Сломанные

— Я справился?
Я улыбнулась.
— Ты идеальный.

— Только не начинай, — проворчал он, уткнувшись носом в мой затылок. — Я до сих пор напрягаюсь, когда взрослые разговаривают так спокойно. Словно сейчас достанут что-то тяжёлое и швырнут.

— Но ты держался.
— Потому что ты рядом. И потому что ты моя.

Я обернулась, и наши взгляды встретились усталые, искренние, крепкие.
Теперь даже мои родители знали. И всё равно я осталась рядом. Мы остались.

И, кажется, стали только сильнее.

⸻

Гриша всё ещё лежал сзади, его рука обвивала мою талию, подушечками пальцев он лениво чертил линии на коже под майкой. Дыхание его было тёплым и размеренным, но взгляд тяжёлым, цепким, будто он что-то вымерял. Я чувствовала, как его ладонь соскальзывает ниже.

— Опять мысли пошли не туда? — хмыкнула я, прижимаясь ближе.

— А они вообще хоть раз уходили туда, куда нужно? — он усмехнулся, не пряча своей наглости. — У меня, когда ты рядом, голова только одно направление знает.

— Правда? И что же она тебе подсказывает на этот раз?

Он притянул меня резче, бедром касаясь моих ног.
— Что ты слишком теплая. И слишком своя. И что ты не должна сейчас сидеть вся такая одетая.

— А если я так люблю дразнить? — прошептала я, чуть выгибаясь, и ловко провела ногой вдоль его голени.

— Тогда я обязан наказать, — голос стал ниже. — Но нежно. Очень нежно.

Я повернулась, лежа теперь лицом к нему. Его глаза были серьёзными, но в них горело всё то, что он обычно прячет: желание, одержимость, привязанность. Он не говорил ничего лишнего просто медленно провёл пальцем по моей щеке, скользнув к шее и дальше, к плечу.

— Ты такая красивая. Особенно, когда только проснулась, — сказал он тихо. — Просто ты

— А ты всегда такой опасно-нежный с утра?

— Только с тобой.

Он подался ближе, губы скользнули по моей ключице, и я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. В том, как его рука обнимает меня с жадностью. В том, как наши тела будто дополняют друг друга.

Мы не спешили. Всё было медленным, как дыхание в утреннем свете. Он прижимался, шептал, гладил. А я отвечала на каждое прикосновение, будто это было дыханием моей собственной кожи.

И когда между нами повисла тишина, она была уже не про сомнение. А про предвкушение.

Его пальцы уже тянулись, чтобы стянуть с меня его же футболку, но, когда я остановила его руку - сказала:
– Нет уж, сегодня всё по моим правилам, – прошептала я, чувствуя, как его дыхание становится горячее.

Медленно, почти нарочито, я скинула с себя футболку, не сводя с него взгляда. Позволила ему разглядывать каждую новую открытую часть кожи. Его взгляд скользил по моим плечам, груди, животу, и я видела, как он сглотнул, сжав челюсти.

– Ты... – начал он, но я приложила палец к его губам.
– Тише. Сегодня ты только смотришь.

Я осторожно надавила на его плечи, перевернув его на спину, и встала над ним на коленях. Он поддался, не сопротивляясь, глаза горели смесью вожделения и терпения. Я принялась снимать с него одежду с той же неторопливостью, которую он обычно использовал со мной.

Каждый снятый предмет сопровождался прикосновением. Когда мои губы коснулись его ключицы, я медленно стянула с него майку. Она плотно облегала его тело в области груди горячей и влажной. Я приподнялась и провела языком по линии татуировки на его рёбрах, пока мои пальцы уже тянулись к его низу

Он лежал подо мной абсолютно покорный, но при этом до предела напряжённый. Когда я сняла с него последние элементы одежды, позволила себе задержать взгляд, провести глазами по его телу целиком.
– Такой красивый, – прошептала я, касаясь его внутренней стороны бедра ногтями. Он вздрогнул, его пальцы вцепились в простыню, и я не сдержала улыбку.

Опустившись между его ног, я начала с лёгких поцелуев его пресса, потом - вдоль бёдер, избегая самого центра. Дразнила. Я чувствовала, как он дышит всё глубже, как едва сдерживает себя, как сжимает простынь.

Когда мой язык наконец коснулся его, он резко вдохнул, но я тут же отстранилась, едва позволив.
– Мила... – голос у него дрожал.
– Терпи, – сказала я твёрдо.

Я начала играть с ним медленно, уверенно, контролируя каждое его движение. Моя рука двигалась в унисон с губами, то ускоряясь, то снова сбавляя темп. Я держала его в натянутом ожидании, зная, насколько это сводит его с ума.

Когда его дыхание стало прерывистым, когда он начал извиваться, я резко отпустила его. Он напрягся всем телом, разочарованно выдохнув.
– Ещё не время, – тихо произнесла я, поднимаясь и отворачиваясь к нему спиной.

Я медленно поднялась на ноги, затем так же медленно опустилась, став над его лицом, и сразу почувствовала, как его руки сомкнулись на моих бёдрах. Его язык был уверенным, точным, страстным, но я не дала ему ни капли контроля. Я двигалась так, как хотела сама, зная, как доводить себя до края и не падать за него.

– Да... вот так... – прошептала я, когда тепло прокатилось по телу. Но не дав завершиться снова поднялась, тяжело дыша, глядя вниз на него. Он был мокрым, дрожащим, и готов был рвануться вперёд, если бы не моё тело, которое удерживало всё.

Теперь настал момент главного.

Я оседлала его, медленно опускаясь, чувствовала, как он входит в меня. Выдохнул он, кладя свои горячие руки на мои бедра.

Но я не позволила ему диктовать правила. Я двигалась в своём ритме медленно, растягивая каждую секунду, каждый миллиметр. Я чувствовала, как он напрягается, как тянется, как едва сдерживает стон.

– Нравится? – спросила я, специально замедляясь, чувствуя, что он на грани.
– Ты... чёрт... – его голос дрожал, он пытался ускорить движения, но я крепко прижала его к кровати за плечи.
– Я же сказала сегодня ты терпишь.

И я продолжила. Медленно, уверенно, наслаждаясь властью над его телом, над его желаниями, над каждым его напряжённым мускулом. Он был полностью в моей власти и это возбуждало меня сильнее всего.