вашим незаменимым помощником. А третий этап заключается в проверке участников на храбрость... но до третьего нам с вами еще дожить надо. Раз в три года состязания проводят, и если вы, господа, напортачите, то шанс исправиться у вас будет ой как нескоро. Ход мыслей улавливаете? Слушайте, люди, вот смотрю я на ваши лица и никак не пойму: то ли вы действительно малость недалекие умом, то ли расслабились так перед игрой? Рано, ребята, рано еще расслабляться, только начало ведь! Сейчас я проведу инструктаж и вы все пойдете баиньки. Да, Хасанов, пойдете, и не надо тут губы квасить! Уже девять часов вечера, а завтра в три объявят о начале первого этапа.

- В три дня же, а не ночи.

- Какой вы умный, Хасанов! Сейчас мозг расплавится от вашего остроумия! До трех часов я должна быстро вас подготовить, потому что больше времени не будет, а нам еще и до центра ехать! За короткое время я попытаюсь развить у вас скорость. Чтобы, когда загадают загадку, вы не стояли квашней, а живенько побежали искать нужный предмет. Поэтому вставать вы все будете в пять-тридцать! Ведущий, кстати, у вас Валерий Акинфеев. Так себе дядька, если честно. Не внушает он мне что-то особого доверия... надеюсь, не он будет нас судить... Кхм, ну это так, моя личная неприязнь, и вы вполне можете ее не разделять.

К знаменитостям все относятся по-разному, с этим не поспоришь. Акинфеев - один из таких знаменитостей. Известен тем, что всегда соблюдает святую традицию: появиться на публике пьяным. Раньше он был актером, но всегда напивался на съемках и совсем не учил роли, отчего его и вытурили с олимпа кинематографии. После этого Акинфеев пытался что-то петь, сочинять шутки, но ни его голос, ни юмор люди не оценили. Потыкавшись туда и сюда, Валерий бросил пить - по крайней мере, он с пеной у рта всех в этом убеждает. И добился того, что ему позволили быть ведущим этих соревнований - "СостяЗуниум 2030".

Инга, чего скрывать, и сама особо не понимала, как и чему этих людей можно научить. Удивительно, что эти идиоты вообще прошли кастинг! По телосложению они дохляки, интеллектом не блещут, да и Ингу воспринимают сугубо как девку в военном костюме. Солидности - ноль, внимания - ноль, только и делают, что извергают дешевые шуточки и неумелые попытки заигрывания.

А все началось с того, что полковник Жданов, близкий мамин товарищ и коллега, подошел к Инге и предложил тренировать команду молодых парней.

- Ты, Инусь, не переживай, - беззаботно говорил полковник и столь же беззаботно похлопывал ее по плечу. - Мать твоя хорошо тренером-то была! Скала, а не женщина! И ты, гляжу, в мамку пошла. Не боись, они ребятки тихие, ты же какое-то время физрука в школе заменяла?

Сравнения Жданова были отдельным видом искусства.

Мать действительно считалась потрясающим тренером. Да беда в том, что в одной из военных операций ей прострелили ногу, которую впоследствии пришлось ампутировать из-за заражения.

- Чем ты хуже нее? - смеялся Жданов и все так же утешающе похлопывал Ингу по плечу.

Если команда выиграет, ей заплатят деньги. Инга в победе очень и очень сомневалась.

С трудом они прослушали инструктаж и побрели в свою комнату, похихикивая и тыкая в Ингу пальцами. Спать не торопились - смеялись и кричали за дверью спальни.

Огреть бы их по голове чем-нибудь тяжелым, чтоб дурость всю выбить!

Инга устало опустилась на одну-единственную койку, стоящую у облупленной холодной стены. Висели полуразодранные плакаты прошлых соревнований с выцветшей синей надписью "СостяЗуниум 2027". Видимо, развешанные и оставленные бывшим тренером.

Инга обнаружила шкаф, который раньше служил для учебников и других школьных принадлежностей. Туда она сложила все вещи и пять раз пожалела, что этот шкаф не запирается на замок. Впрочем, радует, что запирается хотя бы комната.

Ну и дальше что? Дали ей этот облупленный забытый класс и кучку идиотов! Не везет с самого начала, разве дальше может быть лучше?! Нет. Но и хуже уже быть не может.

А ведь говорили ей: чего тебе, бабе, в полицию? Куда тебе? Что люди скажут?

Дамы и господа, влюбленные в слухи, всегда вызывали у Инги праведное недоразумение.

"Что скажут люди?".

Это всегда в приоритете.

Допустим, юноше бабушка подарила самостоятельно связанный свитер из розовой пряжи. Юноша очень любил бабушку, но свитер не надел. И причина очень проста. Что скажут люди?

Уважаемая бизнеследи замужем уже четырнадцать лет. Ее семья рушится и летит к чертям, да и мужа она давно не любит. Но развестись не может. Что скажут люди?

Мама забирает дочку из садика, и та случайно марает платье. Дальнейшее мать не волнует - невзирая на несмелые попытки дочери рассказать о детсадовских буднях, мама набрасывается на дочь с криками: "Как мы поедем с грязью на платье в автобусе?! Что скажут люди?!".

А люди ничего не скажут.

А люди озабочены только собой.

- Можно к вам?

В дверь аккуратно постучали костяшкой пальца.

Инга порадовалась, что еще не успела раздеться. В конце концов, она предполагала, что какое-нибудь любопытное лицо почапает к ней в комнату. Конечно, разве у этих идиотов есть манеры?

- Надеюсь, причина вашего визита обоснована, - пробубнила она и отперла дверь.

Первую секунду Инга растерялась: неужели этот парень тоже один из членов ее команды?

А потом вспомнила. Да, этот самый человек сидел в самом конце, на самой дальней парте, в самом углу кабинета. На таких можно смотреть часами, но их лица все равно запомнить очень трудно. Такие... невыразительные, ничем не выделяющиеся, серые. И только из-за очков этот парень вспомнился Инге: старые, с толстенными стеклами. Такие же носила когда-то бабушка.

- Ну, здравствуйте, - кисло улыбнулась Инга, в упор глядя на него и пытаясь запомнить внешность. А вдруг он снимет очки? Как же его тогда отличать?

- Здравствуйте... Инга Глебовна, - охотно кивнул парень. - Не спите еще?

- Сплю, седьмой сон вижу. Вы почему не с остальными? У них же там веселье, радость, смех. Или комнатой ошиблись?

Парень замялся, снял и протер очки. Неуверенно потеребил край рубашки.

- Хотел сказать вам... - промямлил он. - Что это... Что они не спят, хотя вы им спать велели. А вы и сами уже все знаете.

Инга усмехнулась.

- Я бы на их месте за такую информацию вас прибила. Какая вам с этого выгода?

- Хотел... это... вам помочь. Мне очень вас жал... э-э-э, я не это хотел сказать! Я очень... ну... Уважаю вас и восхищаюсь в-вами. Вы ж одна, и с кучей мужиков справляться. Ну... я не хочу сказать, что женщина хуже, просто она слабе... э-э... Ну, то есть... Как там это говорится...

Инга прижала ладони к губам, чтобы не выдать себя улыбкой. Парнишка этот очень напомнил ее одноклассника. Школьник тот был зубрилой и отличником, а еще обожал всех сдавать, отчего делался любимчиком учителей.

- А пока вас, Маривановна, не было, они все с интернета контрольную списывали! - важно поправив очки (с такими же толстыми стеклами), говорил он. - Я ж им, Маривановна, говорил: не надо списывать, вы так ничему не научитесь, вам же хуже будет! А они... не слушали меня...

И получал этот отличник всегда крепких люлей. Да только учительская любовь, в его понимании, того стоила.

- Гуляйте, - махнула рукой Инга, бросив попытку запомнить внешность паренька и решив мысленно звать его просто Очкариком. - И... как, кстати, ваша фамилия?

Блеклые глазки забегали в разные стороны. Он льстиво улыбнулся, протянул ладонь и сказал:

- Меня Егор зовут!

- Вы путаете имя с фамилией? Странно для человека, который собрался участвовать в испытаниях на логику.

- Ну... - он мелко начал трясти коленом. - У меня редкая фамилия... ну... даже...

- Да не мямлите же вы!

- Дупталепт, - обреченно выдал он и поднял наконец глаза.

Инга не смогла сдержать смешка.

- О... - весело выдала она. - Бывает и похуже. Но мы же не детсадовцы, чтоб смеяться над фамилиями? Идите уже спать, Дупталепт. И мой вам совет: не сдавайте своих, ничего хорошего это вам не принесет.

Очкарик закивал и, спотыкаясь, исчез.

Инга потянулась.

Завтра они с командой уедут в спортивный центр и пробудут там вплоть до окончания первого этапа. Потом их опять привезут в заброшенную школу, чтобы дать время подготовиться к следующему состязанию.

Да... уже завтра им загадают предмет, который нужно будет быстро найти... Нужно уже сейчас предположить, что это может быть такое? Спрячут какой-нибудь сундучок. Или книгу, как раньше всегда делали. Или символ.

А спрячут его, наверное, в бассейне. Это логичнее всего. Да, завтра стоит начать именно с него...

Инга спустилась в тренажерный зал и включила беговую дорожку. Что ж, если кто-то другой перед сном проветривает комнату и пьет чай с ромашкой, то в привычку Инги прочно засело: никакого сна, пока не пробежишь на тренажере. Только так она сможет устать и мгновенно уснуть, едва голова соприкоснется с подушкой.

Инга, закончив бегать, приняла душ и помазала руки кремом, ведь без него кожа была очень сухой. Со вздохом провела по контурам родинки на запястье. Очень красивая родинка в форме кленового листа. Мама говорит, что точно такое же пятно было у отца. Ингу это мало волновало, как и другие сведения о папе. Если решил бросить семью, то и папой он с этого момента зваться перестал.

Инга переоделась в пижаму, погасила свет и легла спать.

Завтра предстоял тяжелый день. Ничего нельзя загадывать. Может, у нее получится поднять этих идиотов до нормального уровня? Может, и идиоты-то они только с виду, а на деле - блестящие спортсмены?

Завтра загадка. Завтра испытание...

Все завтра.

А сегодня есть только ночь, жесткая кровать и какая-то зловещая темнота. Темнота, из который обычно в фильмах ужасов вылезают безголовые монстры...