Страстно желая тебя

В один день я готовила пиццу, потому что желала порадовать Майкла. Он всё-таки мне готовил... Да и не хотелось, чтобы он думал, что у меня руки из задницы. Хотя кто знает...

Мама вернулась домой, когда я не ожидала. Старалась не спалить пиццу, постоянно бегала проверяла, приоткрывала духовку.

— Ого. Чем это так пахнет? Эмбер, ты что — готовишь? Что-то случилось? — недоумевала она, слегка улыбаясь. Подошла посмотреть на духовку, расширив глаза. — Влюблённость творит чудеса, — рассмеялась она и поспешно обняла меня, отчего я нахмурилась. — Кстати, созвонилась с твоим отцом. Он одобрил мой новый брак. Хотя, как будто я ожидала от него одобрения, хах, — рассуждала мама, в то время как я то и дело думала, стоит ли вытаскивать пиццу. — Приятно осознавать, что теперь и у меня всё хорошо. Пускай он это знает. Пойду и дальше планировать свадьбу. — Она потёрла ладони друг о друга. — Эмбер, не воспринимай меня, как врага. Я просто забочусь о тебе. И да, можешь пригласить Майкла к нам. Не вечно же ему прятаться от меня. — Мама чмокнула меня в макушку и помогла вытащить пиццу.

Оказалось, что она с работы заскочила за документами, а потом вновь упорхнула. Я была этому рада, потому что позвала Майкла к себе. Хорошо, что мама раньше домой вернулась и раньше ушла.

Я постелила на стол ситцевую праздничную скатерть, натёрла до блеска фарфоровую посуду, при этом упиваясь воспоминаниями о Майкле. Меня пробирало рвение его увидеть поскорее. Улыбнуться ему в ответ. Обнять его. Подержать за руку. Желания всё те же изо дня в день...

Я разложила кусочки пиццы по тарелочкам.

Когда раздался звонок в дверь, я побежала к входу, как угорелая. Но я и так наверняка выглядела, как не совсем нормальная, поэтому пришлось выждать паузу и только потом открыть дверь.

Майкл окинул меня с головы до ног. Я заметила, что он одну руку прятал за спиной.

— Красиво выглядишь, Эмбер, — прокомментировал он моё новое платье, которое я до этого не надевала, не было желания.

Я любовно разгладила складки тёмно-синего материала.

— Спасибо. Проходи.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди от ощущения радости. Как хорошо было просто видеть Майкла.

— Это тебе.

Майкл протянул мне букет ромашек, а у меня отнялся голос, чтобы поблагодарить. Осознавала, что подари мне Майкл хоть травинку, я бы среагировала точно так же. Меня это сильно тронуло.

Бывший и травинки мне бы не подарил. Тот сорт людей, у которых зимой снега не допросишься.

— Разве ромашки уже растут? — пробормотала я, едва балансируя между порывом задушить Майкла в благодарственных объятиях и долго целовать его за то, что он такой хороший.

— Сам удивился. Потеплело сильно в этом месяце. Тебе нравится? Или ты розы хочешь? — Майкл склонил голову и подошёл ко мне. Уже почти май, и на улице погода летняя.

— Мне нравится. Не хочу розы. Они с шипами, — хмыкнула я. — А ромашки миленькие. Майкл, пойдём, я тебя угощу.

Внезапно вспомнила, как подслушивала разговор Майкла и Анабель на вечеринке....

«— Устраивает? Ты сволочь! И это я тебя бросаю сейчас, ты слышишь! — Она всхлипывала. — Я даже... Изменила, лишь бы только вывести тебя на ревность, но ты такая бесчувственная скотина! Секс-секс, только секс! А с Эмбер что ты собирался делать? Носить ей ромашки? Романтик чёртов!»

Ничего себе она предсказала. Я встряхнула головой, чтобы сосредоточиться на позитивном, а не на том, какие у Майкла с Анабель были отношения.

Схватила его за руку и подвела к столу. С замиранием сердца смотрела на то, как он пробовал пиццу.

— Что? Как? Тебе нравится? — выстреливала я в него вопросами, не в силах усидеть на месте.

— Гадость какая-то, — с серьёзным видом произнёс Майкл, в то время как у меня всё внутри сжалось от уязвления. — Очень плохая гадость, — продолжил он есть уже быстрее, а затем улыбнулся. У меня от сердца отлегло.

— Дурак! — Я толкнула его в плечо, притворно злясь. — Не нравится — не ешь.

Майкл разыграл спектакль, однако по тому, что он всё съел, я поняла, что ему понравилось.

— Остаться подольше не хочешь? — предложила я, когда Майкл помогал мне убирать со стола.

— Не будем искушать судьбу. Твоя мама всё ещё меня не любит, — буркнул он, перекладывая тарелки в посудомойку.

— Кстати, она сказала, что хочет с тобой пообщаться. — Я была счастлива, что всё налаживалось. Хотя и страшно было тоже ...

— Вот как? — Он с недоверием взглянул на меня. — Раз хочет... то будет ей встреча.

***

Мы с мамой в выходной основательно постарались. Приготовили цыплёнка табака, я пыталась полностью делать всё сама, потому что меня жутко радовала та мысль, что Майкл будет есть то, что я приготовила.

Переживала, что Майкл с мамой разругается. И когда он пришёл, я не могла найти себе места.

— Добрый вечер. Это вам. — Майкл подарил маме лилии, а это её любимые цветы. К счастью, это её подкупило, вовремя я его предупредила.

Разговор начался вполне нейтрально: про учёбу и то, что я Майклу сильно помогла. Как вдруг мама выпалила:

— Какие у тебя намерения, Майкл?

— Серьёзные, — слегка неуверенно произнёс он.

Я пила сок и в этот момент подавилась.

— Похоже, Эмбер об этом не знает, — посмеялась мама и взяла бокал с красным вином.

Что он имел в виду под «серьёзными намерениями»?! Надо срочно у него про это спросить.

— Знаю, у вас много предубеждений насчёт меня, — тихо проговорил Майкл. — Позвольте, я за вами поухаживаю. — Он встал и помог маме положить кусочек курицы на тарелку.

— Серьёзные намерения? — с насмешкой высказала мама. — А та фотография? Это что было такое? — вспомнила она вдруг, отчего на моём лице, кажется, проступила краска.

— Ну, сами знаете, как это бывает по молодости: пасторальный пейзаж, красивая девушка, — на следующих словах Майкл снизил тон голоса, — в короткой юбке...

— Что? — Она подалась вперёд.

— Да ничего...

Я прижала ладонь ко рту, чтобы мой смех не был слышен. Девушка в короткой юбке, да, именно что, Майкл. Мама приподняла бровь, а Майкл еле сдерживал улыбку.

Майкл искренне старался, и я это заметила. Спрашивал про специи в блюде, поболтал про кухню с мамой, видно было, что Майкл много чего сам готовил. Даже порекомендовал ей что-то.

Расстались на хорошей ноте.

— Мама, ну как тебе Майкл?! — сразу же обратилась я к маме, как мы закрыли дверь за Майклом. — Он неплохой, правда.

— Обаятельный. Ты с ним расцвела. Вижу. Вот только насколько долго это... Искренне надеюсь, что он не просто переспать с тобой хочет. Ты у меня девушка видная. Вон Майкл сразу целоваться полез. Вы сколько на тот момент знакомы были?

Она словно ржавый гвоздь мне в грудь вставила.

— Мама, это я его первая поцеловала тогда, если на то пошло. Майкл не такой, мам. Правда.

Она сузила глаза, и в тот момент я поняла, что она не изменила о нём мнения. Слова шерифа Рейгана авторитетнее. Всё ясно.

— Эмбер, ты знаешь, сколько раз он дрался? Попадал за это за решётку? Сколько раз ему помогала Анабель Хилтон? Почему он с ней расстался, кстати? Использует тебя, чтобы утешаться? А ты-то ему зачем? У тебя же нет столько денег, чтобы вытаскивать его из передряг.

Всё хорошее настроение как водой смыло. Я сильно сжала губы.

— И сколько там ему лет? — продолжала мама, а я чувствовала чёрное отчаяние от этого разговора. — Восемнадцать?

Я кивнула.

— Мальчик будет гулять ещё долго. А то намерения серьёзные. Кого он хотел обмануть? — горько усмехнулась она. — Учиться-то сколько ему.... Эмбер, у тебя с ним ведь не всё гладко было этот год. Мы об этом не говорили.

Я моментально закрылась.

— Знаешь, мне уроки пора делать. И к экзаменам готовиться. — Я поднялась к себе и закрыла дверь. Набрала Майкла спустя некоторое время и задала интересующий меня вопрос.

— Майкл, что ты имел в виду, когда сказал «серьёзные намерения»?

— А что бы ты сказала на моём месте? Иначе меня бы казнили на месте. — Он тяжело вздохнул. — Ну как, я хоть немного больше понравился твоей маме?

— Сказала, что ты обаятельный, — опустила я всё остальное неприятное.

— У меня порой возникало такое чувство, что она тебя мне никогда не отдаст, — вдруг произнёс Майкл.

— Да с чего ты взял? — постаралась я сгладить это всё.

— Эмбер, она выходит замуж за Рейгана. А он меня ненавидит. Сама понимаешь, какое там обо мне мнение. Ладно, мне срочно надо испанский делать, спишемся.

Я отложила смартфон в сторону и тяжело выдохнула.

***

Утро началось просто отвратно. Я проснулась от того, что у меня прихватил живот и намечались, к огромному сожалению, месячные. Потянулась к коробке с таблетками, чтобы выпить обезболивающее. Стала искать, вытряхнула все упаковки, нервно перебирала пальцами таблетки, не находя нужного. Два месяца назад ходила здесь в аптеку и услышала, что нужные мне таблетки не завозят, но тогда у меня ещё был запас, и при следующей же поездке в Балтимор я желала их купить. Но я забыла! Да как?! Я ещё раз просмотрела всё и протяжно выдохнула, уже боясь того, как пройдёт мой день.

Спустилась вниз к маме, та приготовила завтрак и ждала меня. Я села за стол и попробовала вкусную яичницу с ветчиной.

— Мам, я сегодня в школу не пойду, — пробормотала я, пока мама всё ещё суетилась на кухне.

— Что-то случилось? — Она подошла ко мне, вытирая руки полотенцем.

— Живот начинает болеть. Я забыла купить таблетки... А тут, как ты знаешь, не привозят такие. — Я подперла голову рукой и опустила глаза в стол.

— Эмбер! И я забыла! — Она присела рядом со мной. — Ты сможешь перенести этот день? У тебя же только первые дни такие. Дома отлежишься, а? Если будет слишком плохо, звони мне! Вызовем скорую! Тебе сделают укол... Хоть так.

Последние полтора года в плане месячных были ужасными. Боль обострилась, и я рыдала от дискомфорта, не зная куда себя деть. Немногие обезболивающие помогали. Сначала я нашла то, что мне подходило, но со временем эффект сошёл на нет. Я вновь обратилась к гинекологу, мне прописали более сильное обезболивающее. Однажды, ещё до обращения к гинекологу, я не смогла выносить боль и рыдала, мама вызвала скорую, и мне сделали укол, который помог. Но не могла же я каждый месяц вызывать скорую!

По лицу мамы видела, что она и правда волновалась за меня. Трогательно. Хоть мы и не были близки, она всё же переживала за меня.

— Хорошо, мам. — Я кивнула. Боль была пока что совсем слабой, поэтому волноваться не стоило. Но оно так всегда. Всё самое «интересное» впереди.

Мама обняла меня, шепча ободряющие слова. Я обхватила её ладони, радуясь, что хоть так мы поговорили, а то теперь она была больше обеспокоена будущим мужем. Мама тяжело вздохнула и ушла на работу, постоянно на меня посматривая.

Я взяла смартфон и написала Майклу, что не приду в школу. Пускай остальным передаст.

«Эмбер, что случилось?»

«Живот болит».

«По какой причине? Ты отравилась?!»

«По-женски»

«Понял

Тебе очень плохо?»

Я объяснила ему, что немногие таблетки мне помогали и что я, дура, забыла их купить, когда мы были в Балтиморе. До этого я приобретала таблетки на несколько месяцев вперёд. Упомянула и случай, когда пришлось вызывать скорую, без таблеток-то.

«Только в Балтиморе?

Скажи название

Они без рецепта?»

Я написала название и только секундой позже опомнилась.

«Стоп, а тебе зачем?»

«А у меня тоже живот болит

По-женски

Ладно

Несмешно

Пиши, как ты

Если вдруг будешь вызывать скорую

Пиши мне».

Я послала Майклу благодарности и отложила телефон. Решила посмотреть прохождения игр на диване в гостиной, чтобы отвлечься. Первые два часа прошли нормально, Майкл каждый час спрашивал, как я себя чувствую. Вот уже на третьем часу я стала всё больше загибаться от дискомфорта, и никакие прохождения меня уже не отвлекали. Я заплакала, не в силах себя контролировать. На очередной вопрос Майкла уже ответила по-другому: мне хуже.

«Я скоро буду

Почти у тебя».

Я с недоумением взглянула на его ответ.

«Ты лучше оставайся в школе

Там сегодня контрольная по химии».

Майкл ничего не ответил, я держалась за живот. Не знала, куда себя деть. Каждый раз как первый... Проклятые месячные! Я стала ворочаться на диване, то закидывая ноги, то сворачиваясь калачиком, то поднимая таз, желая найти позу, в которой будет наименее больно. В дверь позвонили, и я не сразу встала. Кого принесло? Майкл, что ли?

Я всё-таки нашла в себе силы и встала, но сгорбилась при этом и открыла дверь. Майкл стоял передо мной запыхавшийся, как будто бежал.

— Ты чего такой? — Я нахмурилась.

— А ты чего так стоишь? Ещё и с красным лицом.

Он зашёл внутрь, я еле сделала пару шагов в сторону: голова кружилась.

— Вот. — Майкл достал упаковку из кармана бомбера и протянул мне.

— Это что? — Я сощурилась, не веря своим глазам.

— Таблетки твои! Что ещё? — в раздражении выпалил он. — Что за глупые вопросы?

— И как они транспортировались из Балтимора? — Я вдруг рассмеялась, но затем прикинула в уме, что прошло три часа. — Ты, что...

— Съездил в Балтимор и вернулся? Да.

У меня сердце остановилось, и на мгновение я забыла о боли.

— Заодно ездил за запчастями для мотоцикла, да... — добавил Майкл, почесав в затылке. — Вообще, я ради них ездил, просто твои таблетки заодно.

— Ага... — Я усмехнулась, не в силах сдерживать улыбку. — Конечно. Обязательно было пропускать школу ради запчастей? Майкл, я тронута.

Майкл ради меня сорвался и поехал в Балтимор за таблетками. Понятно, что он добавил про запчасти, чтобы это не выглядело уж слишком...

Я крепче обхватила живот, Майкл заметил.

— Давай я принесу тебе воды, а ты ложись. Да ты трясёшься. — Он подошёл ко мне и обхватил плечи. — Тебе настолько больно?

— У меня низкий болевой порог.

— А ещё высокая чувствительность. Помню, — пробормотал он, помогая мне дойти до дивана и лечь.

Майкл отправился за водой, и я поняла, что всё, сейчас начнётся шоу. В нехорошем смысле этого слова. Я в первый раз маму до смерти напугала приступом. Майкл подошёл ко мне со стаканом воды и таблеткой. Я выпила и легла обратно на мягкий диван.

— Подожди немного, таблетка подействует, и полегчает. — Он схватил меня за ладонь и сжал.

— Майкл, лучше уходи. Я серьёзно, — прошептала я, ощущая, как у меня кружится голова. — Я в эти моменты очень.... Страшно себя веду.

— Страшно? — рассмеялся Майкл. — Это как? Съешь меня от злости?

— Рыдаю. Кричу. Катаюсь по постели. Не лучшее зрелище. Подумаешь, что я психованная.

Я как представила, что Майкл это увидит... Да он сразу сбежит от меня.

— Ну, я много рыданий и криков уже повидал за свою короткую жизнь. — Он подмигнул мне. — А что врачи говорят? Отчего у тебя так?

— Вообще, боли при месячных сугубо индивидуальны. Мне просто не повезло, — хмыкнула я, не решаясь заглянуть Майклу в глаза. — Я сменила четырёх гинекологов, никто толком не мог помочь. Одна сказала, что мне пора жить половой жизнью, чтобы прошло. Другая сказала, что мне пора родить. Так сказать, тело кричит о том, что время пришло.

— Вот оно что, тебе рожать пора! — смеялся Майкл, сильнее сжимая мою руку, и это чувствовалось приятно. — А что ж ты не сказала? Давай устроим.

— Как смешно! — и правда расхохоталась я, стараясь снять нервное напряжение. — Мне ещё в четырнадцать лет при осмотре сказали, что девочка я «сформированная». Так что ты запоздал что-то, Майкл!

— И правда! Ты вот уже четыре года, как готовая. — Майкл нахмурил брови, когда заметил, что я начала сжимать губы и постоянно ворочать головой. — Хуже?

Кивнула, еле сдерживая слёзы, а потом как зарыдала. Меня затрясло, и я закрыла глаза, ненавидя, что Майкл сейчас это видел. От боли словно наизнанку выворачивало. Я до крови прикусила нижнюю губу и ощутила металлический привкус.

— И у тебя так каждый месяц? Капец, конечно. Хорошо, что я родился не женщиной. — Майкл подвинулся ближе. — Скажи, чем тебе помочь. Надо дотерпеть до того, как таблетка подействует.

— Не надо мне помогать! — резко заорала я на него. — И уйди вообще!

Его как будто холодной водой окатили, лицо превратилось в откровенно недоумевающее.

— Истеришь, значит! — рявкнул Майкл.

Думала, что он сейчас обидится и вскочит, а он поспешно притянул меня к себе и заключил в объятия.

— Представь, что передаёшь боль мне. Говорят, помогает! Я тоже статьи в интернете читаю.

— Сейчас не до смеха мне! — Я заходилась в рыданиях и ударила кулаком со всей дури Майкла по спине. Снова напомнил мне, как я тогда наткнулась на статью в интернете про половую конституцию. До сих пор неловко.

— А когда бьёшь — легче? Разрешаю. На один день, — совершенно спокойно произносил он.

— Спасибо! — Мой голос сел, и я вмиг потеряла энергию. Слабела в теле.

— Ну, ну. — Майкл раскачивал меня. — Всё же пройдёт.

У меня всё больше появилось желание себя куда-то деть, но Майкл стискивал в объятиях, и задуманное было затруднительно выполнить, поэтому я крутила головой, пряча взгляд от Майкла.

— О, тут же приставка есть. — Майкл отпустил меня и встал с дивана. — Я помню. Порублюсь-ка я в твой любимый... Детройт! — Он обернулся ко мне, улыбаясь. В это время я закинула ноги на спинку дивана и посмотрела на него снизу-верх. — Эмбер?

— Я предупредила о своём поведении! Хочу найти позу, в которой будет легче! Ты помнишь про Детройт? — Я опять забыла о боли на короткий период.

— Конечно помню! — фыркнул Майкл, словно я сморозила чушь. — Ты им была сильно восторженна.

Он включал игру, я каталась по дивану, пока Майкл стоял ко мне спиной. Я заорала, и Майкл резко повернулся, при этом вздрогнув.

— Ты пугаешь!

— Так легче боль переносить.

— А, ну тогда ори. Можем поорать вместе. Я не против.

Я начала стонать от боли, часто дыша, так внимание переключалось с внутренней боли. Недавно до меня дошло, что это действенный способ. Майкл, сдвинув брови, продолжительное время на меня смотрел молча.

— Как будто рожаешь. Наверное. Я не знаю.

Он включил игру и сел рядом со мной, мешая мне спокойно кататься по дивану. Я вновь закричала, и вдруг Майкл как заорал следом, отчего я не сдержала хохот.

— Это так смешно! Зачем?!

— Вот и хорошо, что тебе смешно. — Майкл повернулся ко мне. — Давай рассказывай, что тут в Детройте. Знаю, тебя это увлечёт.

И Майкл оказался прав. Я пустилась в объяснения, то и дело тяжело дыша, вздыхая, крича, и с удивлением отмечала, что мне постепенно легче становилось. Время-то шло. Майкл меня отвлекал расспросами. Было приятно, что ему нравилась моя любимая игра и он вовлечён в неё.

В один момент я уже спокойно сидела рядом с ним, разговаривая. У меня всё ещё была тяжёлая голова, словно сдавленная обручем, и бёдра, как будто налитые свинцом, но постоянно скулить и орать уже не надо было. Вдруг я поняла, что меня совсем отпустило. Таблетка помогла. И Майкл тоже. Он уже прошёл четыре эпизода и посмотрел на меня.

— Вот это был знатный аттракцион. — приблизил ко мне своё лицо. — Всё, таблетка подействовала?

— Ага... — Я спрятала глаза, переплетая пальцы с его. — Мне стыдно. Извини. Выдернула тебя сегодня из школы. Да ещё и... мне очень стыдно!

Вместо ответа Майкл поцеловал меня в уголок губ, затем обхватил нижнюю губу, нежно посасывая. Я обхватила его затылок, поглаживая волосы, и ответила на поцелуй, лаская языком. Майкл оторвался от меня спустя пару мгновений и прижался лбом к моему.

— Неужели ты и правда с утра поехал в Балтимор из-за моих таблеток? — прошептала я, всё ещё не веря в то, что случилось сегодня.

— Всего три часа жизни. Не так уж много, — ответил Майкл, поглаживая мои пальцы своими. — Они были не в первой же аптеке. Пришлось походить поискать.

— Майкл. — Я, кажется, опять заплакала, но в этот раз не от боли. — Теперь ты слишком близко.

— В смысле?

— Меня только мама в таком состоянии видела. — Я вытерла слёзы с щёк. — Ты мой близкий человек, Майкл. Я про душевную близость, — быстро добавила я, вдруг он не понял.

Майкл кивнул.

— Я тебе очень доверяю, Майкл.— Вновь поцеловала его, ощущая, как тянуло низ живота. Майкл провёл кончиками пальцев по моей спине, вызывая мурашки. — Во время месячных возбуждаюсь быстрее обычного, — отпрянула я.

— Буду знать. — Майкл приподнял уголки губ. — Кстати, читал, что мастурбация помогает при боли во время месячных. Не только же тебе случайные статьи в интернете читать.

— Да Майкл, опять ты мне о той статье напоминаешь! — жутко разозлилась я из-за неловкости.

— Ладно, шучу, мне это Анабель рассказывала. Так что попробуй как-нибудь. Что делать теперь знаешь. — Он погладил меня по щеке. Казалось, я залилась краской от такого предложения. «Теперь знаешь» — ну, да...

— Не хочу я без тебя. — Я выдохнула ему в губы. — И только не в первый день.

— Хорошо, что тебе легче стало, — вдруг переключил Майкл тему. — Я очень переживал за тебя. Ведь не могу почувствовать то, что испытываешь ты.

Мы продолжали играть в PlayStation, я прижималась к Майклу, и всё было столь спокойно, что, в контрасте с недавним «представлением», ощущалось как крайняя степень удовольствия.