Сердце Ведьмы |Книга №1|

— Ку-ку, Данте! А я тебя нашла! — ласково пропела очкастая брюнетка, протягивая руки к какой-то абсолютно лысой псине. — Ку-ку, Белла! Это я! — сказала она какому-то кошаку, что боязливо выполз из перевëрнутого вонючего ящика.

— Раз «ку-ку», два «ку-ку», оба шмякнулись в муку! — усмехнулся еë брат, смотря на свою простодушную сестру.

— Это ещë что за «голая сосиска» и «чучело-мяучело»? — выгнула бровь белобрысая, брезгливо смотря на эту странную парочку.

— Эй, не говори так! Им же обидно! — возмутилась янтарноглазая, обнимая так называемую «голую сосиску».

— Будто это возможно, — закатив глаза, пробубнила Ксуфирия. — Да и вообще, тебе что, нянчиться уже не с кем, кроме бродячего зоопарка? У тебя вон, брат имеется!..

— Эй, я уже не мелкий, со мной уже никто не нянчится! — вставив своë «я», Киширо нахмурился и сжал кулаки.

— Чë кулачки сжимаешь? Младенческий рефлекс срабатывает, когда в штаны делаешь? — победно ухмыльнулась Фири, смотря на пацана, у которого вот-вот должен пар из ушей пойти.

— Киширо, остынь, девочек бить нельзя, — встала на защиту Фиру брюнетка, умоляюще смотря на брата, и тот, как по команде, успокоился. — А ты, Фиру, прекращай дразнить Киширо, а то, не будь я рядом, он бы давно тебе по тыкве настучал.

— Я не пугало огородное, чтобы иметь тыкву заместо головы, — фыркнула жемчужноволосая, косо глянув на пацана. — Ну, так чë, корми свой зверинец и пошли.

— А ты не хочешь мне помочь? — спросила еë Вивьен, нацепив на себя ми-ми-мишную улыбку.

— Не-а, не хочу, — покачала головой она в ответ.

— Ну Фиииииииииирочка...! Ну пожалуйста...! — умоляла еë очкастая. Ксуфирия аж остолбенела, а Киширо отошëл, дабы ведьма, не дай Бог, не услыхала его смех.

— Как-как ты меня назвала?

— Фирочка, а что? — недоумевала Ассуль, склонив голову набок. У «Фирочки» задëргался глаз.

— Пха! Чуть ли не «Фифочка»! — не удержавшись, сказал вслух Киширо, продолжая ржать.

— У тебя там чë, кишки болят, а, «Кишиврот»? — дьявольски ухмыльнувшись, спросила его Ксуфири.

— Эээ...? — замер он, шокировано обернувшись. — Ч-чë?!

Дело запахло жареным. Эти двое начали тявкать друг на друга (и это я не про Данте и Беллу), оскорбляя и заходя за рамки цензуры, а Вивьен вмешиваться не торопилась, молча наблюдая то за ними, то за тем, как еë хвостатые друзья убивают свой затянувшийся голод свежим хлебушком. Данте и Белла действительно жили на помойке, но она была «заброшенной», если так можно сказать про помойку. На самом же деле они жили в узком переулке, что был забит отходами, которые люди приносили сюда, чтобы не тащиться до настоящей свалки. А всë из-за лени, которая, можно сказать, уже повеливает нами, разумными людьми. Вот и эти четвероногие бродяги тоже поленились и поселились тут, то бишь здесь жить выгодней. В этом переулке и тепло, и еда имеется, и даже место для комфортного сна – короче, не жизнь, а малина! Эх, была бы эта малина ещë спелая – тут бы и люди жить начали, ей-Богу!

Хотите, я немного поведаю вам об этой хвостатой парочке? Ну-с, начнëм с того, что Данте и Белла с самого рождения «не разлей вода», то бишь у них хозяин был общий. Но вот беда, хозяин сгинул, и животные «осиротели». С тех самых времëн они проживают здесь, а с Вивьен они познакомились по чистой случайности. Было это так: однажды на Данте набросилась стая собак, и тот чудом остался жив благодаря янтарноглазой брюнетке, которая любопытства ради увязалась за бродячей кошкой и нашла умирающего пса. Вивьен подлечила его, откормила и хотела сделать Данте и Беллу своими питомцами, да родители еë не разрешили, мол, будто они бешенные и неизвестно, чем эти двое больны или заразны. Девчонка расстроилась, но не перестала навещать их и приносить им еду. Надо отметить, что «Данте» и «Белла» – не их настоящие клички, но ведь неизвестно, какие имена им дал первый хозяин, поэтому Вивьен придумала для них новые, и те охотно на них отзываются.

— Так, хорош собачиться! Достали! — не выдержала Вивьен, встав между ними. — Фиру, ну ты-то хоть...!

— А чë на меня-то ты сразу бочку катишь? Я вообще только на его вопросы отвечала, а также отвечала дерзостью на дерзость, так что не надо тут из меня дебошира делать! — отступив на шаг, ответила Ксуфирия. — Дебоширит разве что только твой брат.

— Это кто тут из нас дебошир?! — набычился Киширо, засучив рукава для удара и оттолкнув сестру с дороги. Сделав шаг вперëд, он замер после того, как увидел внушающий ужас взгляд из двух красных огней, не успев даже замахнуться на неë.

— И что ты собрался сделать? Ударить меня? Что ж, вперëд, только имей в виду, я всегда отвечаю взаимностью, после которой ты даже «ойкнуть» не успеешь, — угрожающе сказала Фири, светя своими красными «фонарями» и наступая на него. Тот со страху отпрыгнул и сглотнул.

— Из тебя бы получился просто отличный рассказчик страшилок, Фиру, — отметила брюнетка, и еë голос сразу же разрядил обстановку.

«Вот кто еë за язык тянул, а? Я бы щас этого щенка так напугала, что он бы в штаны со страху напрудил, — закатила глаза беловолоска, проделывая в Вивьен дырку взглядом. — Я бы от души посмеялась над этим, даже если бы делала это одна, да нет же, всегда в самый подходящий момент встревает наглая морда, которая, по закону подлости, должна всë испортить!»

— Тебе чë, жизни мало? Наша жизнь и так один сплошной ужас, а тебе и этого недостаточно? — спросила она очкастую, успокоившись.

— Поправочка: жизнь – говно, но мы с лопатой! — оптимистично заявила Ассуль-старшая, положив руку на плечо своей подруги.

— Вас, судари, видать, через задницу рожали, раз вы жизнь за говно принимаете, — скинув чужую руку с себя, ответила Неакриде, в очередной раз закатив глаза.

Оба Ассуль в шоке таращились на свою общую подругу, пытаясь понять, как Фиру так быстро находит ответ на любой аргумент, да не смогли, то бишь прочитать или даже узнать что-то, разглядывая еë окаменелый покерфейс, – всë равно, что искать иголку в стоге сена. Но вот девчонке это быстро поднадоело, и она, грациозно развернувшись на пятках, попëрлась на выход, отдаляясь от этой парочки дибилов. Они, озадачено переморгавшись, побежали за ней, а животные уныло провожали их чëрными взглядами.

— Фиру, куда это ты?

— Домой я. Куда ж ещë?

— И чë ты там забыла?

— Кровать и свою коллекцию ножей.

— В смысле?

— В коромысле! — резко развернулась к ним Фири. — А вы куда? У меня вам делать нечего, да и вообще у нас там «мышь повесилась», так что...

— Да больно надо нам к тебе!

— Мы тогда тоже домой пойдëм, — сказала янтарноглазая. — Ты же уходишь...

— Да идите! Мне-то как-то по барабану, — фыркнула жемчужноволосая, обречëнно покачав головой. — Бывайте, чудики!

— Эй! — возмущëнно крикнул ей вслед Киширо, а она на это ноль эмоций и шагает дальше по дороге.

В итоге они разошлись по домам, каждый пошëл в свою сторону. У Ассуль путь до дома занял всего десять минут, а вот Неакриде на это потребовался час. Она ведь без коня в этот раз, то бишь кое-кому срочно запонадобился Фердинанд, чтобы съездить на вызов в ту же неизменную Цукаровку, где кто-то снова подхватил смертельную заразу. Сегодня у Фиру выходной, и у Ферда тоже, но дома делать было ей нечего, да и наставницы могли в любой момент озадачить еë чем-то, поэтому она и слиняла в город, где хоть шумно и многолюдно, но зато никто работать еë не в праве заставить, а если бы кто-то и рискнул, девка им бы одним только мановением руки чëтко, ясно и понятно дала понять, где им спрятаться, чтобы алоглазая их не нашла. И вот, Ксуфирия решила навестить своих так называемых «друганов», у кого можно отдохнуть и нахаляву пожрать, да не тут-то было! Думаете, эта неистовая парочка не посмеет нарушить тишину, которую саморучно «воскресила» Фиру? Ну да, мечтайте дальше. Эти двое не то, что испортили все труды беловолосой, так ещë и насильно заставили еë участвовать в розыгрышах, подготовленных ими же! Сначала они одного из посетителей к стулу приклеили, потом одного старика подставили, потом прилепили на задницу бармена, который только вчера устроился сюда на работу, бумажку с надписью «Пни меня», а потом прикололись над теми голубками, подкинув им под одеяло дополнительного партнëра по сексу. Ну что сказать, ребята: «Наш мир безумен, всюду лихо, и жизнь прекрасна лишь у психа!».

«Чего это я вообще начала к ним приходить? Они мне вообще никто, так чего это я к ним хожу чуть ли не каждый день? — загружала себя вопросами Фиру от нечего делать, задрав голову и смотря на мрачное небо. — Мне не нужны друзья, мне вообще никто не нужен, ведь если я привяжусь к кому-то, то все мои старания лишиться эмоций будут напрасными. Гриммилин, Эль и Идоксия – единственные оставшиеся источники моей боли, которые могут вспыхнуть так же внезапно, как вулкан. Я дорожу ими, как никем больше, и боюсь потерять их, поэтому я приложу максимум усилий, чтобы защитить их, если не хочу чувствовать моральную боль, как это неоднократно уже случалось в моей жизни. Многих дорогих мне людей уже нет в живых, хотя и было у меня их всего ничего, даже слишком мало... Я ненавижу боль, ненавижу страдания и грусть, и, чтобы не чувствовать подобного больше никогда, я должна самоизолироваться ото всех, но этому не бывать, поэтому нужно хотя бы ограничить себя от общения с людьми, чтобы, не дай Бог, не привязаться к ним. Чëрт! И почему как дождь, так в мою башку лезут такие дибильные мысли? — недовольно цыкнув, вздохнула она, поняв, что вот-вот будет ливень, то бишь на еë лицо уже упало пару холодных капель. — Всë-таки Сия не зря меня предостерегала насчëт принца, будто знала, что этот крендель в короне втрескается в меня, а он мне всë также противен, как в момент первой встречи, или даже до неë. Да он не просто мне противен, я его на дух не переношу, ненавижу!.. И вообще... Моë сердце занято, — на этой мысли она остановилась и подняла взор на лесную дорогу, видя, как грязные лужи продолжают заполняться водой, превращая дорогу в грязевую реку. Нацепив на себя капюшон, девчонка продолжила идти, точнее, перепрыгивать через лужи, боясь запачкать свои любимые унты. — И за что только меня Всевышний наказал? За какие такие грехи он меня сослал в эту жопу мира? Чувствую себя декабристом, которого сослали в Сибирь не за что, — усмехнулась Ксуфирия, чуть ли раком не загнувшись из-за потери равновесия. — Я чë, совсем чирикнулась, заговорив про Бога? Его же нет, так на кого я наговариваю? А хотя... Если виновного нет – виним во всëм Господа!».

Такими темпами она добралась до дома только через полчаса минут. Дождь становился всë сильнее с каждой секундой, погасив солнце. Фердинанд уже стоял привязанным к забору, значит, Эль уже приехала, что радовало, ведь только Рекидзоко проявляла к ней материнскую заботу, нежели еë подруги. Как только Фири открыла дверь лесного домика, к ней тут же подбежали выше упомянутая особа и Гриммилин, причëм не с пустыми руками, а с будильником.

— Где ты была? Где ты была? — кричала на неë брюнетка, размахивая будильником, как веером.

— Цыц! А то в следующий раз календарëм махать будешь! — вмиг утихомирила еë Фиру, стягивая с себя насквозь промокшую куртку и отдав еë Эль.

— Гримм, не заводись ты так! Может, она дружить ходила, подходящую кандидатуру в мужья подыскивала, — спустилась с лестницы беззаботная шатенка, ухмыляясь чему-то.

— Идите-ка вы лесом! — махнула на них рукой Фиру, вытерая волосы полотенцем, что дала ей Рекидзоко.

— Вот именно! Чего вы до неë докапались?

— Да нам просто интересно, где это она шаталась столько времени и главное – с кем, — развела руки гегемонша.

— Блин! Я же вам уже всë разжевала, а вы так и не проглотили?

— Проглотить-то мы проглотили, да только ты плохо прожевала, вот поперëк горла и встало!

Гримми и Доси залились громким смехом, а Фиру и Эль в это время уже усвистали на кухню. Голубоглазая, видимо, не только на вызов слетала, раз где-то смогла раздобыть ингридиенты для борща – исконно русского блюда, который Ксуфири чертовски любила, хотя и готовила его Эль немного иначе.

— Эль, а ты где продукты для борща взяла? — поинтересовалась Неакриде, уплетая суп за обе щëки.

— Да вот, отблагодарили меня так, — загадочно ответила она, сев рядом и подбочась.

— М-м-м-м... Давно бы так, а то всë «не скажем, не скажем», — пародировала неблагодарных пациентов девчонка, вызвав у Рекидзоко смех.

— Над чем хохочем, а? — подскочила к ним гегемонша, усевшись напротив Эль, а Сия – напротив Фири.

— Поздно, доктор! Поезд ушëл! — усмехнулась старшая целительница, подмигнув Фиру.

Наставницы начали что-то бурно обсуждать, а Фири мирно поедала борщ и даже не вслушивалась в их разговор. Когда же еë тарелка опустела, она заставила всех замолкнуть, чтобы сообщить кое-что очень-очень важное.

— Фиру?

— У меня для вас новости, — серьëзно заявила она и, набрав побольше воздуха в лëгкие, сказала следующее: — Принц Керо – ведьмак, и отсюда следует, что вся семья Паланшель – династия колдунов.