Сердце Ведьмы |Книга №1|

Как бы сильно мы не уставали, сколько бы не жаловались и не бранились, на чëм только белый свет стоит, мы всë равно продолжаем работать, получая за это хоть какой-то доход. Без денег не выжить, собственно, и без работы тоже – без того, без чего нельзя заработать на жизнь и прокормить себя. Не то, чтобы из-за этого все парились, просто хочется сказать, что в людском мире настолько стали востребованы деньги, что за них готовы и драться, и убивать, и заниматься незаконной деятельностью, и продавать своë тело, расценивая его за предмет, за который можно получить деньжат. «Деньги – это зло», — говорил мне отец, пряча в сейф то, что он только что назвал злом. Выходит, что злом считаются те вещи, без которых люди просто не могут нормально жить? Я вот никогда не считала деньги злом, хотя страсть к ним у меня пробудилась довольно рано. Не думала, что когда-то полюблю «зелëные бумажки», полюблю пересчитать их, за одно упражняясь в математике, полюблю тратить их на всякую херню... Что ж выходит? Я – денежный наркоман? Ха-ха, забавное прозвище. Интересно, а не будь я по национальности евреем, любила ли я деньги? Многие ведь знают, что евреи славятся своей скупостью и любовью к деньгам, но почему это так? Впервые слышу, чтобы личные пристрастия передавались по наследству. А всë-таки это неоспоримый факт, который еврейская нация успешно доказала! Но вот вопрос: причëм тут евреи, когда речь должна вестись о керпсидах? А я вам отвечу: керпсиды такие же жадные любители денег, как и евреи, но больше всего на свете они любят халяву. Да кто ж еë не любит?! Особенно если это касается еды...

— М-м-м-м... Халява! Халява! Халява! — бубнила себе под нос девушка, уплетая за обе щëки обычную гречку с молоком. — Тиффани, ты моя богиня!

— Ой, ну что ты такое говоришь? Это же обычная каша, а не торт «Наполеон», — засмущалась она, вытирая руки об фартук. Девушка на это отрицательно покачала головой и что-то невнятно промычала.

— Ох, если бы ты только знала, как давно я не ела нормальной еды... — сказала она в ответ, настаивая на своëм. — Я так долго слонялась по горам, лесам в поисках людских жилищ, что успела позабыть даже запах пригорелой яичницы! Полгода прошло с момента начала моей экспедиции, и только вчера я добралась до дома, а когда зашла в него – вновь заблудилась, но уже в темноте, в которой не было слышно даже храпа моего мужа. Печь нетоплена, на столе немытая посуда и пустые бутылки из-под водки, подполье открыто настежь, кругом срач, в шкафу в том числе, притом ещë его кто-то раскурочил, дверку аж сломал, и в нëм только мои вечерние платья висят, мужских нет. Всë, думаю, ушëл мой Эдик от меня, не дождавшись, кинулась искать прощальную записку, а еë нет нигде, нет и всë. Думаю, по пьяни забыл письменно отчитаться, сегодня искать его пойду. Хоть живой, хоть мëртвый он, но я его найду, этого сукиного сына! — на этом моменте она не смогла больше сдерживаться и расплакалась, подсолив гречку своими горькими слезами.

Все кинулись еë утешать, по спине гладить, платочки подавать, и никто из них даже не заметил прихода девчонки, которая пришла на работу, а тут эдакая мыльная опера без антракта. Зайдя, она даже подумала, что ошиблась дверью, да нет, осмотрев помещение с пола до потолка, девка ничего не попутала, и эта была та самая кухня, в которой проходил спектакль под названием «Поплачь – и вся дурь пройдёт».

«Да ëперный театр! Мне сырости и на болоте хватает, так ещë и здесь непонятно что развели! — отвращëнно покосилась на эту картину Фиру. — Как там поëтся? "Да ну его, болото! Живу я как поганка. А мне летать, а мне летать, а мне летать охота!"».

И тут, как на заказ, влетает в кухню конюх через ту же дверь, через которую зашла Фири, и сносит еë с ног. Та падает на пол, а он ноль внимания, словно он не человека сбил, а на одуванчик дунул, поспособствовав его размножению. Он будто был чем-то ослеплëн, глядя на плачущую девушку, заключëнную в многослойные женские объятия, будто еë в обручи заковали. Когда же она обратила на него внимание, сразу же перестала хныкать и выжидательно уставилась на него.

— Эдик, — назвала его по имени она, резко вскочив и умудряясь кому-то заехать темечком по челюсти, тому, кто стоял позади неë.

— Тида, — пробубнил он в ответ, и все уже успели представить себе дальнейшее развитие событий, поэтому Ксуфирии стало неинтересно дальше наблюдать за этим, и она, поднявшись, ушла.

«Урод! Надо было его за это импотентом сделать! — сжав кулаки до хруста, подумала она. — Я покажу ему ещë, где раки зимуют! Козлина! Сбил меня и даже не извинился! Сука, чтоб его черти поимели!»

Так она и шла по коридору, без устали проклиная своего обидчика. И Фиру было до лампочки, что он хотел свидеться с любимой и всë такое, но никто ни при каких обстоятельствах не смел так с ней обходиться. Да пусть даже это было ненарочно – Ксуфирия отомстит, и если не сразу, то когда-то, но свою обиду не забудет. Повезло ещë, что этот Эдик здесь работает, а то пришлось бы ещë его искать для свершения мести.

— Суфи, ты куда чешишь? — спросил еë кто-то сзади, и девчонка сразу узнала по голосу спрашивающего.

— Тебя ищу, — ответила она как ни в чëм не бывало, обернувшись и столкнувшись с парой небесно-голубых глаз. — Дарова.

— Здласьте, здласьте, коль не шутишь, — ответила Ханна, встав в стойку «руки в боки». — Как плошëл выходной? Небось по голоду целый день шаталась.

— Не преувеличивай. Я лишь малую его часть обчесала, и то меня к этому две сволочи принудили.

— Суфи, лазве можно так своих длузей называть? — спросила блондинка, удивлëнно покачав головой.

— Они мне не друзья, лишь знакомые, с которыми я по чистой случайности познакомилась, — отвела она взгляд в сторону, сложив руки под грудью и нечаянно вспомнив, как повстречалась с каждым из них.

— Блин! Как же с тобой сложно, — приложив руку к затылку, вздохнула Волкер. — Ты ещë скажи, что у тебя вообще длузей нет.

— Ты сама это сказала, — развела беловолосая руки, — и я этого не отрицаю.

— А я тебе по-твоему кто? Не длуг, что ли?

— Ты – моя коллега по работе и неплохой собеседник, с которым мне нравится общаться, — не стала лгать Фиру и сказала всë так, как сама думала.

— Какая же ты бесселдечная, — грустно покачала головой блондинка и опустила голову. — Даже как-то жалко тебя.

— Жалко? — переспросила Фири. — С чего вдруг?

— Пошли лаботать, а то Элла и до нас добелëтся и заглызëт, — только и ответила Ханна, пройдя мимо озадаченной девчонки, и в этот момент Фиру уловила глазами еë печальный взгляд. Ничего не сказав, она пошла вслед за ней.

«Меня да жалко? Ага, конечно! Такую как меня нельзя жалеть, ведь я сама себя даже не жалею нисколько, — озабоченно подумала Неакриде про себя, а потом уловила себя на мысли, что Ханна просто не смогла еë реплику правильно прокомментировать, поэтому скоропостижно забыла о еë словах».

***

Эдуард вернулся на своë рабочее место целым и невредимым. Честно, он просто не ожидал, что жена его не будет бить. Его счастье, что она была сказочно рада его возвращению, а то он ушëл по-английски и вернулся так же – без «Пока» и «Снова здравствуйте!». Тем более, она так боялась, так переживала из-за того, что за время еë отсутствия он наклюкается и убьëт кого-нибудь в таком состоянии в конечном итоге, новую бабу найдëт или даже повесится – про последний исход она начала думать, когда экспедиция затянулась на два месяца, и в итоге она вернулась только спустя полгода, а не четыре месяца, сколько ей и отводилось. Но из-за погодных условий всë пошло не по плану, и Тида заблудилась и чуть не умерла с голодухи. А когда вошла в дом родной – и вовсе отчаялась, подумав, что все уже давно забыли и схоронили еë, не найдя даже доказательств, подтверждающих еë смерть. Но муж вернулся так же, как и она, расплакался от радости, всë лицо еë расцеловал, вымаливая на коленях прощение и многократно признаваясь в верности и любви. Она, конечно, поверила ему, потому что уже знала как определить, врëт он или нет.

— И как тебе новая работа? — спросила его жена, стоя у открытых ворот и наблюдая, как Эдик кормит чëрного жеребца овëсом из ведра.

— Платят хорошо, условия благоприятные – в общем, меня всë устраивает, и я не желаю, что уволился из того дурдома, — ответил он, проведя рукой по носу коня.

— Что ж, я рада, — улыбнулась она и подошла к нему. — Но я удивлена, что ты выбрал работу конюха, ведь коней, как ты мне рассказывал, недолюбливаешь с детства, говорил, что они вонючие и капризные, а ещë слишком умные для скота.

— Просто я сумел пересилить свой страх и плюнуть на свои принципы, — усмехнулся Эдуард. — Ты ведь тоже не любила заниматься скалолазаньем, но всë-таки согласилась отправиться в эту опасную экспедицию. И скажи мне, стоило ли это того?

— Конечно! Ты же ещë не знаешь, что я там нашла! — без раздумий заявила она, и в еë глазах заплесали озорные огоньки. — Кажется, я натолкнулась на следы снежного человека!

— Да ну? — прищурился он, глянув в еë сторону.

— Да я тебе говорю, это точно он! Я даже сделала зарисовку его следа, размеры записала и измерила его глубину на снегу, благодаря чему можно установить приблизительный вес снежного человека! Это сенсация, Эдик! Представляешь, какой вклад в науку я внесу благодаря своиму открытию?!

«Она совершенно не думает о себе, даже про деньги не заикнулась ни разу, — мысленно сказал Эдик, слушая, с каким трепетом и огнëм в глазах его любимая рассказывает о своих похождениях по горам и о том, как это поможет науке в дальнейшем изучении планеты».

— Вы нашли следы снежного человека? — послышался третий голос, и пара повернулась в сторону звука. — Простите, что подслушал, но это правда?

— Это...

— Да, это господин Керо, кронпринц, — ответил шëпотом еë муж. — Доброе утро, господин Керо!

— Здравствуйте! — поклонились они оба ему в пояс.

— Доброе утро, Эдуард и...

— Это Тида, моя жена, Ваше Величество, — ответил за неë Эдик.

— Рад познакомиться с вами, Тида, — улыбнулся он ей, и она ответила ему взаимностью. — Вы ведь учëная, Тида Мияги?

— Да, это я, но откуда Вы меня знаете?

— Видел ваше имя в газете, а ещë слышал, как про вас говорили слуги. Кажется, вы прославились находкой бивней мамонта в Сибири, я прав?

— Да-да-да, Вы абсолютно правы! Это было моë первое археологическое открытие, — ответила она без капли стеснения.

— И, как я понял, вы снова нашли что-то...

— Да, но правде говоря, я полностью не могу быть уверена, что это действительно следы снежного человека, это лишь мои домыслы.

— Но вы же отправите их на экспертизу, верно?

— Разумеется! Завтра же поеду в Юрт-Эвль!

— Тогда желаю удачи вам и буду читать газеты до тех пор, пока не увижу ваше имя в ней, — поддержал еë принц, добродушно улыбнувшись.

— Спасибо вам! — благодарно поклонилась ему Тида, счастливо улыбаясь.

— Простите, господин Керо, Вы сюда за конëм пришли? — вмешался в их научную беседу конюх.

— Да. Вы ведь уже покормили Марту? — кивнул он, подойдя к своей белогривой лошадке, что стояла в деннике рядом с конëм Ксуфирии.

— Да, Ваше Величество! И покормил, и напоил, теперь осталось только на прогулку вывести.

— Это я беру на себя, — ответил принц, выводя Марту из конюшни и замечая, как недовольно зафыркал Фердинанд. — Мы ненадолго, Ферд. Я еë только на прогулку свожу и верну, обещаю, — усмехнувшись, сказал Керо недовольному коню, утешительно погладив его по носу.

— Вау! Довольно редкая окраска для коня, должна отметить, — восхитилась Тида, рассматривая кобылицу с разных ракурсов. — Сразу видно, королевский конь.

— Это уж точно, — согласился с еë словами Эдуард, подойдя к кобыле сзади. — Я в первый раз в своей жизни встречаю такую... — и тут Марта как лягнëт его со всей силы, что конюх отлетает на два метра назад, чуть ли не падая задницей в корыто.

— Эдик! Господи, Боже!.. — испуганно вскрикнула Тида, подбегая к мужу, а Марта в это время вырывается из хватки своего хозяина и с диким ржанием уносится в сторону дворца.

— Марта, стой, негодница! — кричит ей вслед принц и бежит за ней вдогонку, дабы предотвратить череду несчастий, которые может натворить неуправляемая лошадь.

В это же самое время Фиру пошла за водой и увидела бегущую к ней на всех порах кобылу. Удивлëнно скривив моську, девчонка то и дело тяжко вздыхает и что-то бубнит себе под нос, спокойно стоя на месте и дожидаясь, когда белогривая лошадь окажется перед ней. Она нисколько не испугалась, даже наоборот, что было заметно по еë слегка треснувшему покерфейсу. Можно даже предположить, что Ксуфирия всë это как-то сумела подстроить с помощью тëмных сил, что, между прочим, так и было.

«Блин! Я же сказала, что его только лягнуть надо, а не нестись, как комета, с намерением разнести всë в пух и прах, — закатив глаза, высказалась она по этому поводу у себя в мыслях, будто парилась на тот счëт, что еë недовольства может кто-то услышать».

Как бы то не было, а лошадь удалось ей остановить и успокоить без какого-либо использования своих способностей и насилия. Марта послушно стояла перед девочкой, склонив перед ней морду и рвано дыша, будто километровку пробежала, а не эти жалкие 50 метров. Тут и Керо подоспел, лицезрев эту, на его взгляд, милую картину, которой он и подивился, и умилился. Поступью подойдя к ним, он в очередной раз убедился, что у Фиру прям дар от Бога, заключающийся в усмирении любого зверя. Ксуфирия, конечно, не могла не заметить пристального взгляда на себе, поэтому спустя полминуты глупого молчания глянула в его сторону, унизив его укоризненным взглядом, хотя, кажется, принц этого не понял и в ответ лишь по-дурацки улыбнулся ей.

— Хреновый из Вас наездник, Ваше Высочество, — отметила она, когда ей уже опроти́вело ощущать на себе его влюблëнный взор.

— Да, что бы я делал без тебя, Фиру, — без какого-либо сарказма ответил он, на что служанка лишь хмыкнула.

— Перестали бы напрягать свои глаза, скорее всего, а то, я вижу, Вы так и наровите себе зрение испортить, — прямо в точку сказала она, продолжая поглаживать Марту по морде, и эти ласки затянулить надолго, что даже казалось, будто Фиру уже массаж ей делает, потому как кронпринц с ответом не торопился.

— Не беспокойся, со мной такого не произойдëт, ведь потеря зрения будет для меня сродни мучению, потому что так я потеряю возможность видеть тебя, Ксуфирия, — нежно произнëс он, прямым текстом намекая на свою неравнодушность к ней. Фири незаметно для него закатила глаза, то бишь от таких речей у неë завтрак просился наружу.

— Я так понимаю, Вы так практикуетесь в флирте? Думаю, Вы уже достаточно натренировались, чтобы пересказать всë это своей невесте, — равнодушно отозвалась она на его красноречивые речи, видя приближение двух знакомых фигур мужчины и женщины. — Вот и подмога, правда запоздалая, — прокомментировала алоглазая, взяла лошадь за узду и передала еë в руки парню, который, мягко говоря, потерял хватку от растерянности. — Удачной прогулки Вам, господин Керо, а меня ждëт работа, — сказав, она захватила с собой наполненное водой ведро и исчезла за дверью, что вела прямиком на служебную кухню.