Глава 26. Опасный ответ
— Тогда следущий вопрос, — без передыха заваливала своего будущего мужа вопросами та же неизменная и жутко надоедающая Нейро, и принц тяжко вздохнул, набираясь терпения, — кто Ваш любимый писатель?
— Диссель Фроуд, — тут же отыскался ответ на очередной вопрос, то бишь вопросы были отнюдь не сложные.
— Какая книга у него Ваша любимая?
— «Отчаянно влюбившись».
— О чëм она?
— Книга повествует от двух людях, встречившихся совершенно случайно во время ливня. Мужчина был отшельником и жил в лесу, а женщина, по воле случая, заблудилась в нëм, точнее, так он решил, хотя на самом деле она сбежала из дома. Он пригласил еë к себе переждать грозу, и всë время, пока она была у него, они рассказывали друг другу о себе. У мужчины всë просто: его родители тоже жили в этом доме, а потом умерли, и он остался один, не собираясь менять образ жизни, к которому приучили его отец и мать. А вот у женщины история намного интереснее: она – дочь императора, принцесса, которую насильно принуждают выйти замуж, а она против и, не в силах смириться с этим, сбегает из дворца. Рассказывая об этом, у неë навернулись слëзы. Мне стало еë жаль. Мужчине тоже, и он обнял еë. Она рыдала в его объятиях, а он пытался словами еë утешить и приободрить. После того, как она успокоилась, у них завязался разговор по душам. Мужчина поделился с ней со своей мечтой, поведал, как тяжело ему одному и скучно порой бывает, а она, слушая его, всë больше осознавала, что влюбилась в этого человека, но так и не призналась ему. Только на утро она покинула его дом, но перед прощанием рассказала ему о своей мечте. Еë мечта заключалась в том, чтобы исполнить его мечту – обрести жену и семью. Он лишь улыбнулся, сказав: «Хотел бы я, чтобы это случилось», хотя на самом деле солгал. Он любил, но уж точно не еë – незнакомку, с которой знаком меньше суток. Он всегда и навечно любил одну замужнюю женщину, которая любила своего мужа – не его, а того, кому отдана и век должна быть ему верна.
Кратко пересказав ей содержание своей любимой книги, Керо тепло улыбнулся. На его лице было написано, за что он так любит это произведение – за глубокий смысл и прилагающийся к нему стих, который принц знал наизусть:
Мы любим тех, кто нас не любит,
Мы губим тех, кто в нас влюблëн,
Мы ненавидим, но целуем,
Мы не стремимся, но живëм,
Мы позволяем, не желая,
Мы проклинаем, но берём,
Мы говорим и… забываем,
О том, что любим вечно — лжëм,
Мы безразлично созерцаем,
На искры глаз не отвечаем,
Мы грубо чувствами играем,
И не жалеем ни о чëм,
Мечтаем быть с любимым рядом,
Но забываем лишь о том,
Что любим тех, кто нас не любит,
Что губим тех, кто в нас влюблëн…
— Потрясающе, — прокомментировала княжна, смахнув с резниц нахлынувшие слëзы. — Я надеюсь, что у нас...
— А-АПЧХИ! — послышалось за дверью, и жених с невестой остепенились. Никогда ещë они не слышали столь громкого и мощного чиха. — Пушкинская зараза!
— Фиру? — узнал он голос и открыл дверь. — Ты...
— Ты чего здесь заразу разносишь? Хочешь, чтобы кто-то заболел? — начала отчитывать служанку Нейро, но Керо мигом заткнул еë простым и известным жестом.
— Здрасьте, — почесав нос, поздоровалась беловолосая с парочкой. — Уж простите, что прервала Вашу дискуссию...
— Ничего, мы как раз закончили, — ответил парень, заставив рыжую замяться и обломиться. — Тебе не здоровится, Фиру?
— Да не, у меня просто аллергия на Пушкина, — сказав это, оба от шока остолбенели.
— Ты нас подслушивала?!
— Леди Нейро, — обратился к ней принц, и она вздрогнула, — давайте закончим на этом, Вы не против?
— Э-э-э... — онемела девчонка, поняв, что он только что отшил еë. — Х-хорошо, как скажете.
Вяло развернувшись, Нейро поступью направилась в свою комнату, краем глаза замечая, что Ксуфирия пытается совершить блицкриг незаметно от Керо, который провожал княжну взглядом. «Кем она себя возомнила?» — спросила пустоту она, отвернулась и опустила голову, мысленно предположив, что ей не нравится общество с принцем. Но если так, то почему он с ней так приветлив и... ласков?
— Ксуфирия, — окликнул еë юный господин, ухмыльнувшись, — куда это ты направилась? Ты ведь пришла вымыть мою комнату, верно?
— Я знаю, просто забыла взять с собой тряпку, — остановившись, ответила девочка.
— Тогда куда ты понесла свой рабочий инвентарь? Ты можешь оставить его в моей комнате, пока ходишь за ней, — принца эта ситуация только веселила, и рыжеволосая девчонка, которая ещë слышала их разговор, убедилась в правдоподобности своей гипотезы.
— А проследите, чтобы их никто не стащил?
— Само собой разумеется, — улыбнулся брюнет. Жемчужновласка развернулась и, пройдя мимо радостного принца, поставила ведро в комнате, на пол, увидев на его дне ту самую тряпку, которую якобы она забыла взять.
— Знаете, тряпка всë-таки при мне, — закатив глаза, сообщила Ксуфирия спиной стоящему к ней Керо, который на это только усмехнулся.
— Это хорошо, тебе ведь никуда идти не придëтся, — повернувшись к ней лицом, сказал парень, самодовольно сложив руки под грудью и довольными глазами уставившись на служанку.
— Падла.
***
Во время работы Фиру переодически выглядывала из окна, наблюдая за неизменным небом. Менялась лишь скорость полëта тëмных туч, которых ветер лениво гнал на север. В глубине души девочка надеялась, что дождя не будет, иначе она до дома добраться вряд ли сможет и ей придëтся заночевать либо здесь, либо пойти к Ханне, либо... Ой, точно же! Сегодня же день рождение у Дианы, которая еë и накормит, и переночевать у неë позволит в связи с погодой. Хорошо, что дождь не помеха для праздника – днюху можно отпраздновать и в доме, необязательно на улице поляну накрывать. И в этот момент Фиру отчаянно понимает, что именинница могла знать про плохую погоду, поэтому и дала девочке шанс переосмыслить своë решение. Что ни говори, а порой под шкурой наивной дурочки может скрываться коварный гений. Не зря же говорят: «Быть умным – это вовремя притвориться тупым», и беловолоска в этом в который раз убеждается.
Как бы то ни было, а небо мрачнело и устрашающе громыхало где-то в далеке, что даже не каждый услышит. Выглядывая из окна и опустив свой взгляд на крыши ближних домов, Фири заметила на одной из них флюгер в форме петуха, что то и дело вертелся из стороны в сторону, словно ожил. Юная служанка была уже уверена 50/50, что быть дождю и что всë же придëтся идти на днюху к Диане, но тут она взглядом, как рыба в червя, вцепилась в одного неизвестного мужчину преклонных лет, что зачем-то запëрся в открытую конюшню. Ей даже интересно стало, и она стала ожидать его выхода оттуда. Ждать долго не пришлось, но то, что девочка увидела, ей совсем не понравилось. Этот мужик схватился мëртвой хваткой в уздечку Фердинанда, боясь отпустить, а конь интенсивно лягался, ржал, пытаясь вырваться. Хозяйка коня среагировала моментально и на всех порах понеслась выручать его, пока Ферд ещë мог сопротивляться и тянуть время, давая ей время прийти ему на помощь.
— Эй, стоямба, сударь! — недовольно крикнула ему она, и незнакомец обернулся. — Вы чë, абзацы попутали?
— А? Чего тебе, девочка? Это мой конь и я пришëл его забрать, — ответил он ей, заметив, что конь успокоился, когда она примчалась. — А, так это ты его у меня угнала, да?
— Лишь до того времени, пока настоящий хозяин не найдëтся, — уже более спокойней ответила Ксуфирия, рассматривая мужчину с ног до головы. Он был высок, но не строен, староват, но седины не замечалось под кожаной кепкой.
— Я и есть настоящий хозяин, — заверил он, смотря на неë уже не так грозно, будто поняв по еë голосу, что с ней можно будет договориться.
— А зовут вас как?
— Разве это имеет значение?
— Всë же назовитесь, — настаивала девочка, и тот вздохнул.
— Сагито Шисенгер, — представился мужчина, озадаченно поправив кепку.
— Хорошо, я вам верю, — вдруг сказала Фири, на что хозяин Фердинанда даже изумился.
— И на каком основании ты решила мне поверить, позволь спросить? — прищурился он.
— Шестое чувство, — пожав плечами, ответила девчушка, и Сагито усмехнулся.
— Так значит, я могу его забрать, и ты не будешь мне мешать? — решил уточнить мужик. Этот вопрос заставил Ксуфирию заглянуть в чëрные глаза Ферда, что громко молили о спасении, ведь хозяин собирается заколоть его, на мясо пустить, в конце-то концов, но временная хозяйка не повелась на эти немые мольбы, смирила его безразличным взглядом, добив его надежду на спасение.
— Не буду, можете забирать его, — спустя паузу выдала она. Глаза Фердинанда окончательно угасли.
— Что ж, я рад, что мы друг друга поняли, мисс, — улыбнувшись, сказал Сагито. — До свидания.
— Всего доброго, — кивнула она и, в последний раз глянув на коня, пошла обратно. За спиной доносился жалобный конний ржач, если не плач, ведь животные, как правило, не умеют плакать.
За день Фиру предала двоих, нет, даже троих, хотя нельзя знать наверняка, ненавидела ли еë Вивьен или нет, разделяя эту ненависть с братом. Но ей было совсем не совестно, но жаль уж точно, по крайней мере коня, который до этого дня верно служил ей в качестве живого транспорта, даже успев опробовать на себе роль мстителя по еë просьбе. А что в итоге? Она так просто отказалась от него, пустив на верную смерть. Его убьют и съедят, о нëм останется лишь память. Всë же девочке хватало смелости признаться самой себе, что поступила несправедливо по отношению к Киширо, Вивьен и Фердинанду, но кто не готов ничем жертвовать, не достоин жить – вот что ей когда-то сказал еë друг детства, царство ему небесное.
Но тут возникает вопрос: как теперь она до дома добираться будет? Этот вопрос нельзя оставить без внимания и, осознав это, Фири побежала в комнату Керо, где кроме еë рабочего инвентаря осталась ещё и Хака. Когда же она пулей залетела в безлюдную комнату, увидела, что всë стоит на месте: швабра на полу лежит, ведро – рядом с ней, тряпка – в ведре, а ворона посиживала на крышке террариума, нагнувшись и в такой позе наблюдая за лягушëнком принца.
— Эй, Хака, — обратилась девчонка к ней, — работа для тебя есть.
Крылатая недовольно встрепенулась и гордо выпятила грудь, своим видом показывая, что ей не охото в такой ветер крылья перенапрягать. Но и ослушаться Ксуфирию она не в праве. А работа заключалась в том, чтобы доставить письмецо, написанное девочкой, еë наставницам, которые всë и решат, оставаться ей в городе или же идти на поиски нового коня. А в письме Фиру задавала вопросы адресату, то есть Гриммилин, которая и являлась мозгом всей их банды. И вот, когда письмо было готово к отправке, отправительница свернула его для удобности в свиток, открыла форточку, для чего пришлось пожертвовать чистотой подоконника, и отдать его Хаке, что крепко сжала его в своей хватке и вылетела наружу, даже не взглянув напоследок на девчонку.
А пока ворона доставляет почту, Ксуфири занялась своим непосредственным делом, за которое ей каждый день должны давать денюжку. Правда юная служанка считает, что ей должны доплачивать за то, что ей приходится каждый день развлекать принца, рассказывая о том, о сëм, иногда сочиняя небылицы, в которые будущий император наивно верит, то бишь в его глазах Фиру кажется особенной – той, что способна на то, чего не могут другие – врать и не бояться. Наверно, только Ксуфирия его не боится, не считая его родных, ну, и его невесты, которая боится не его, а не угодить ему. А принцу, надо сказать, не нравится быть во всеугодии, ведь он, как-никак, мужчина, которого даже из-за статуса не баловали. А вот Фиру не нравится быть в эпицентре его бесценного внимания, потому что он прям так и поедал еë взглядом, если не раздевал.
С момента, когда улетела Хака, прошло около двадцати минут. За это время жемчужновласка уже привела комнату Керо в порядок, уйдя убираться в библиотеку, где по счастливому случаю находился кронпринц, копаясь на книжных полках на втором этаже. Фиру решила вести себя как можно тише, чтобы еë не засекли, и начала уборку с подоконников, на которых успела ровным покровом разложиться пыль. Но из-за бряканья железного ведра (будь оно не ладно) еë заметили, хотя служанка предпочла делать вид, что не подозревает о существовании второго лица. Керо, подойдя к перилам, не отрывал от неë глаз, словно заколдованный, забив на поиск нужной литературы – к нему тут муза настоящая явилась. А алоглазая продолжала оттирать подоконники и стëкла, чувствуя на себе его тяжëлый взгляд, будто ей мешок с говном повязали на шею.
Взаимное молчание и игнорирование с еë стороны продолжалось около двух минут, что очень давило на нервы девчонки. Его пронизывающий взгляд приносил жуткий дискомфорт, хотя Фиру не впервой такое терпеть, но это было тем ещë испытанием. Но тут произошло то, чего она никак вообразить себе не могла: парень кошачьими шагами подкрался к ней сзади, подойдя почти вплотную, и игриво ущипнул еë за бока, за что получил тряпкой по роже. Остолбеневший брюнет сперва ничего не понял, а когда открыл глаза, увидел перед собой дрожащую всем телом Ксуфирию с убийственным взглядом. Он опешил, осознавая риски сказать что-то глупое.
— Никогда не подкрадывайтесь ко мне со спины, если жизнью дорожите, — стальным голосом предупредила она его, стоя в оборонительной стойке.
— П-прости, я не хотел тебя пугать, точнее, я не ожидал, что ты испугаешься, — оправдался Керо, боясь даже отступить назад.
— Это даже не испуг, — поправила его девчонка, вернув над собой контроль, — это инстинкт.
— Детство...?
— Да.
— Не держи зла, Фиру! Прости! Я и не думал...
— Индюк тоже думал, — в своей обычной манере заговорила Фири. Парень проморгался, а потом ехидно хмыкнул.
— Вот и ты, — сказав, он улыбнулся, но Ксуфирия, как обычно, на эту улыбку лишь закатила глаза и развернулась к окну. — Я тут книги кое-какие искал для досуга, а ещë я здесь прячусь от леди Нейро. Скажу честно, мне...
— Хака! — с некой радостью в голосе воскликнула беловолосая, разглядев на фоне тëмного неба чëрную ворону, держащую в когтях белый свиток. Керо ничего не понял, смотря, как служанка запрыгнула на подоконник и открыла форточку, через которую в помещение влетела мокрая чëрнопëрая птица.
— Свиток? Она почтовая птица? — завалил еë вопросами потерявшийся в незнании брюнет, но Фиру гордо промолчала, накрыла Хаку своим фартуком, предварительно сняв его с себя, и забрала у неë мокрое письмо, отойдя к окну.
«После работы дуй на почту, мы с Идоксией будем там тебя ждать (ингридиенты уже доставили).
Гриммилин»
Керо терпеливо дожидался объяснений от неë, но через минуту он уже было открыл рот, как вдруг Фиру сама решила к нему обратиться.
— Господин Керо, могу ли я Вас кое о чëм попросить?