22
Если люди дружат так долго, как мы с Техеном – больше десяти лет, – они начинают неплохо читать друг у друга по лицу. Техен прекрасно знает, когда на моем лице написано: «я смущен и сейчас усугублю ситуацию какой-нибудь дурацкой шуткой». Я знаю, когда лицо Техена гласит: «я не вполне откровеннен с тобой». И уж точно я знаю, когда он собирается надрать кому-нибудь зад. Потому что сто раз видел это выражение.
Именно оно сейчас на лице у Те.
Я думал, мы обнаружим их мирно воркующими, и Те будет сиять от того, что принц одарил его вниманием. Или, хуже всего, мы найдем их в объятиях друг друга.
Но, к моему огромному удивлению, они стоят у стойки, гневно глядя друг на друга, и Ви орет, перекрикивая музыку:
– Ты знаешь, что ты полный козел?!
Юн, кажется, ошеломлен не меньше моего. Джун замирает рядом со мной.
– Это… внезапно, – бормочет он.
– Прошу прощения? – переспрашивает Юн.
Он и Те настолько поглощены ссорой, что еще не заметили нас.
– Козел, – повторяет Ви, ничуть не смутившись.
Плечи у него расправлены, подбородок вздернут – о-о, это дурной знак.
– Ну или как называют у вас в Шотландии полных придурков?
– Это слово я знаю, – отвечает Юнги, и удивление постепенно сменяется ледяным презрением, которое отлично умеет напускать на себя Рози. – Но не вполне понимаю, при чем тут я.
Прежде чем ситуация успевает выйти из-под контроля, я шагаю вперед, буквально таща за собой Джуна.
– Эй, вы двое, – говорю я так громко и бодро, что сама ежусь.
– А?
Юн и Те слегка вздрагивают и смотрят на нас.
– RM? – смущенно спрашивает Юн.
Джун становится рядом и похлопывает его по плечу. Я, в свою очередь, приближаюсь к Те. Мы с Намом переглядываемся, вдруг поняв, что подкрепляем враждующие стороны.
В том-то, видимо, и проблема: даже наше присутствие не прекращает ссору.
– Я не шовинист, если ты это имеешь в виду, – говорит Юнги, очевидно, продолжая прерванный разговор. – И у меня совершенно точно нет проблем с омегами. Но Грегорстоун просто… такое место. Омеги… – он машет рукой и смотрит на потолок, словно там скрыт ответ, – отвлекали бы.
Джун издает стон.
– Юн, – произносит он, – мы уже об этом говорили.
– Но я прав! – настаивает Юн, повернувшись к тому. – Сам знаешь, что прав. И это не школа, а кошмар, RM. Ты думаешь, нормальной омеге бы там понравилось?
– То есть в вашем жутком пансионе правда нет омег? – спрашиваю я, и Джун вновь встречается со мной взглядом.
Вид у него виноватый.
– Да, и из-за этого много спорят. Одни живут в двадцать первом веке и считают, что совместное обучение – не такая уж плохая идея. А другие…
– …думают головой, – договаривает Юнги, слегка толкнув друга локтем. – Честное слово, это никак не связано с полом. Дело только в традиции. И безопасности.
Глаза Те буквально мечут молнии.
– А что, в вашей школе омеги не в безопасности? – Он изображает пальцами кавычки, прежде чем вновь скрестить руки на груди.
Юн так растерян, что мне его отчасти жаль; когда до принца доходит смысл слов Техена, он приходит в настоящий ужас.
– Я не хотел сказать, что им небезопасно с нами! Ей-богу, кем ты меня считаешь?
– Избалованным самовлюбленным шовинистом, – парирует Ви, даже не задумавшись, и у Нама глаза лезут на лоб.
Очевидно, до сих пор никто не говорил так с Юном. И уж точно этого не позволяли себе омеги.
– Я принц, – наконец выпаливает Юн, и Ви цокает языком, как будто этого вполне достаточно для ответа.
Юн утыкается взглядом в пол.
Вокруг нас его друзья – или люди, которые хотели бы стать его друзьями, – танцуют, пьют, что-то поджигают, а мы беседуем о совместном школьном обучении.
– Грегорстоун находится в очень отдаленном месте. В глуши. Нас заставляют ходить под парусом в шторм, лазать по горам, бегать под снегом. Я всего лишь хотел сказать, что это… физически слишком тяжело для омег.
С этими словами Юнги шарит правой рукой по стойке и хватает бокал с виски – свой или чужой. Опрокинув содержимое в рот, он смотрит на Намджуна.
Тот качает головой.
– Тебя, я вижу, не разубедишь, старик.
Вздохнув, юноша со стуком ставит пустой бокал на стойку.
– Вечер идет не так, как я планировал, – бормочет он.
Те фыркает и отворачивается.
– Взаимно, – говорит он и начинает пробираться сквозь толпу.
Но, прежде чем затеряться, он напоследок смотрит через плечо на Юна и небрежно бросает:
– Между прочим, школьные ботаны и то лучше целуются.
Несколько человек на танцполе сразу оглядываются на нас, а одна омега с длинными светлыми волосами в ужасе захлопывает рот ладонью, и глаза у нее делаются круглыми.
И эта роковая омега уходит, а я остаюсь в обществе RM и Юна. Принц мрачнеет, а Джун, судя по всему, мечтает провалиться сквозь землю.
Какое знакомое ощущение.
Я спешу за Ви, на бегу миновав Мисси, которая за несколько минут сделалась еще пьянее. Она кричит вдогонку:
– RM еще здесь?
– У стойки! – отвечаю я. – Флаг тебе в руки!
Она морщится, но я уже на лестнице.
На полпути наверх я догоняю Тешу и хватаю его за руку.
– Вы целовались? – спрашиваю я, с трудом переводя дух после пробежки через толпу пьяных богачей.
Техен вздыхает и расправляет плечи.
– К сожалению, да.
Помолчав, он наклоняет голову набок, так что длинные черные волосы падают ему на глаза.
– А насчет школьных ботанов я соврал. На самом деле целуется он здорово, но я ему сбавил баллы за то, что он такой придурок.
Мы поднимаемся по лестнице. На верхнем этаже пусто, Гилли и его длинноногая дама куда-то делись. Охранник, впрочем, по-прежнему стоит у двери. Теша останавливается и перевешивает сумочку на другое плечо.
– Мне очень стыдно, – произносит он, и я непонимающе смотрю на друга.
– Что ты назвал Юна придурком? Не жалей, это правда. Я собирался тебе сказать, но не хотел портить…
– Нет, – говорит Вишенка, качая головой. – Прости, что я тебя бросил. Просто… сначала Дио… а потом принц предложил поехать с ним и немного развлечься… и меня вроде как ослепило.
Он морщит нос:
– Я же обычно совсем не такой. Но тут как-то очень стремно…
Это самое искреннее, что я слышал за целый день. Я киваю и широко развожу руки, словно заключая в них клуб, самого Юна и все недавние события.
– Добро пожаловать в мой мир.
Слегка передернувшись, Те сует руки в задние карманы.
– Спасибо, но… нет, спасибо. Ограничусь чтением блогов.
Мы направляемся к двери, и Те-Те вновь вздыхает.
– Всё шло нормально, пока я не спросил его про школу. Ну… честно говоря, разговор у нас с самого начала был неловкий, но поцелуй показался многообещающим.
Он морщится:
– С ума сойти, я поцеловал парня, который считает, что омегам нечего делать в его драгоценной школе.
Я задумываюсь, не рассказать ли о собственном поцелуе с Юном, но решаю, что на сегодня хватит.
Те подтверждает мои мысли. Он говорит:
– Я просто хочу забыть о том, что произошло за последние два часа.
– Отличный план, – соглашаюсь я, когда телохранитель открывает перед нами дверь.
И все планы вылетают в трубу, потому что перед нами начинают мелькать тысячи вспышек.