Противоядие
Пьянящий разум. Ватные конечности. Туманные мысли.
Неужели это алкоголь?
Мир вокруг будто сужается, прижимает меня к стенке яркими огнями, давит голосами — звонкими, как бокалы на чужих вечеринках, куда меня никто не звал.
Что со мной?.. Хотя, знаешь что — плевать. Мне даже весело. Немного тревожно, да. Но весело. Это как сон, в котором ты летишь и ни о чём не паришься.
Энтони аккуратно сажает меня в машину. Аккуратно — словно я фарфоровая. Джентльмен, блин.
А Кейт... опять остаётся одна. Снова.
Почему каждый раз всё заканчивается одинаково? Сначала смех, потом гул в ушах, потом — исчезновение. Меня. Из любой тусовки, любой жизни.
В салоне тихо. Чересчур. Мне не нравится эта тишина, она стелется, как туман по асфальту.
Я тянусь к магнитоле — пальцы путаются, глаза не фокусируются. Всё двоится, троится, словно я смотрю сквозь кривое стекло.
— Что ты делаешь?.. — Энтони бросает взгляд, в котором больше удивления, чем осуждения. Ещё десять минут назад я не могла стоять на ногах, а сейчас выгляжу... живой. Чересчур живой.
— Хочу музыку. И сигарету. — Отвечаю, не глядя. Мне хорошо. Вот и всё. Больше ничего не важно.
Он мягко отодвигает мои руки, включает музыку сам.
Засовывает в мою ладонь сигарету, подкуривает — сам, будто знает, что я не справлюсь. Или не хочет, чтобы я обожглась.
Милота.
Меньше мороки — меня это устраивает.
Музыка разливается по венам, как дым. Всё пульсирует — лёгкие, кровь, пальцы.
Я будто не тело — я чувство.
Чистое, без остатка.
— Где ты живёшь? — спрашивает он. Говорит спокойно, но взгляд — пристальный, тёплый. Заботливый?
— А разве я сегодня не у тебя? — вырывается само. Без капли сомнения.
Я откидываю спинку кресла, закрываю глаза, сигарету. Всё спокойно. Ни одного тревожного маяка.
Энтони усмехается. Заводит двигатель.
Я танцую под музыку, не отрываясь от сиденья. Пластика — ритм — дыхание.
Ночь окутывает нас, а машина становится продолжением меня.
Я чувствую скорость. Чувствую... всё.
— Энтони, скажи... ты хороший человек? — поворачиваю к нему голову. Он смотрит на дорогу, но я чувствую, как он улыбается.
— Тесса... в нашем мире нет хороших. Даже ты. — Он откидывает прядь со лба. Делает это так естественно. Так... красиво.
— А насколько ты плохой? — звучит двусмысленно. Я знаю. Но мне плевать. Он мне... нравится? Или это просто опьянение?
— Я кажусь плохим? — его голос скользит, как бархат. — Думаю, нет. Я просто чертовски люблю веселиться. И, может быть... немного разбивать чужие жизни. По настроению.
Я смеюсь. Впервые — искренне.
— А если бы ты был сутенёром, ты бы продал меня?
Я не знаю, откуда этот вопрос. Но он давно сверлит мой мозг, как заноза в чужом пальце. Он не должен быть там — но он есть.
Он поворачивается ко мне на миг. В его глазах — искра. Игра? Интерес? Адреналин?
— Ты, смотрю, знаешь больше, чем должна.
Продал бы?.. Нет. Разве что... себе. — он улыбается, почти хищно.
Я не придаю его словам значения.
Точнее, делаю вид, что не придаю.
Всё странное, всё запутанное — стало вдруг очень близким. Очень личным.
А Энтони...
Он опасен.
И дьявольски притягателен.
Мы подъезжаем к мотелю. Но не к какому-нибудь захудалому углу с облезшей вывеской и тараканами — нет. Здесь всё выглядит прилично, даже чересчур.
Дорого. Гладко. Чисто.
Слишком чисто для грязных намерений.
Мотель?
Мы, кажется, друг друга не поняли. Я смотрю на здание, будто оно сейчас ответит мне, зачем я здесь.
Энтони выходит первым — неспешно, почти лениво.
Подходит к моей двери, открывает её с вежливым жестом. Настоящий мужчина, черт бы его побрал. Только вот думать о том, что у него сейчас в голове, я не хочу.
Или боюсь.
Внутри — дежурные улыбки администраторов.
Он здесь не в первый раз, это очевидно.
Они смотрят на него с узнаваемым уважением.
На меня — как на новую вещицу в его коллекции. Пронзительный, липкий взгляд. Словно рентгеном через кожу.
Осуждение, приправленное любопытством.
Мне хочется стереть с лица администратора эту вежливую ухмылку.
Мы поднимаемся к номеру.
Голова кружится. Адреналин сочится под кожу.
Почему мне не страшно?
Я должна паниковать. А я — как будто на кураже.
Что со мной? Кто я вообще в этой минуте?
Возможно, сейчас я выгляжу как чертова шлюха.
Хотя, стоп... Я же не собираюсь с ним спать.
Так какого хрена мы здесь?
Номер оказывается чертовски просторным.
И даже... шикарным.
Бархатные шторы, мягкий свет, пахнет дорогим деревом и вискарем.
Ну вот, типичный клоповник для утончённых извращенцев.
— Энтони... ты же понимаешь, что я не собираюсь с тобой спать? — мой голос дрожит.
Слабо. Без власти.
Я не контролирую ситуацию. А я ненавижу, когда контроль уходит из рук.
Он смеётся. Усмешка рвёт его губы.
Сбрасывает куртку, не глядя на меня, и идёт к бару.
— Не строй из себя святую. Сколько ты хочешь? — говорит он, лениво, будто обсуждает цену на кофе.
Что, блядь?
Мозг подвисает.
— Сколько я хочу? Ты о чём вообще? — сажусь на кровать, чувствуя, как всё тело покрывается холодом.
Голова гудит, но я начинаю кое-что понимать.
Слишком медленно.
— Какой у тебя чек? — он даже не поворачивается.
Разливает виски, как будто я — заказ из меню.
Какой. У меня. Чек.
И тут до меня доходит.
Он реально думает, что я — шлюха.
Что я продаюсь.
— Энтони... мы друг друга не поняли. Я не эскортница. — я пытаюсь усмехнуться, пошутить, сбить напряжение.
Встаю. Не хочу сидеть в этой чертовой позе жертвы.
Он поворачивается. Спокойно. Медленно.
Смотрит на меня всё тем же взглядом щенка.
Такой мягкий. Почти милый.
Ложь. Маска. Манипуляция.
За этой добротой — что-то тёмное, липкое, зловещее.
Он берёт меня за подбородок. Осторожно, будто я фарфоровая кукла на витрине.
— Разве? А в университете ты довольно чётко дала понять, что твоё тело — общественное достояние.
Усмешка на его лице — хищная.
Протягивает мне стакан. Виски с льдом.
Как будто предлагает сделку. Или приговор.
В груди кипит злость. Горячая, красная, едкая.
Я хочу ударить его. Плюнуть в лицо.
Я хочу разнести этот номер к чертям.
Но я делаю глоток. Один. Большой.
Пусть думает, что я сдалась.
Хочешь, чтобы я была твоей куклой, сучонок? Хорошо. Поиграем.
— Ты прав, я шучу... Позволь, я выпью воды — и мы начнём.
Он кивает.
Глупец.
Я иду к столу, где стоит графин и стаканы.
И вижу нож. Маленький, но острый.
Мозг работает молниеносно — я хватаю его и, не колеблясь, прячу в нижнем белье. Там, где он не увидит. Где он точно не ожидает.
Делаю жадный глоток воды.
Оборачиваюсь. Он уже устроился на кровати, вальяжно откинувшись, потягивает свой виски.
Наслаждается. Охотник. Уверенный, что жертва в ловушке.
Только вот, Энтони...
Ты ошибся с ролью.
Я не добыча.
Я — охота.
И эта ночь будет совсем не такой, как ты себе нарисовал.
Я иду к нему медленно.
Улыбка на моём лице — не игривая, не влюблённая, не податливая.
Это улыбка хищника.
Натянутая, холодная, будто нарисованная на мраморе.
Он ещё не понял, что попал.
Что игра, которую он начал, уже не его.
Тони ставит стакан на стол, к стеклу тихо прилипает капля виски.
Он откидывается назад, упираясь руками в постель.
Спокойный. Уверенный.
В своих силах. В своих желаниях.
Ошибается.
Я приближаюсь, ступая так тихо, будто сама ночь несёт меня к нему на руках.
Медленно забираюсь сверху, коленями зажимая его по бокам, и чувствую, как напряжение в его теле чуть подрагивает.
То ли возбуждение, то ли страх. Или оба вместе.
Моё платье ползёт вверх по бёдрам, обнажая чуть больше кожи, чем нужно. Я знаю, как это выглядит. И я использую это.
Он должен хотеть — только чтобы потом ощутить, как это — терять контроль.
Я прижимаю его к кровати, наклоняюсь ближе, не отрывая взгляда.
Моя улыбка — уже не просто маска. Она предупреждение.
— Что ты любишь больше всего, Энтони? — мой голос звучит медом, тягучим, липким, как яд на кончике ножа.
Я провожу пальцем по его груди, кругами, будто гипнотизирую.
Он, как и все, поддаётся.
— Делай так, как умеешь. Я в любом случае останусь доволен. — его голос тянется лениво.
Он улыбается. Самодовольно. Грязно.
Думает, что управляет.
Мерзавец. Мелкий король на своем пластмассовой троне.
Я склоняюсь к его лицу, чувствуя, как его дыхание сбивается.
Плотно прижимаюсь к губам, и — медленно, с холодной расчетливостью — прикусываю.
Не сильно, но достаточно, чтобы он поморщился от боли, смешанной с возбуждением.
Он закрывает глаза.
Предвкушение разливается по нему. Он полностью в моей власти.
Он хочет — и это его ошибка.
Я целую его.
Сначала осторожно, как будто пробую вкус.
Мягко, с тенью чего-то обещанного, но недосказанного.
А потом — глубже. Жестче. Почти болезненно.
В каждом движении — контроль, сила, намерение.
Не страсть. Не влечение.
Приговор.
Он тает подо мной, не зная, что в этот момент я уже просчитываю следующий шаг.
Где вонзить нож, чтобы он всё почувствовал.
Чтобы понял — ты не можешь обращаться с людьми, как с вещами.
Ты не можешь дотрагиваться до меня и ожидать, что уйдёшь живым.
Я медленно тянусь вниз, не отрываясь от его губ. Мои пальцы скользят по внутренней стороне бедра, и вот он — нож. Холодный, металлический, спрятанный всё это время под бельём, как мой последний козырь.
Его руки, наглые и горячие, продолжают блуждать по моему телу, как будто он заслужил право трогать меня. Пусть тронется — на секунду, пусть почувствует возбуждение перед тем, как всё это обернётся кошмаром.
Внутри ни капли страха.
Алкоголь — отличный анестетик. Адреналин — моя подруга.
Я резко отрываюсь от его губ, и в ту же секунду лезвие упирается в его горло.
— Не двигайся. — мой голос холоден, как клинок в моей руке. — Слушай внимательно каждое слово. Один неверный вздох — и я вонзаю нож глубже. Поверь, я не побоюсь последствий.
Он замирает.
Тонкая алая струйка крови начинает стекать по его шее.
Чуть-чуть задела. Чтобы понял, что это не игра. Чтобы прочувствовал границы, через которые уже перешёл.
— Ты был прав, Тони. Я плохой человек. Но в отличие от тебя, я не торгую чужими телами. — шепчу я, склонившись к его уху. — Я не мразь, хоть и грязная внутри.
Я почти чувствую, как моё тело пылает. Не от страсти. От гнева.
Каждая клетка требует мести. Каждая мысль — как осколок стекла в висках.
— Мне нужна информация. И сотрудничество. Возможно, я вам тоже пригожусь. — нож я не отпускаю, ни на миллиметр.
Но он... не боится. В его глазах — ни страха, ни паники. Только интерес. Он играет.
— И чем же ты нам полезна, кукла с ножом? — улыбается он, как лиса перед прыжком.
— У меня есть список клиентов компании Криса. Адреса. Номера. Всё. — отвечаю сухо, без пауз, с ледяной точностью.
Он прикусывает губу, прищуривается, будто только что прочёл интересную статью в газете.
— А что ж ты, сестрёнка Уайта, пошла против кровиночки родной?
— Не твоего ума дело. — рычу я. — Сначала Крис, потом Мартин, потом — весь ваш гнилой цирк. Пока что ты мне нужен живым.
В его взгляде — голод. Не сексуальный. Хищный.
Он хочет сломать меня. Увидеть, как я тресну.
— Ты понимаешь, что такие игры — не для хрупких кукол? — он усмехается, легко, будто наблюдает за забавной сценой.
Я улыбаюсь в ответ. Не мило. Опасно.
— А ты представляешь, каково — сдохнуть от рук хрупкой куклы?
Он замолкает. Лицо становится чуть жёстче. Глаза — чуть темнее.
— Хочешь, чтобы я помог тебе? Но я не работаю бесплатно. — его голос низкий, плотный, как дым от сигарет и крови.
— Что ты хочешь? — я уже предчувствую мерзость, которая вырвется из его рта.
— Заключи контракт со мной. Ты принадлежишь мне. Один месяц.
Мир на секунду замирает.
Тысячи красных ламп мигают в голове, но я всё ещё держу нож. Значит, я — в силе. Пока.
— Ты шутишь? Это рабство. Я повторюсь: я не шлюха. И спать с тобой не собираюсь. — голос срывается на ярость, и в этой ярости я чувствую свою свободу.
— Ты можешь не спать. Просто... делай вид, что влюблена. Перед братом. Перед друзьями. Перед врагами. — он усмехается, выдыхая мне в лицо. Ни намёка на стыд.
— Ты настолько жалкий, что тебе приходится лгать, будто девушки тебя хотят? — я хохочу, дерзко и громко. — Ты понимаешь, что я могу в любой момент воткнуть нож в твою гнилую тушу и наслаждаться, как ты истекаешь кровью?
В этот миг он меняется. Взгляд — чёрный, как бездна. Его улыбка исчезает, уступая хищной серьёзности. Вот он настоящий.
— Хорошо. — говорю спокойно. — Я заключаю контракт. Я буду твоей. На людях. Только там. Но вне этой дешёвой постановки — я делаю что хочу, с кем хочу.
Я медленно убираю нож от его шеи.
Капля крови всё ещё ползёт вниз.
Я вытираю лезвие об его футболку. Смотрю в глаза — ни на секунду не моргая.
Он не победил. Это только начало.
Он медленно поднимается.
Тонкий порез на его шее — как ювелирная работа, алая дорожка на бледной коже. Он проводит пальцами по крови, смотрит на них... и начинает смеяться. Глухо, сухо, безумно.
— Вот это шоу. Это что — коктейль так в тебя въехал? Или ты всегда была такой психопаткой?
Я всё ещё сижу на нём. Мои бедра вжаты в его талию, нож в руке, но он будто не замечает. Или делает вид. Его безумная ухмылка — как у человека, который давно прошёл точку невозврата и теперь просто играет.
— Какие, к чёрту, коктейли?! — я пытаюсь держаться, но в голосе дрожит паника. В голове — туман, в висках — гул.
Он усмехается шире.
— Экстази. В твоём бокале. Бонус от заведения.
— Он медленно тянется вверх и выбивает нож из моей руки и забирает его себе, точно ленивый хищник, которому даже не нужно спешить.
— Ты думала, что просто веселишься? Нет, кукла, все продумано заранее.
Меня бросает в жар. Он нависает надо мной, и аккуратно проводит ножом по моей груди, оставляя неглубокий порез.
Он наклоняется и слизывает выступающую кровь. Точно психопат.
Он смотрит мне в глаза и медленно облизывает губы, испачканные в моей крови.
— А что, тебе не понравилось быть немного... храбрее?
— Голос низкий, игривый. Он будто дразнит, как кот мышь, прежде чем сломать.
— Ты больной. — выдыхаю я, всё ещё под ним, но уже не в ловушке — в осознании.
Он улыбается. Спокойно, почти доброжелательно.
— Ты ведь понимаешь, что распотрошить тебя, мне не составит труда.
Он отстраняется. Садится рядом, берёт в руки нож, крутит его между пальцев, как будто принимает решение — оставить меня целой... или нет.
— Ты слишком шумная, Тесса. — он поворачивается ко мне. — Но, чёрт возьми, пока ты нужна мне живая.
— Не вздумай думать, что ты контролируешь ситуацию. — резко говорю я, выпрямляясь. — Я просто использую тебя. Временный союз. Не более.
— Я знаю. — Он бросает нож на кровать. — Но я тоже играю. Просто мои правила — острее.
— А что если я отдамся другому парню за бесплатно, когда ты был готов заплатить?
Он резко приближается, и я чувствую его дыхание прямо на лице. Он хватает меня за шею и шепчет мне на ухо.
—Значит я трахну тебя прямо сейчас.—его голос словно яд в бархатной обёртке.Мое сердце замирает, пульс ощущается в каждой клетке моего тела.
—Но я не буду этого делать, скоро ты сама этого захочешь.
Он резко встаёт. Протягивает мне руку — не как защитник, а как командир, приказывающий следовать за ним.
— Собирайся. Поедем обратно в клуб. У нас есть дело.
— А если я откажусь?
— Тогда ты останешься здесь. С ножом в груди. В комнате, где ты никому не нужна.
Мир начинает вращаться, но я уже не та, что была час назад.
Я беру себя в руки. Вставляю волосы за ухо. Смотрю ему в глаза.
— Я поеду. Но помни, Энтони... Я не одна из твоих кукл.
— Я умею ломать людей, не оставляя следов.
Он лишь усмехается и поворачивается к двери.
— Посмотрим как скоро ты убежишь к мамочке, потому что станет страшно.