Сквозь время⏳

Утро для Карины началось в обнимку с белым другом. Голова гудела, во рту пересохло, а желудок болезненно сводило от каждого движения.

— Никогда больше не буду пить, — простонала девушка, откинувшись к холодной стене, когда её немного отпустило.

— Четвёртый раз обещаешь, — хмыкнул Феликс. Единственный, кто чувствовал себя прекрасно. Но переживать тяжёлое утро ему пришлось вместе с Кариной — он сидел рядом, придерживая её волосы и карауля со стаканом воды. — А результат тот же.

— Я... — она хотела что-то возразить, но очередной порыв резко оборвал её нытьё.

— Лучше? — тихо спросил Крауч, гладя девушку по спине. В ответ он получил лишь слабый кивок. — Сиди. Я антипохмельное принесу.

День для Карины тянулся мучительно долго. Зелье, конечно, помогло справиться с тошнотой, но головная боль и вялость не уходили. Единственное, что хоть немного облегчало её состояние, был Фил.

— Тебе памятник поставить надо, — еле шевеля губами произнесла Блэк. Девушка лежала на кровати, сложив руки на животе, а Феликс сидел в кресле у окна, склонившись над книгой.

— А ты что, помирать собралась? — лениво бросил он, даже не удосужившись оторвать взгляд от текста. — В таком случае пиши Лорду Блэку. Я такие расходы не потяну.

— Сволочь! — Карина, преодолев боль, схватила подушку и запустила её в парня. — Я ему комплименты говорю, а он, сука, ещё и выделывается.

— Ладно, ладно, — засмеялся Феликс, подняв руки в знак капитуляции, при этом держа в одной подушку. — Ты так редко меня хвалишь, что я с удовольствием послушаю.

— Всё, меня от тебя тошнит, — буркнула девушка и с тяжёлым вздохом накрылась подушкой с головой.

Часы показывали уже семь вечера. Именно тогда с характерным хлопком, всегда сопровождавшим трансгрессию, в доме появилась компания подростков во главе с эльфом из дома Блэков.

— Спасибо, Клэр, можешь возвращаться, — поблагодарила Карина эльфийку. Та кивнула и исчезла.

— Какие все красивые! — протянула Мэри с саркастической улыбкой, переглянувшись с Доркас. Обе женщины синхронно подпирали дверной проём.

— Да не говори. Прямо сразу на красную дорожку можно, — усмехнулась та, скользнув взглядом по помятой компании.

Ребята и правда выглядели не лучшим образом: одежда измятая, под глазами тёмные круги, у парней растрёпанные волосы, у девушек — собранные кое-как на скорую руку. Словно они сошли с одного конвейера усталости. Особенно заметно это было на тех, кто пил больше остальных.

— У меня нет никаких сил с вами спорить, — бросила юная Блэк и поплелась в свою комнату.

— Солидарен, я её целое утро терплю, — ткнул в сторону Карины Фил с видом великомученика, за что в него тут же полетела ваза.

— Ну, хоть весело было? — поинтересовалась Доркас, обняв Крауча за плечи и заглянув ему в лицо.

— Я никогда в жизни так не отрывался, — воодушевлённо выпалил Джеймс, сияя, как ребёнок.

Чтобы он не проболтался лишнего, Лили незаметно ткнула его в бок. В это время в комнату влетела взволнованная Молли.

— Вы уже вернулись? Как вы себя чувствуете? Я сейчас приготовлю супчик, и вам сразу станет легче! — металась она, заглядывая в лица подросткам.

— Мама, успокойся, не надо ничего готовить, — встрепенулся Рон, и вместе с Джинни пошёл за ней, пытаясь хоть как-то усмирить её пыл, хотя изначально это было обречено.

— Пока меня не смело этим рыжим ураганом, я валю к Карине, — объявила Майя и, схватив парней под руки, потянула к лестнице.

— Эй, что за кидалово? — возмутился Джеймс, уже прекрасно понимая, кто такая Молли Уизли.

— Они просто прячутся за юбкой Карины, — скрестив руки на груди, заметил Гарри.

— С тебя пример берём! — донёсся из коридора голос Люпин, после чего раздался дружный смех.

Вечер тянулся лениво, вязко. В комнате стоял мягкий полумрак: за окнами сгущалась ночь, и лишь колеблющийся свет свечей на тумбочке разгонял тени.

Карина лежала на кровати, закинув ноги на стену и лениво покачивая ими, словно ритм помогал ей думать. Кристиан растянулся рядом, раскинув руки и уставившись в потолок, — в его позе сквозило беспечное равнодушие, будто мир его совсем не касался. Майя устроилась в кресле, свесив ногу через подлокотник и наблюдая за друзьями с видом зрителя, которому доставляет удовольствие происходящее. Феликс сидел на ковре в позе лотоса, прислонившись к краю кровати: спокойный, собранный, будто держал баланс среди лёгкого балагана.

— Ага, сенсация. «Обрати не заняли сторону сами знаете кого». — Карина притворно развела руками. — Они, блядь, чуть ли не с первых дней с ним.

— Пока в «Пророке» не написали, никто и не верил, — лениво бросила Майя, повернув голову к подруге.

— Газета была под контролем Министерства, — заговорил Феликс, привычно ровным голосом. — Там работала жёсткая цензура. Всё отсеивалось под предлогом «не разводить панику». В итоге печатали лишь малую часть правды.

— Вот, — протянул Кристиан, меняя позу: согнул ноги в коленях и закинул руки за голову. — А сейчас газеты сметают в миг. Народ любит громкие заголовки.

— Это точно, — подхватила блондинка, прищурившись. — И Малфою теперь ничего не светит.

— Ну да, кто дойную корову продавать станет? — Карина на секунду задумалась, потом усмехнулась. — Если продажи продержатся ещё неделю, мой процент выручки окупит все траты.

— Сколько? — недоумённые взгляды Кристиана и Майи одновременно уставились на неё.

— А вы что думали? — невозмутимо вмешался Феликс. — Вечерний выпуск за двадцать четвёртое число разлетелся за считанные минуты, а сегодня цену подняли до двадцати пяти сиклей. Спрос не упал, — добавила Карина, приподнявшись и сев на кровати. — Так что продавать газету Малфою — сплошной убыток.

— Ага, — протянула Майя, криво усмехнувшись. — Ну всё, Люциус Малфой теряет авторитет. Теперь Драко будет сложнее пользоваться фразой «об этом узнает мой отец!» — передразнила она нарочито высоким голосом.

— Он избалованный мальчишка, — спокойно начала Карина. — Но жизнь его изменилась после появления змейной рожи.

В комнате воцарилась тишина. Все взгляды устремились на неё, ожидая продолжения.

— Люциус всегда занимал позицию главаря, — продолжила девушка, чуть нахмурив брови. — Но если бы Нарцисса не строила из себя преданную супругу, у них дома был бы матриархат. А воспитывали Драко по принципу: семья — это всё. Для семьи нужно сделать абсолютно всё. Даже принять метку.

— Как можно заставить собственного ребёнка служить Волан-де-Морту, если сразу ясно: вариантов два — либо сядешь, либо сдохнешь — пробормотала Майя, в голосе звучало искреннее потрясение. — Это самое тупое решение, которое могли принять взрослые.

— Тем более, — добавила Карина, — Нарцисса прекрасно знала, чем всё закончилось для Регулуса.

В этот момент чёрный кот, до этого мирно дремавший на подушке, вдруг впился когтями в ногу Карины.

— Ай, сволочь! — вскрикнула она, резко отдёрнув ногу.

Дальше разговор незаметно перешёл на тему отношений, и это сразу сказалось на поведении Феликса. Его настроение изменилось, взгляд стал внимательнее, мягче, и Карина не могла этого не заметить. С учётом того, как он время от времени задерживал на ней глаза, это было неизбежно.

После того как Майя и Кристиан покинули комнату, Блэк поняла: надо выяснить, что случилось.

— Долго будешь окно гипнотизировать? — поинтересовалась девушка, вставая с кровати.

Парень медленно выдохнул и повернулся к ней.

— Мне всё надоело, — было видно, что Феликсу довольно сложно держать себя в руках, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего.

— Конкретизируй, — без задней мысли заявила Блэк.

— Всё! — нервы сдали. Он сделал несколько шагов в её сторону, рьяно жестикулируя. — Надоело вот это всё! Надоело наше «ничего»! Надоело твоё вечное соскакивание с темы! Меня достала эта передружба-недоотношения!

— Я... — хотела вставить хоть слово Карина, но парень не позволил, перебив её.

— Какого чёрта ты не можешь сказать простое «да» или «нет», чтобы я, сука, перестал убиваться, пытаясь выбраться из этой ебаной френдзоны?! — его лицо выражало злость и сильную боль.

От такого напора Карина даже отошла на полшага.

— А сейчас заткнись и слушай! — не выдержав подобных криков в свою сторону, она его осадила. — Мне нужно время! — голос Карины был полон стали, но последнее слово прозвучало с нотками отчаяния.

— Время? — комнату наполнил его горький смех. Звук был резким и больно резанул по ушам юной Блэк. — Прошёл год! Сука, целый год! А ты до сих пор не разобралась? Сколько мне, блять, ещё ждать? Пять? Десять? Пятнадцать лет? Я уже так заебался!

Крауч замолчал, тяжело дыша, ожидая ответа. Хоть какого-то объяснения, оправдания — да чего угодно. Но в комнате повисло тяжёлое молчание.

Карина устремила взгляд в пол. Такое происходило редко: обычно девушка могла наговорить очень много лишнего, а сейчас не могла и слова выдавить.

Не дождавшись ответа, парень резко, почти с ненавистью, развернулся и вылетел из комнаты, при этом громко хлопнув дверью. Эхо от хлопка ещё долго раскалывало тишину ночи, оставляя Карину с тяжестью мыслей.

Сон упрямо не приходил. Сириус ворочался рядом с мирно спящей Джейн, и, чтобы не тревожить её, встал и тихо вышел из спальни. Сириус тихо прикрыл за собой дверь спальни и спустился вниз. Тишина дома казалась вязкой, нарушаемой лишь его шагами.

Но вместо пустой гостиной его встретил едва заметный силуэт в кресле.
В полумраке, в свете одинокой свечи, он сразу узнал Карину. Она сидела, поджав под себя ноги, и не заметила его. Плечи её вздрагивали так ритмично и беззвучно, что догадаться, что она плачет, было слишком легко.

— Кариш?.. — тихо позвал он и опустился рядом, на корточки.

Она не ответила. Лишь вздрогнула, уткнувшись лицом в руки. Тогда он осторожно коснулся её ладони, привлекая внимание.

Карина подняла голову. Глаза, красные и блестящие от слёз, резали сердце хуже ножа.

— Почему я не могу просто быть счастливой?.. — голос её сорвался, слова будто захлёбывались вместе с дыханием. — Почему все, кого я люблю, страдают из-за меня?

— Ри... ты ни в чём не виновата, — он заговорил мягко, почти шёпотом, пытаясь удержать её взгляд.

— Я устала, — всхлип сорвался так горько, что у него защемило грудь. — Очень устала!

В её облике не осталось и следа от гордой наследницы рода Блэк. Перед ним сидела девочка, слишком юная и хрупкая для того груза, что свалился на её плечи.

— Я не хочу больше быть сильной!.. — Карина сжала колени и уткнулась в них лбом. — Хочу, как раньше... когда мы с папой разносили дом, искали конфеты, которые мама прятала, что бы мы не перебивали аппетит перед ужином.

Каждый её вздох обрывался рыданием, и Сириусу казалось, будто вместе с ними рвётся его собственное сердце. Он махнул палочкой — рядом возник стакан.

— Выпей, — он поднёс воду к её губам и помог удержать дрожащие пальцы.

Она сделала несколько глотков, плечи чуть расслабились.

— Пойдём, — сказал он тихо. — Тебе нужно отдохнуть.

Она не сопротивлялась. Позволила взять себя за руку и довести до комнаты. В её молчаливой покорности было больше доверия, чем в любых словах. Сириус уложил её, поправил одеяло и уже собирался выйти, когда услышал тихий, едва различимый голос:

— Да... побудешь со мной?

Он замер. Ответ был очевиден. Сел на край кровати и осторожно провёл ладонью по её спине, размеренно, как когда-то успокаивал маленького Реджи.

Будто почувствовав, чего не хватает, в комнату проскользнул чёрный кот. Обычно он сторонился Сириуса, но теперь сам запрыгнул к нему на колени, свернулся клубком и мгновенно уснул.

Карина, спрятавшаяся под одеялом, дышала прерывисто, но постепенно дыхание её выравнивалось. Сириус всё продолжал медленно гладить её по спине, и с каждым движением напряжение уходило, будто он убаюкивал не только её, но и самого себя. Так, в полумраке ночи, среди тихого тепла и хрупкого доверия, он незаметно закрыл глаза и уснул рядом.